— Вот и видно, что ты большой капитан,— сказал Андрей насмешливо.— В море легче, чем на реке. Здесь фарватер знать надо, здесь мели, створы, сигналы, без карты не пройдешь. Здесь и капитаны садятся.
Веснушчатый паренек смутился, но за него заступились.
—Нам стоять тоже смысла нет!— закричал Ни-
колка.
—Мы со вчерашнего голодные!— кричали другие.
—Эх вы, комсомольцы!— крикнул Андрей, переходя
врешительное наступление.— Пока в поезде ехали, все храбрыми были. На войну собирались, все трудности нипочем. А как первая трудность — сдрейфили?
Андрей не осуждал ребят — он осуждал себя и всю партгруппу, что они не подумали о политическом руководстве на втором корабле, не предусмотрели случившегося. А теперь, предоставленные самим себе, комсомольцы сгоряча натворили глупостей и взвинтили нервы, да так, что не скоро наведешь порядок. Он вспомнил слова Морозова: «Надо создавать людей». Наступил час проверки — сумеет ли Андрей переубедить, повести за собой людей.
Он готовился к схватке.
Но все разрешилось неожиданно просто.
—Ты нас не подкусывай,— закричал растрепанн черномазый парень в полосатой футболке,— мы любые трудности перенесем, трудностями нас не запугаешь!
—Здесь трудности ни при чем!—подхватил веснушчатый паренек.— Капитан — бюрократ, на ключ закрылся, как от чумных... Если бы с нами поговорили... Да если бы нам сказали, что это первая трудность, да мы бы и рта не раскрыли...
Андрей расхохотался. Смущенно засмеялись ребята
—Так вы и не знали, что это и есть трудность, думали — просто нет хлеба?
—Ничего мы не думали,— буркнул красивый озо ной паренек и вдруг рассмеялся.— Мы жрать хотели, а с нами и говорить некому. Разве это порядок? А трудности давай нам любые — не заплачем.
Николка отступил назад, спрятался за спинами товарищей.
Тимка Гребень остался на «Колумбе» негласным комиссаром, а Круглов с веснушчатым вождем «пиратов» отправился в лодке на «Коминтерн». Андрею было ясно, что хлеба и консервов надо непременно достать. Веснушчатого паренька звали Петей Голубенко, он год назад
7* |
195 |
кончил фабзавуч в Днепропетровске. Он объяснил заносчиво и виновато:
— Все начальство засело на «Коминтерне», а нас запихали как сельдей в бочку и бросили, никому до нас дела нет.
— Ты уж молчи,— добродушно сказал Андрей. |
||
На «Коминтерне» с продуктами было плохо, но запа- |
||
сы поделили поровну. На долю колумбовцев досталось |
||
семь хлебов и сто банок консервов. |
на |
|
Круглов и |
Голубенко возвращались |
|
торжественно. Круглов слегка гордился тем, что Вернер |
||
уполномочил его остаться на «Колумбе» начальником, а |
||
Голубенко был преисполнен важности как хранитель |
||
продовольственного запаса. |
|
|
— Кто здесь математики?— крикнул он, взойдя на |
||
родную палубу, где еще недавно верховодил «пиратами». |
||
Математики нашлись. |
|
|
— Трудность номер два!—кричал Голубенко во все- |
||
услышание.— Разделить семь хлебов так, чтобы все бы- |
||
ли сыты. |
|
|
— Иисус Христос!— шутили комсомольцы. |
похлеб- |
|
Добровольные повара сварили из консервов |
||
ку. И хлеба и похлебки было мало. Но комсомольцы угостили матросов и отправили делегацию к капитану. Делегация понесла миску похлебки, ломоть хлеба и самые искренние извинения. Комсомольцы просили капитана сменить гнев на милость.
Капитан поломался, съел похлебку и согласился.
После бурного и голодного дня молодежь рано улеглась и крепко спала.
