да, в тридцатые, когда не было сухопутных дорог, не было вертолетов и самолетов,— и говорить нечего.
Александр Александрович Побожий в своей книге «БАМ. Сказание о первых просеках», пишет «Мне выпало двойное счастье — начинать изыскательские работы на БАМе в составе первых экспедиций и много лет спустя вернуться сюда, чтобы заканчивать работу, начатую первопроходцами. Эти люди, мои товарищи, отдали любимому делу годы нелегкой, но счастливой жизни. Они воспитали новое поколение изыскателей, добиваясь, чтобы оно не уступало учителям ни в знаниях, ни в таланте, ни в преданности благородной профессии изыскателя. Некоторых из них уже нет в живых, другие продолжают трудиться рядом со своими учениками».
Среди тех, кому довелось начинать биографию БАМа, был болгарин Никола Коларов — сын видного революционера и государственного деятеля Василия Коларова. Молодость Николы Коларова прошла в наше стране. Он учился в Ленинградском институте инженеров желез-нодорожного транспорта на факультете изысканий, проектирования и строительства железных дорог. По приказу народного комиссара путей сообщения Коларов после четвертого курса был направлен на Дальний Восток в район будущей трассы БАМа. Там он, возглавляя студенческую партию, прошел от Нимана до Усть-Умальты на Бурее.
В 1933 году Никола Коларов провел изыскания трассы Волочаевка — Комсомольск-на-Амуре. Материалы этих изысканий были положены в основу его дипломного проекта.Вплоть до 1936 года, когда Коларов ушел добровольцем в Испанию, он работал на Дальнем Востоке.
Только мужественные люди могли выстоять в схватке с суровой дальневосточной тайгой. Некоторые из них погибли. Имена безвременно погибших героев-изыска- телей сохранились в названиях станций перевалов.
Память о Кузнецове, талантливом инженере-изыска- теле, живет в названии перевала в горах Сихотэ-Алиня, где он пробивал трассу, и в названии железнодорожного разъезда.
Примерно на полпути от Хабаровска до Комсомольска есть станция Литовко. Названа она в честь инжене- ра-изыскателя, скончавшегося при прокладке трассы железной дороги Хабаровск — Комсомольск-на-Амуре.
Не забыли первостроители БАМа и Федора Алексеевича Гвоздевского. На БАМ он пришел в 1939 году. Это
185
был волевой смелый инженер, хороший организатор. Он возглавил БАМтранспроект. Молодость Ф. А. Гвоздевского прошла в Первой конной армии С. М. Буденного. За боевые подвиги в годы гражданской войны он был награжден орденом Красного Знамени. От бойца легендарной буденновской армии до генерал-майора инже- нерно-технической службы — таков был путь этого человека.
Среди зачинателей БАМа были и будущие писатели. Помимо А. А. Побожия здесь трудился известный фантаст И. Ефремов, получил закалку автор знаменитого романа «Далеко от Москвы» — Василий Ажаев. И. Ефремов в тридцатые годы возглавлял геологическую партию в районе Комсомольска-на-Амуре, там, где сейчас проходит трасса БАМа, а Василий Ажаев работал инженером на строительстве БАМа.
Великая Отечественная война, восстановительный период, когда потребовались огромные усилия по восстановлению разрушенного хозяйства, приостановили работы на БАМе. И только в 1967 году здесь снова развернулись изыскания. Сюда пришло новое поколение изыскателей, проектировщиков, строителей.
В годы предвоенных пятилеток шло интенсивное исследование недр Колымы, Сахалина,Чукотки. Выдающееся значение имела экспедиция Министерства геологии СССР во главе с Юрием Александровичем Билибиным. Он вместе со своими товарищами Валентином Александровичем Цареградским, Сергеем Дмитриевичем Раковским, геодезистом Дмитрием Николаевичем Казанли и другими совершил беспримерный подвиг в поисках полезных ископаемых на Колыме.
