Материал: Oazisy_shelkovogo_puti_istoricheskie_istoki_integratsionnykh

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

Европу они могли поставляться как по южному ответвлению Великого Шелкового пути: от Ормуза и Самарканда, через Султанию, Табриз, Трапезунд и далее по Черному морю в Каффу [59, с. 64], так и по маршруту Хорезм – Сарайчук – Хаджи-Тархан (или Сарай) – Бельджамен – Перево-

лок-Азак [94, с. 58].

Польские купцы везли в ордынские владения, прежде всего, фландрские, английские и силезские шерстяные сукна, а так же различные ремесленные изделия из Западной Европы [1, с. 16–17].

Включение Пруто-Днестровского региона в систему трансконтинентальной транзитной торговли значительно активизировало экономическое развитие территорий, располагавшихся на маршруте «Татарского пути». На этом пути, вплоть до 70-х гг. XIV в. существовал целый ряд каравансараев и торговых поселений. Раскопки последних 15 лет выявили в одном из таких городов (Синие Воды, сейчас с. Торговица, Новоархангельского района, Кировоградской области Украины) типичные для золотоордынских городов элементы инфраструктуры – остатки печей-тандыров, керамических труб водопровода, бани-хамам [31, с. 20–22]. На время существования города указывают находки монет, начиная с чеканов хана Тохты

(1290–1312 гг.) до Кульпы и Навруза (1359–1360 гг.) [31, с. 24; 59, с. 62].

Следует отметить, что согласно данным археологических исследований, ордынские городища Костешты и Старый Орхей (Янги-Шехр), имели густозаселенную сельскую округу [62, с. 38], что свидетельствует об активном хозяйственном освоении Нижнего Поднестровья земледельческим населением в эпоху функционирования «Via Tatarica».

Характерно, что одним из основных товаров экспорта из Ак-Кермана в Европу являлась пшеница из Днестровско-Дунайского региона. Флорентийский коммерческий трактат «Практика торговли» содержит информацию о том, что в 1324–1336 гг., после непродолжительного перерыва вызванного экономическими санкциями Республики Святого Георгия против Болгарского царства, зерно из Подунавья и Приднестровья поступало на рынки Перы и Генуи [101, р. 42].

С началом «Великой замятни» в Улусе Джучи «Татарский шлях» постепенно начинает приходить в упадок. Согласно свидетельствам западных путешественников Гильбера де Ланоа и Амброджио Контарини «Via Tatarica» лишился своей привлекательности уже в последней четверти XIV в. в виду отсутствия безопасности [4, с. 211–213; 61, с. 39–43]. К.К. Хромов датирует окончательный упадок вышеназванного торгового маршрута 80-ми гг. XIV в. [94, с. 60], однако весьма вероятным представляется функционирование «Татарского шляха» вплоть до разгрома Тимуром основных торговых центров Золотой Орды (Сарая, Хаджи-Тархана, Азака и др.) в 1395 г.

131

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

Сначала XV в. т.н. «Татарский шлях» почти не упоминается в источниках. К этому времени значительная часть западной торговли Золотой Орды переносится на «Молдавский (Волошский) путь» («Via Valahica»), проходивший значительно южнее прежнего маршрута [58, с. 45–61]. Упадок «Татарского пути» в это время был вызван рядом причин. Общим кризисом международной торговли, политической нестабильностью в Улусе Джучи, а также литовской, молдавской, а позднее и османской военной экспансией в Днестровском регионе. Указанные факторы привели к переориентации торговых маршрутов на более безопасные направления.

По некоторым свидетельствам письменных и археологических источников можно высказать предположение о частичном прохождение через русские земли трансевразийского сухопутного торгового пути, основная часть маршрута которого пролегала по северной периферии Ордынского государства.

Наиболее полное описание этого торгового пути содержится в сочинении арабского историка и географа Ибн Фадлалаха ал-ʻУмари. В своем географическом трактате «Пути взоров по государствам с крупными городами» он, со ссылкой на булгарского ученого Масуда и арабского путешественника Хасана Эруми, бывавшего в Болгаре описывает маршрут, проходивший от некой местности Акикул, находившейся в 20 днях пешего пути от Болгара в Сибирь: «За Акикулом, говорил он [Масуд – В.Л.] [следуют] Сибирь и Ибирь, потом за ними земля Чулыман. Когда путешественник едет от Чулымана на Восток, то он приезжает к городу Каракоруму, а далее в землю Хатайскую, в которой [находится] Великий Кан… Когда же путешественник, говорил он, едет на Запад от него [Чулымана], то он приезжает в землю русских, потом в страну Франков и к обитателям Западного моря» [91, с. 135].