Когда укрощенные «пираты» проснулись и вышли на палубу, старый «Колумб», победно взбивая воду старинным колесом, быстро шел вниз по течению. Он шел зигзагами, то вплотную приближаясь к берегу, то выходя на середину реки. Петя Голубенко присматривался к сложному фарватеру и радовался, что никто не вспоминает его вчерашних слов.
— Глядите в оба,— сказал подобревший капитан,— как появится по левому борту деревушка — мы у цели.
Справа тянулись скалистые крутые склоны сопок, вплотную подступивших к воде. Берега были еще скованы ледяной оболочкой. Но на склонах сопок уже выделялись нежно-лиловые, веселые пятна. Когда пароход приближался к берегу, удавалось разглядеть кусты, усыпанные цветами.
196
— Это багульник,— объясняли матросы.— Он |
сразу |
|||||
за снегом цветет. |
|
|
|
|
|
|
Левый низкий берег постепенно сменялся холмами, |
|
|||||
подступившими у горизонта к далекому горному хребту. |
|
|||||
Весенний разлив затопил низменности, местами из воды |
|
|||||
торчали верхушки деревьев. Черная глухая тайга под- |
|
|||||
ходила к самой воде. |
|
|
|
|
|
|
— Земля!—вдруг закричал Петя Голубенко, разма- |
|
|||||
хивая кепкой. По левому берегу, еще далеко впереди, |
|
|||||
виднелись неясные очертания деревушки. |
|
|
|
|||
Все бросились к левому борту. |
|
|
|
|
||
Деревушка приближалась. На высоком песчаном бе- |
|
|||||
регу теснились черные рубленые домики с маленькими |
|
|||||
окнами. Из труб вились дымки. Было видно, как из до- |
|
|||||
мов выбегают люди. |
Петя |
Голубенко, крутя |
над |
го |
||
— Земля!—кричал |
||||||
вой кепку. Он чувствовал |
себя |
матросом, |
увидевши |
|||
реи воображаемую Индию. |
|
|
|
|
|
|
А Круглов чувствовал себя самим Христофором Ко- |
|
|||||
лумбом во главе взбунтовавшихся и укрощенных матро- |
|
|||||
сов, открывающим новую землю. Так вот он, заветный |
|
|||||
берег, где «будет город заложен»! Подражая Вернеру, |
|
|||||
Круглов большими шагами прохаживался по капитан- |
|
|||||
скому мостику и старался сохранить на лице выражение |
|
|||||
властного и-сурового спокойствия. |
|
|
носом |
|||
Пароходы медленно разворачивались у берега, |
||||||
против течения. |
|
|
|
|
|
|
Капитаны кричали: |
«Вперед! |
Малый |
назад! |
Ма |
||
вперед!» |
|
|
|
|
|
|
Эхо терялось в тайге, за невзрачными домишками селения.
На берегу стояли люди. Они смотрели на шумное население пароходов без всякой радости. Рядом с ними, насторожив уши, стояли пушистые северные псы.
Пароходы остановились.
Матросы не торопясь налаживали сходни.
—Кобылину давай!— кричали они, покачиваясь в лодках. Коварная льдина затесалась между пароходами и берегом, она едва не перевернула лодки.
—Берегись!— кричали матросы, отталкивая льдину шестами.
Стоя у выхода, Андрей мысленно подгонял их: «Да: скорее же, скорей!»
— На берег не сходить. Построиться цепью. Ждать моей команды!— в рупор командовал Вернер. Он по-
197
строил своих комсомольцев в ряды. Он хотел сойти вместе с ними, но первым.
Андрей Круглов тоже построил своих комсомольцев и тоже хотел сойти первым. Он уже не мог сохранять на лице выражение властного и сурового спокойствия. Он забыл подражать Вернеру и Колумбу. В нескольких метрах от него была земля, и ему предстояло ступить на нее в числе завоевателей.
Вернер уже шагал по мосткам. Уже качались под н гибкие доски. И он не давал команды.
