видел врага, еще злее стал бить его своей самоотверженной работой. Сейчас Павел Федорович работает бригадиром. Его бригаде завод поручает самые ответственные задания. Бывает, что работу, на которую в мирное время потребовалось бы не меньше четырех суток, бригада делает за сутки и не покидает своего поста, пока не выполнит поручение.
Мы работаем в тылу как на фронте. Но если нужно будет, то возьмем в руки оружие и до последнего вздоха будем защищать свободу и честь нашей Родины».
Так думал весь советский народ.
В первомайские дни 1942 года из Хабаровска пришел на фронт эшелон подарков дальневосточников бойцам героической Красной Армии.
Самоотверженно работали в годы войны рыбаки Дальнего Востока. Все Приморье знало гвардейцев трудового фронта — капитанов сейнеров комбината «Тафуин» В. Е. Голубева и А. Г. Тобанина, выводивших свои суда на промысел в любую погоду, днем и ночью. Делая по десять заметов в день, а рабочий день у них продолжался по 16—18 часов, они показывали пример всему рыболовному флоту.
Огромное мужество и стойкость в годы войны проявили моряки Дальневосточного морского пароходства. Тихий океан остался единственным связующим звеном нашей Родины с другими странами. Именно суда Дальневосточного пароходства осуществляли перевозку оборудования, промышленного сырья и продуктов питания по лендлизу. Выполнять это ответственное задание партии и правительства было нелегко. Морякам мешали трудности, чинимые Японией советскому судоходству. Япония ввела особый режим в проливе Лаперуза, разрешая судоходство только в дневное время. Наши пароходы задерживались и обыскивались. Им всячески мешали. А в 1941 году японские бомбардировщики атаковали пароход «Перекоп», шедший из Владивостока на остров Ява. Его бомбили 11 японских самолетов и в конечном итоге потопили. Покинувших тонущее судно советских моряков японские летчики расстреляли из пулеметов. Лишь 22 человека остались в живых, но были арестованы и посажены в японский концлагерь. Только в конце 1943 года приморцы встретили экипаж «Перекопа», тех, кто вынес все испытания... Судьбу «Перекопа» разделили транспорты «Кречет», «Майкоп», «Белоруссия» и другие.
Суда пароходства атаковывались подводными лод-
325
ками. Их бомбили с воздуха. Но советские моряки держались стойко. Пароход «Уэлен» капитана Малахова потопил подводную лодку противника и вышел из поединка победителем. И это был не единственный случай. За образцовое выполнение заданий Советского правительства и военного командования по доставке и обработке импортного груза для нужд фронта и народного хозяйства, за проявленное при этом мужество 2379 работников Дальневосточного пароходства были награждены орденами и медалями Великой Отечественной войны.
Приморцы свято чтут память погибших моряков торгового флота. На Ленинской улице Владивостока в их честь воздвигнут величественный памятник.
Жизнь человеку только раз дана, Но если б снова прозвучало «к бою!», Они бы поднялись с морского дна, Чтобы Отчизну заслонить собою...
** *
Внапряжении всех сил советского народа ковалась победа над фашизмом. Свою лепту внесли в нее и дальневосточники. Они посылали на фронт своих мужей и братьев, отцов и дедов, а кто оставался в крае в годы войны, отдавал свои силы, энергию, разум победе. И вот она пришла. В мае 1945 года поэт П. Комаров писал:
«Идет весна 1945 года — весна нашей победы. Великие муки вынес народ наш, великие страдания пережил и перетерпел он за эти годы. И великой радостью встречает он новый день: русские флаги полощутся над Берлином!
Скоро вернутся в свой дом наши отцы и мужья, сыновья и братья, и благословенная земля наша зацветет пуще прежнего, и все мы, советские люди, от мала до велика, украсим ее плодами своего труда.
Пуще прежнего зацветет и наш край — могучая крепость России на Тихом океане. Мы доделаем все, что не успели доделать наши деды и прадеды, передавшие нам в наследство плодородные пашни и густо-зеленые леса, глубокие моря и полноводные реки. Мы достроим все, что не успели достроить в годы первых пятилеток, и руки наши дойдут до всего, к чему еще не успели дойти.
А если придется перед кем-нибудь постоять за наследство, что ж, мы сумеем и постоять...»
326
ВАСИЛИЙ ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ
СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА
Вставай, страна огромная Вставай на смертный бой
Сфашисткой силой темною,
Спроклятою ордой!
Пусть ярость благородная
—
Вскипает, как волна,— Идет война народная, Священная война!
Дадим отпор душителям Всех пламенных идей, Насильникам, грабителям, Мучителям людей!
Не смеют крылья черные Над Родиной летать, Поля ее просторные Не смеет враг топтать!
Гнилой фашистской нечисти Загоним пулю в лоб, Отребью человечества Сколотим крепкий гроб! Встает страна огромная, Встает на смертный бой
Сфашистской силой темною,
Спроклятою ордой.