По мнению А.М. Белавина и Н.Б. Крыласовой «страна Чулыман» располагалась в Верхнем Прикамье (земля «Вису» раннесредневековых источников) со столицей в Акикуле (Афикуле) [7, с. 4–12; 8, с. 19]. Однако, согласно данным приводимым в трактате ал-ʻУмари территория «Чулымана» локализуется не только в отдалении от Акикула, но и за пределами земель «Сибирь» и «Ибирь», то есть далеко на восток от Верхнего Прикамья.

В этой связи, более плодотворным выглядит предположение М.Г. Сафаргалиева о локализации «страны Чулыман», расположенной между Сибирью и Китаем в верховьях Оби и Енисея [81, с. 215], а точнее в бассейне р. Чулым. Косвенным подтверждением данного тезиса служат сообщения

вактовых материалах Сибирского воеводства XVII в. о «Чулымских князьях», владения которых располагались на территории современных Тувы и Хакасии [52, с. 412–413].

С1207 г. племена Южной Сибири и Саяно-Алтайского нагорья постепенно, в несколько этапов, интегрируются в состав Монгольской империи [30, с. 174–175; 40, с. 132]. После распада единой державы Чингизидов

132

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

земли енисейских киргизов становятся одним из северных улусов Империи Юань. Вероятно по р. Чулым проходила условная граница между Улусом Великого хана и Улусом Джучи. Египетский географ XIV в. Валид ад-дин ибн Халдун определял северо-восточные владения Джучидов как: «…простирающиеся….до Джулымана…» [87, с. 380].

Включение южносибирских народов в имперскую экономическую систему привело к значительному оживлению хозяйственной жизни вышеуказанных территорий. По свидетельству Рашид ад-дина: «в областях Киргиз и Кэмкэджиут много городов и селений» [88, с. 150]. Археологические исследования в Туве выявили существование значительного числа неукрепленных городищ монгольской эпохи (Ден-Терек, Оймак, Менигейское, Могойское, Элегетское, Эртине-Булакское) [40, с. 140], что подтверждает информацию персидского хрониста. При монголах в Туве появляются фактории мусульманских купцов, которые проживали в городах, ведя широкую караванную торговлю [40, с. 140; 39].

Многочисленные археологические находки западноевропейского производства, а также изделия, относящиеся к аскизской культуре, были сделаны в Западной Сибири, Приуралье, Поволжье, на Оке, Дону, Днепре и Немане [11, с. 251–255; 41, с. 103–106]. Сопоставление данных археологических и письменных источников дает достаточно четкое представление о маршруте Северного трансконтинентального торгового пути.

Начинаясь в Каракоруме (позднее Ханбалыке, новой столице империи Юань), он проходил через земли енисейских киргизов, Барабинскую степь, бассейны рек Тобол и Тура (до Тюмени). Далее путь пролегал по южноуральскому маршруту до Болгара.

Со ссылкой на мусульманского путешественника Ноʻмана Эльхорезми, ал-ʻУмари прямо указывает на наличие тесных торговых отношений между Булгарским улусом и Чулыманом: «….купцы Булгарские ездят до Чулымана, а купцы Чулыманские ездят до земель Югорских, которые на окраине Севера» [91, с. 137].

От Булгарского улуса товары южносибирского происхождения расходились как в северном (Акикул, Югра), так и в юго-западном направлениях. Определение «русского» участка северного трансевразийского торгового пути представляется весьма затруднительным ввиду отсутствия информации по этому вопросу в письменных источниках. В связи с этим важнейшее значение представляют результаты археологических исследований.

Находки многочисленных артефактов относящихся к аскизской археологической культуре средневековых хакасов (енисейских киргизов) на территории крупных населенных пунктов Верхнедонского региона (Лавское городище, городище Устье–3) [16, с. 91; 90, с. 144], позволяют высказать предположение о транзите «чулымских» товаров по окско-донскому маршруту.

133

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

Наиболее вероятным представляется прохождение ладейных караванов от Болгара по Волге и Оке до устья р. Прони. На участке водораздела Оки и Дона существовало несколько возможных вариантов прохождения торговых судов: 1) по рекам Пронь-Ранова-Рясское поле-Ряса-Воронеж- Дон; 2) Пронь-Ранова-Кочур-Дон; 3) Пронь-Мокрая Тобола-верховья Дона [96, с. 119], а также описанный выше маршрут по течению Прони до ее истоков, находящихся в непосредственной близости от Иван-озера, через которое караваны могли выходить в Дон, бравший свое начало в эпоху средневековья из вышеназванного озера.

С прохождением торгового пути через земли Верхнего Подонья может быть связано быстрое возрождение и активное функционирование Лавского городища во второй половине XIII – первой половине XIV в.