Боясь опоздать, Круглов рванулся вперед, в три прыжка сбежал по качающимся сходням, спрыгнул на мокрый песок, высоко в воздух подкинул сорванную с головы ушанку и закричал срывающимся, мальчишеским голосом:
— Земля-а!
* * *
Песчаный берег истоптан, взрыхлен каблуками, завален чемоданами, корзинками, узлами.
Перепутав свои и чужие вещи, наэлектризованной толпой сгрудились на берегу комсомольцы. Куда ни погляди — везде молодые лица. И над ними, с высоты сложенных в кучу ящиков,— отчетливый, ясный, согретый возбуждением голос Вернера:
— Комсомольцы! Не каждому человеку дано сделать жизни дело, остающееся в веках. Вам это счастье дано.
Местные жители, втягивая головы в коренастые плечи, настороженно вслушивались в новые слова. Пушистые псы недоверчиво принюхивались к запаху новых людей. Перечеркивая одним взмахом руки сегодняшний пейзаж, Вернер создавал на его месте город будущего.
— Комсомольцы! Комсомолки! Вы оденете в гранит обрывистые берега седого Амура! Вы зальете асфальтом широкие проспекты нового города! Вы построите завод, красоте и мощи которого позавидует любой завод мира! Вы молоды, вы энергичны, вы бесстрашны — обещайте же по-комсомольски, по-ударному перевыполнить правительственное задание и за два года построить цветущий город.
— Построим!—первою закричала Катя Ставрова.— Уррр-ра!
— Комсомольцы и комсомолки! Сегодня начинается новая, замечательная страница истории построения социализма. Так начнем же ее ударным трудом — за работу, товарищи! За работу!
198
Он засучил рукава и крикнул молодым, счастливым голосом:
— Бывшие красноармейцы, вперед!
Он послал их ставить палатки, чтобы к ночи обеспечить ночлег для строителей.
— Печники, столяры, плотники — налево! Он поручил им оборудовать столовую.
— Повара, официанты, девушки — направо! Он послал Их получать продукты и посуду.
— Все остальные на месте. Бригадиры — ко мне. Н ша ударная задача — до ночи разгрузить пароходы.
И началась работа.
Ух, до чего же застоялись без движения ноги! Как соскучились руки, как истомились мускулы без дела! Работа показалась такой желанной, заманчивой! Никакая тяжесть не была непосильной, и сходить по сходням шагом казалось невозможным — все делалось бегом, бегом. И нравилось все — и простая, грубая, подвижная работа, и то, что девушки готовят обед, и то, что рядом шумит и трется льдами о берег суровый Амур, и то, что в тихое, сонное село комсомольцы ворвались шумными вестниками перемен.
Тут же выделялись организаторы. Незаметно для себя и других, оттеснив Вернера и Гранатова, стал командовать выгрузкой Геннадий Калюжный. Он работал ког- да-то грузчиком в Одесском порту. Для него было ясно, как организовать такую массовую и спешную работу. И так же само собою получилось, что помощником его сделался Сема Альтшулер. «Туда! Там! Вот так!»—бросал Генька, дополняя слова образными жестами, и Сема прекрасно понимал его.
Постепенно пустели трюмы.
И все плотнее заполнялся берег, и вырастали на нем горы всевозможных грузов. Чего-чего тут только не было! И станки, и мешки с мукой, с сахаром, и мешки с цементом, и бухты веревок, и ящики всех размеров, и несгораемые шкафы, и связки матрацев, и пишущие машинки, и унитазы.
Девушки дважды прибегали:
— Может быть, пообедаете?
— К черту!— кричали ребята.— Сперва д На пустой желудок легче.
Уж темнело небо, предвещая вечер. Уж без удали, с усилием двигались ноги. И ощутительнее становилась тяжесть. И все острее чувствовался голод.
— Кон-ча-ай!— зычно крикнул Калюжный.
199