Пусть ярость благородная Вскипает, как волна,— Идет война народная, Священная война!
Б О Р И С П О Л Е В О Й
ПОВЕСТЬ О НАСТОЯЩЕМ ЧЕЛОВЕКЕ1
(глава из повести)
Экипажи разбудили до зари. Штаб армии получил разведсводку, в которой сообщалось, что в район прорыва советских танков вчера перелетело крупное немецкое воздушное соединение. Данные наземного наблюдения, подтвержденные агентурными сообщениями, давали возможность заключить, что немецкое командование, оценив угрозу, созданную прорывом советских танков у самого основания Курской дуги, вызвало сюда воздушную дивизию «Рихтгофен», укомплектованную лучшими асами Германии. Эта дивизия последний раз была разбита под Сталинградом и вновь возрождена где-то в глубоких немецких тылах. Полк предупредили, что предполагаемый противник многочислен, оснащен новейшими самолетами «Фокке-Вульф-190» и очень опытен. Приказано было быть начеку, прочно прикрывать вторые эшелоны подвижных частей, начавшие ночью подтягиваться вслед за прорвавшимися танками.
«Рихтгофен»! Опытные летчики хорошо знали название дивизии, находившейся под особым покровительством Германа Геринга. Немцы совали ее всюду, где им приходилось туго. Экипажи этой дивизии, часть которых пиратствовала еще над республиканской Испанией, дрались умело, яростно и слыли самым опасным противником.
— Какие-то там «рихтгофены», говорят, к нам прилетели. Вот бы встретиться! Эх и дали бы мы чесу этим «рихтгофенам»! — ораторствовал Петров в столовке, торопливо проглатывая свой завтрак и поглядывая в открытое окно, за которым официантка Рая набирала из вороха полевых цветов букеты и расставляла их в начищенные мелом стаканы от снарядов.
Эта воинственная тирада насчет «рихтгофенов» была адресована, конечно, не столько Алексею, уже допивавшему свой кофе, сколько девушке, которая, возясь с цветами, нет-нет да и бросала косые взгляды на румяного, пригожего Петрова. Мересьев с добродушной усмешкой наблюдал за ним. Но когда речь шла о деле, он не любил шуток и пустых разговоров.
_________
1Имя Героя Советского Союза летчика Алексея Маресьева,первостроителя Комсомольска-на-Амуре, известно всему миру. Его подвигу посвящена повесть.
328
— «Рихтгофен» — не какой-то. «Рихтгофен» — это значит гляди в оба, если не хочешь сегодня гореть в бурьяне. Уши не развешивай, связи не теряй. «Рихтгофен»— это, брат, такие звери, что ты и рот раскрыть не успел, а уж у них на зубах хрустишь...
С рассветом ушла в воздух первая эскадрилья под командованием самого полковника. Пока она действовала, подготавливалась к вылету вторая группа в двенадцать истребителей. Ее должен был вести Герой Советского Союза гвардии майор Федотов, самый опытный после командира летчик в полку. Машины были готовы, летчики сидели в кабинах.
Моторы тихонько работали на малом газу, и от этого по лесной опушке гулял порывистый ветерок, похожий на тот, что обметает землю и встряхивает деревья перед грозой, когда уже шлепаются на изжаждавшуюся землю первые крупные, тяжелые капли дождя.
Сидя в кабине, Алексей следил за тем, как круто, будто соскальзывая с неба, снижались самолеты первой группы. Невольно, сам того не желая, он считал их и начинал волноваться, когда между приземлением двух машин получался интервал. Но вот села последняя. Все! У Алексея отлегло от сердца.
Не успела последняя машина отрулить в сторону, как сорвалась с места «единичка» майора Федотова. Парами подпрыгивали в небо истребители. Вот они уже построились за лесом. Покачав крыльями, Федотов лег на курс. Летели низко, осторожно, держась зоны вчерашнего прорыва. Теперь уже не с большой высоты, не в дальнем плане, который придает всему ненастоящий, игрушечный вид, а близко проносилась земля под самолетом Алексея. Что вчера казалось ему сверху какойто игрой, развернулось перед ним сегодня огромным, необозримым полем сражения. Бешено неслись под крыльями ископанные снарядами и бомбами, изрытые окопами и траншеями поля, луга, перелески. Мелькали разбросанные по полю трупы, пушки, брошенные прислугой и стоявшие в одиночку и целыми батареями, мелькали подбитые танки и длинные груды исковерканного железа и дерева там, где артиллерия накрывала колонны. Проплыл большой, но совершенно обритый канонадой лес. Сверху он походил на поле, вытоптанное огромным табуном.
Все это неслось с быстротой кинематографической ленты, и казалось, что ленте этой нет конца. Все гово-
329