В состав экспедиции входили люди — подлинные энтузиасты и патриоты Родины, не искавшие личной славы или наживы, но обуреваемые страстью искателей, люди, преодолевавшие голод, суровые морозы, цингу, ночевки у костров, проходящие сотни километров по безлюдной тайге. Многие из них отдали долгие годы своей жизни делу развития Колымы и проявили незаурядный талант в решении сложных задач освоения края и промышленной добычи золота.
В честь Ю. А. Билибина, его научного подвига поселок на Крайнем северо-востоке страны был назван его именем.
186
ИОСИФ УТКИН
В С Т У П Л Е Н И Е
Вспомним,
как окили, грошей не копя,
Платы
не зная,
в карманах
не шаря...
Жизнь
по душам,
за душой—
ни копья.
Кроме земного шара. Кроме одной
дорогой
страны
С песней
до звездных
вышек!
Чем мы
богаты?
Тем, что— стройны.
Счастливы!
Тем, что
дышим.
Тем, что-по
бабушке не родня-
Мы побратались
до гроба.
Я -за тебя,
ты--
за меня.
И за Республику-•
оба...
Что же ты
песню на хитрую
речь
Стал перестраивать,
сверстник?
187
Надо, товарищ, любить
и беречь
Наши военные песни. Надо беречь -
чтобы пела
и жглась
И никогда
не скользила
По голубой гололедице глаз
Наша
гражданская
сила.
Чтобы и в песнях
любимой страны
Брали
все выше
и выше!
Чем мы
богаты?
Тем, что -
стройны,
Тем, что
живем
и дышим.
Тем, что -
по бабушке
не родня -
Мы побратались
до гроба.
Я —
за тебя,
ты -
за меня.
И за Республику -
оба !
188
П Е Т Р П А В Л Е Н К О
ВЕЛИКОЕ ДВИЖЕНИЕ БОЛЬШЕВИКОВ К ТИХОМУ ОКЕАНУ
(глава из книги «На востоке»)
В тот год появились люди в самых разных местах. Одни из них прибывали в поездах с запада и, не успев как следует оглядеться, садились на коней и уезжали в тайгу, до зубов вооруженные инструментами исследователей и строителей. Другие выгружались из балтийских и черноморских пароходов, желтые от морской болезни и тропических лихорадок. Третьи прибывали на самолетах. Тайга вбирала их всех, без остатка, и города попрежнему были безлюдны. Полухрустов уже путешествовал в низовьях Амура, строил завод. На Камчатку Федорович требовал инструментальщиков и электриков, электриков и электриков. По Амуру пустили глиссеры, на севере Чукотки опробовали аэросани. Пьяный чукча на базаре в Керби клялся, что видел целый город аэросаней, промчавшийся перед его глазами мгновенным свистящим мгновением. Строились лыжные фабрики, но лыж в магазинах не было, лыжи уходили неизвестно куда. На вокзалах висели плакаты: нужны плотники, плотники, плотники, арматурщики, токари.
Пошел слух о четырех городах, заложенных на склонах Сихотэ-Алиня. Из ущелий, меж сопок, от века непроходимых, вдруг вылезали дороги, и девушка-нивелиров- щик эпически устанавливала нивелир перед тунгусским стойбищем, лет'двадцать не видевшим городских людей. В сопки ломились грейдеры, экскаваторы, катки. Над озерами, усыпанными дремлющей птицей, вдруг взмывал самолет и снова уходил в синеву леса, в потаенное свое жилье между безымянными горами.
У нанайцев завелись зажигалки и папиросы ростовских фабрик. Вербовщики рабочих на Дальний Восток работали теперь обезумев. Они держали в карманах депеши на тысячу, десять, сто тысяч рабочих. Они могли бы подписывать договора на целые районы, вывозить целые города и республики. Сначала им указывали жесткие условия: плотников первого класса, землекопов первого класса, потом плотников, сколько найдется, каменщиков, бетонщиков, слесарей, кузнецов, людей, людей, людей!
Сначала требовали предпочтительно холостых, но скоро закричали, что желательны лишь семейные.
189