Материал: Motadel_D_-_Islam_v_politike_natsistskoy_Germanii_1939_1945_-_2020

склад. При условии правильной организации и пристального надзора немецкая администрация не считала религиозное образование источником опасности: напротив, в нем видели не особо затратную льготу мусульманам, а также эффективный заслон против большевистской пропаганды.

Немцы контролировали восстановление религиозной инфраструктуры, включая возрождение мечетей и медресе, и следили за этим процессом с помощью сложной административной системы – религиозных отделов так называемых мусульманских комитетов (mohammedanisches Komitee), которые были организованы в крупных городах Крыма[738]. Вермахт представлял эти Müsülman Komiteleri (так их называли татары) в качестве наследников «мусульманских комитетов» времен Гражданской войны и немецкой оккупации Крыма в 1918 году[739]. Поскольку военные строго пресекали любую политическую активность, комитеты занимались преимущественно вопросами религии и культуры. В итоге именно религиозный совет, господствующая часть каждого мусульманского комитета, стал главной опорой немецкого правления и политической пропаганды.

Довольно скоро работа комитетов была централизована в рамках главного мусульманского комитета, основанного в Симферополе 3 января 1942 года (он также известен как Симферопольский мусульманский комитет)[740]. При царе Симферополь был центром ислама в Крыму; именно здесь находилась резиденция крымского муфтия. Возглавил комитет Джемиль Абдурешидов (в конце 1942 и начале 1943 года его временно замещал Эреджеп Курсаидов)[741]. Наиболее важной структурой комитета был религиозный отдел

(Religionsdezernat или Krimreligionsdezernat), который стал центральным органом религиозной власти для крымских мусульман, находившихся под управлением Германии. Во главе отдела стоял мусульманский деятель Алимсеит Джамилов. Отдел направлял и координировал как деятельность местных комитетов, так и вообще жизнь мусульман на полуострове.

Религиозный отдел Симферопольского комитета курировал все планы строительства и реставрации мечетей, открытия новых медресе и возвращения религиозного обучения в светские школы[742]. Более того, предполагалось, что он будет контролировать внутреннюю жизнь этих учреждений. Хотя имамов и учителей избирало местное

мусульманское население, религиозный отдел центрального комитета должен был проверять, насколько они соответствуют должности, а также выступал последней инстанцией, их утверждавшей. Кроме того, отдел обладал полномочиями обучать имамов и давать советы по организации их работы. Наконец, он должен был предоставлять единые учебные планы для религиозных курсов и медресе.

В конце 1942 года немцы ужесточили систему, встроив местные мусульманские комитеты в более четкую институциональную структуру[743]. В качестве ее опорных центров на местах были созданы советы при мечетях (Moscheen-Rat). Появление таких органов гарантировало, что общины верующих будут функционировать под неусыпным контролем властей. Свои уставы советы при мечетях получали из Симферополя; кроме того, они были обязаны предоставлять туда отчеты о своей работе. Институционализация ислама через «церковные» структуры не стала чем-то новым для Крыма: в период Российской империи имелся прецедент того, что Роберт Эмс выразительно назвал «церковью для ислама»[744]. Теперь аналогичные структуры не только продвигались нацистской пропагандой в качестве символов религиозного освобождения, но и использовались немецкими властями в административных и военных интересах. В уставе Симферопольского комитета четко прописывалось, что он обязан представлять мусульман, а также «активно поддерживать интересы германского вермахта, германской гражданской администрации и германской полиции»[745]. Хентиг отмечал, что Симферопольский комитет полностью находится в распоряжении оккупационных властей[746]. Немцы использовали комитетскую систему главным образом в двух целях – как инструмент власти и контроля и как средство пропаганды и военной мобилизации.