Дальнейший маршрут купеческих судов, вероятно, проходил через верховья Оки по бассейну р. Сейм, в направлении Среднего Поднепровья. Прохождение через Посеймья оживленных торговых маршрутов в ордынскую эпоху фиксируется значительным количеством монетных кладов XIII– XV вв. в районе Курска и Ратского городища, а так же находками на территории Гочевского археологического комплекса булгарских украшений и фрагментов столовой посуды, произведенных в ордынских городах Поволжья [85, с. 230; 20, с. 95. Рис. 1]. Вместе с тем, нельзя исключать и возможности существования сухопутных караванных путей, по которым осуществлялись торговые коммуникации между Средним Поволжьем и СеймскоДнепровским регионом. Однако отсутствие информации в письменных источниках и недостаточная археологическая изученность территорий Южного Поочья и Верхнего Подонья оставляют этот вопрос открытым.

Начало упадка трансевразийской торговли можно достаточно уверенно связывать с несколькими совпавшими по времени факторами социальнополитического, демографического и экономического характера, затронувших большую часть государств Евразийского континента в XIV в. Первым из этих факторов стала пандемия т.н. «Черной смерти», начавшаяся в 1320– 1330-х гг. в Империи Юань. К середине 40-х XIV в. по торговым путям эпидемия достигла владений Джучидов [92, с. 17, 25, 36, 190, 191]. По свидетельству арабского автора Ибн ал-Варди: «В 747 году (1346) приключилась в землях Узбековых чума, обезлюдели деревни и города…» [87, с. 498]. О тяжелейших демографических последствиях для городского населения Поволжья, Приазовья и Северного Причерноморья свидетельствует соообщение Троицкой летописи: «в лето 6854 (1346) бысть казнь от бога на люди под восточною страною в Орде и в Орначи, и в сарае, и в Бездежь, и в прочихъ градехъ и бысть мор велик на люди, и на Жиды, и на Фрягзи, и на Черкасы, и на прочие человекы, тамо живущая в нихъ. Толь же силенъ бысть моръ въ в нихъ, яко не бе мощно живымъ мертвыхъ погребати» [75, с. 336– 337]. За несколько десятилетий, эпидемия чумы охватила Европу, Ближний

134

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

Восток и Северо-Восточную Русь, значительно уменьшив производственный и коммерческий потенциал данных регионов.

Вместе с тем, было бы преувеличением говорить о полном прекращении трансевразийской торговли на основных маршрутах вследствие эпидемической угрозы. Более того, проникновение эпидемии чумы на русские земли зачастую осуществлялось именно по торговым путям. Так, движение «мора» в центральные области Северо-Восточной Руси в 1364– 1367 гг. вероятнее всего происходило по водным торговым магистралям Волжского речного бассейна [92, с. 199]. Троицкая летопись прямо указывает на волжский маршрут проникновения эпидемии на территорию княжеств Северо-Восточной Руси, отмечая что «мор»: «Пришел изъ Низу отъ Бездежа в Новгородъ Нижнiи» [75, с. 382].

Тем не менее, несмотря на неблагоприятные последствия прохождения через Нижнее и Среднее Поволжье «Черной смерти» Волжский путь продолжал оставаться одним из основных маршрутов международной торговли во второй половине XIV в. Одним из свидетельств подтверждающих данный тезис является упоминание в русских летописях общин мусульманских купцов – «бессермен», проживавших вместе с семьями в Нижнем Новгороде вплоть до двукратного разгрома города отрядами новгородских ушкуйников в 1365 и 1375 г. [71, с. 124; 74, с. 120].

Параллельно с пандемией «Черной смерти» в чингизидских государствах активизировались процессы дезинтеграции, начавшиеся в державе Хулагуидов в 40-х гг. XIV в, а к 50–60-м гг. охватившие всю монгольскую ойкумену (восстания «Красных повязок» и «Белого лотоса» в империи Юань (1351–1368 гг.), междоусобные конфликты, разразившиеся во второй половине XIV в. в Чагатайском улусе и Улусе Джучи). Указанные события нанесли серьезный урон международной торговле, вызвав экономический упадок и социально-политическую дестабилизацию на большей части Евразийского континента [26, с. 237]. К концу XIV – началу XV в. опустошительные походы Тимур-Ленга (Тамерлана), направленные против Золотой Орды, Могулистана и ближневосточных государств, привели в полное расстройство систему трансевразийских торговых маршрутов, проходивших по территории Улуса Джучи [22, с. 212]. На это же время приходится становление альтернативного Южного торгового пути, подконтрольного Тимуридам [51, с. 158].

В данном контексте серьезные изменения происходят в структуре коммуникаций русско-ордынской торговли, все большее значение в которой стали приобретать сухопутные торговые маршруты, по которым осуществлялись торговые связи княжеств Северо-Восточной Руси с Большой Ордой и Крымом в последней четверти XV в. [57, с. 112].

К сожалению, русско-ордынские торгово-экономические отношения этого периода весьма слабо отражены как в русских, так и зарубежных

135