В качестве инструмента власти и контроля советы и их централизованные структуры применялись для надзора над мусульманами и регулирования их жизни. Центральный Симферопольский комитет подчинили полиции безопасности СС

(Sicherheitspolizei, зипо) и СД[747]. Ему также приходилось составлять для них отчеты о своей работе[748]. На практике СС довольно часто вмешивались в дела комитета и даже смещали религиозных деятелей и имамов, считавшихся неблагонадежными. Немцы особенно пристально следили за тем, чтобы советы не попали под влияние татарских

сепаратистов. Действительно, члены татарской националистической организации «Милли Фирка» (Национальная партия), стремящейся создать в Крыму независимое мусульманское государство, пытались использовать мусульманские комитеты в качестве прикрытия. В конце 1942 года несколько мусульманских комитетов провели встречу для обсуждения вопроса о создании татарского органа власти[749]. Координатором этой акции стал Ахмед Озенбашлы, врач, который после немецкого вторжения начал играть ведущую роль в Симферопольском комитете. Однако немцы держали ситуацию под контролем: они пресекли деятельность Озенбашлы, а затем ограничили полномочия и влияние всего Симферопольского комитета.

В качестве инструмента пропаганды и мобилизации комитеты и, прежде всего, их религиозные отделы, активно использовались военной администрацией. Само их существование наделяло сотрудничество с немцами религиозной санкцией. Согласно уставу, Симферопольский комитет должен был использовать с целью пропаганды «любые вопросы культурной жизни»[750]. Комитету поручили вести пропагандистскую работу среди мусульманского населения, мобилизуя его на борьбу с партизанами (фото 4.2). Во время церемонии открытия Симферопольского мусульманского комитета председательствующий имам пояснял, что ислам требует, чтобы мусульмане присоединились к немцам[751]. В последующие месяцы центральный комитет участвовал в мощной исламской кампании пропаганды и мобилизации[752]. В частности, комитеты организовывали проповеди для добровольцевмусульман в вермахте и СС. «Религиозная антибольшевистская пропаганда», как ее именовали, велась в мусульманских городах и деревнях по всему Крыму[753]. В сельской местности некоторые нанятые для этой цели имамы распространяли немецкую пропаганду посредством проповедей.

ФОТО 4.2. Крымские татары в германской форме перед Большой ханской мечетью. Бахчисарай, 1943 (источник: BPK)

Главным пропагандистским орудием Симферопольского комитета выступала его газета Azat Kirim («Свободный Крым»)[754], выходившая с начала 1942 года под редакцией мусульманского интеллектуала

Мустафы Куртиева. Собравшийся под его началом небольшой коллектив журналистов работал в доме номер 14 по улице Пушкина в Симферополе. Azat Kirim выходила два раза в неделю и пользовалась большой популярностью среди крымских мусульман. В 1943 году тираж газеты доходил до 10 000 экземпляров – и, по некоторым оценкам, спрос на нее превышал предложение как минимум в четыре раза. Содержание газеты контролировалось и цензурировалось отделом пропаганды немецкого военного командования в Симферополе. Мусульманский комитет исходил из того, что газета должна укреплять преданность татар немцам и вермахту, мобилизовать мусульман в ряды германских войск и содействовать борьбе с евреями, масонами и коммунистами[755]. Издание поддерживало восстановление «прав магометан Крыма», которые подавлялись «большевистско-еврейско- русской властью». Редакторы также хорошо понимали, что их пропагандистские усилия следует рассматривать как часть более широкой германской кампании панисламской мобилизации – и даже просили Берлин регулярно информировать их о немецких публикациях на турецком, арабском, персидском и других «восточных» языках, чтобы согласовывать свою пропаганду с глобальной немецкой линией. В начале 1943 года Куртиев предложил учредить обще-мусульманский печатный орган, предназначенный для распространения если не по всему мусульманскому миру, то по крайней мере среди всех мусульман оккупированных восточных территорий[756]. «Мировые события и исторически беспрецедентная война, охватившая значительную часть мусульманского мира, требуют широкой агитации в пользу германомусульманской дружбы»,– утверждал журналист. Редакция Куртиева интересовалась и другими разновидностями печатной пропаганды. Так, в начале января 1943 года она запросила экземпляры «Майн кампф», отметив, что «магометане Крыма сильно заинтересованы в классической работе фюрера»[757].

Номера Azat Kirim, которые сейчас можно найти в Государственном архиве Республики Крым в Симферополе, показывают, что реализуемая газетой пропаганда, наряду с бесконечными тирадами против коммунистов и евреев, включала многочисленные материалы по вопросам религии. В одной из статей, преисполненной ликования по поводу освобождения ислама от «большевистско-еврейского гнета», сообщалось об участии Германии в