Материал: Oazisy_shelkovogo_puti_istoricheskie_istoki_integratsionnykh

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

Красноречивое описание комфортности и безопасности евразийских торговых маршрутов проходивших, в том числе, и по территории Золотоордынского государства в эпоху его расцвета содержится в хронике мусульманского путешественника Ибн ʻАрабшаха: «Выезжают, бывало, караваны из Хорезма и едут себе на телегах спокойно, без страха, без опаски, вдоль до Крыма, а переход этот около 3 месяцев. Караваны не возили с собою ни продовольствия, ни корму для лошадей и не брали с собою проводника вследствие многочисленности народов, да обилия безопасности, еды и питья у живущих там людей.…» [87, с. 460].

По обоснованному мнению И.М. Миргалеева, ведущая роль Золотой Орды на международной авансцене в первую очередь определялась ее экономической мощью, определяемой вхождением Улуса Джучи в систему трансевразийской торговли, построенной центральными властями Монгольской империи на всех территориях от Каракорума до Каффы и от Гуанчьжоу до Акикула [51, с. 157]. Фактически, Ордынское государство, наряду с другими Чингизидскими державами являлось наследницей тех торговых связей, которые сложились еще в домонгольскую эпоху на пространстве Евразийского континента.

Политика покровительства торговли и привлечения на территорию Улуса Джучи экономически активного населения уже в самом начале становления Ордынского государства отмечается в ряде источников. По сообщению армянского историка Киракоса: «начали являться к нему [Бату] цари и царевичи, князья и купцы – все огорченные тем, что были лишены вотчин своих. И Батый судил по справедливости и возвращал каждому, кто просил, его области и владения, и снабжал специальными грамотами, и никто не смел противиться приказам его» [38, с. 218]. На территориях подконтрольных Джучидам начинается активное восстановление торговых факторий, путей сообщения, караван-сараев и других элементов городской и торговой инфраструктуры, переживавших временный упадок в 30–40-х гг. XIII в. [6, с. 126]. Происходит возрождение ремесленного производства в городских центрах Орды [36, с. 17–19].

О целенаправленной политике правящих элит Улуса Джучи направленной на формирование инфраструктуры обслуживания сухопутных торговых маршрутов свидетельствует и сообщение Гильома Рубрука, в котором отмечается существование в ордынских землях Среднего Подонья русского поселения («поселка русских»): «…устроенном по приказу Бату и Сартака» [60, с. 109]. Указанный европейским путешественником поселок располагался на речной переправе, и основной обязанностью его жителей было обеспечение перевоза через Дон «купцов и послов» [60, с. 109].

Учитывая вышеперечисленные факторы, представляется вполне закономерным достаточно быстрое восстановление как внутриордынских, так и международных торговых маршрутов, частично проходивших через земли

121

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

русских княжеств и районы русско-ордынского пограничья. Уже в 50-х гг. XIV в. в Улусе Джучи достаточно активно функционировала сеть внутренних торговых коммуникаций, обеспечивавших возможность интенсивного товарообмена между русскими землями и ордынскими улусами.

Гильом Рубрук, посетивший владения Джучидов в середине 50-х гг. XIII в. отмечал активную торговую деятельность русских купцов в Северном Причерноморье и Приазовье: «На севере этой области находится много больших озер, на берегах которых имеются соляные источники; как только вода их попадает в озеро, образуется соль, твердая, как лед; с этих солончаков Бату и Сартах получают большие доходы, так как со всей Руссии ездят туда за солью, и со всякой нагруженной повозки дают два куска хлопчатой бумаги, стоящих пол-иперпера» [60, с. 90–91].

Вышеприведенное свидетельство французского дипломата позволяет составить некоторое представление о структуре товарообмена и системе торговых отношений между русскими землями и ордынскими улусами на этапе становления государственности Улуса Джучи. Прежде всего, следует отметить, что в начале 1250-х гг. русско-ордынская торговля в АзовскоЧерноморском регионе проходила по сухопутным маршрутам, о чем свидетельствует упоминание Рубруком повозок (телег) русских торговцев.

Маршруты прохождения сухопутных торговых путей в ДнепровскоДонском регионе в ордынскую эпоху, к сожалению, не отражены в источниках и могут быть отчасти реконструированы с привлечением данных археологических исследований.

Так, расположение в Среднем Подонцовье ряда крупных ордынских поселений городского типа (Царицино, Райгородок, Лисичанское) в непосредственной близости от бродов-переправ могут свидетельствовать о включении их в систему обслуживания торговых маршрутов, проходивших по землям русско-ордынского пограничья [35, с. 287–289].

По мнению ряда украинских исследователей, расположение на речных бродах групп поселений в сульско-ворсклинском междуречье указывает на стремление ордынских улусбеков иметь полный контроль над Переволочинской, Кременчугской, Градской и другими менее значимыми днепровскими переправами, через которые проходили внутриордынские торговые маршруты [82, с. 38]. Вполне вероятным представляется использование русскими купцами сухопутных торговых маршрутов домонгольской эпохи (например, т.н. «Залозного шляха», или «Залозника», упоминаемого в Ипатьевской летописи) [66, Стб. 528, 541].

Согласно информации содержащейся в путевом отчете Гильома Рубрука, основными товарами, закупаемыми русскими торговцами в АзовскоЧерноморском регионе являлись хлопчатобумажная ткань («хлопчатая бумага») и соль. В своих записках путешественник указывает в числе экспортных товаров привозимых в крымскую Солдайю т.н. бумазею (gambasio)

122

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

[60, с. 88]. Допустимо предположить, что под этой «бумагой» подразумевалась т.н. зеньдень (или зендянь), среднеазиатская ткань, производимая в г. Зендень близ Бухары, треть которой принадлежала Джучидам [88, с. 81– 82; 10, с. 77]. Главным товаром русских купцов, по всей вероятности, являлись разнообразные меха, сведения о завозе которых в крымские фактории «из северных стран» также имеются в записках Г. Рубрука [60, с. 88].

Помимо вышеуказанных товаров, сохранился, хотя и в уменьшенных объемах, импорт на Русь византийской керамики и вина, о чем свидетельствуют археологические находки в культурных слоях раскопов Старой Рязани и Переяславль-Рязанского относящихся ко второй половине XIII в. [33, с. 510].

Покровительство международной и русско-ордынской торговле оказывали и приемники Бату. Так, послы египетского султана ал-Малика азЗахира Бейбарса I, направлявшиеся в ставку Берке в 1263 г. отмечали, что на Волге «…ходят суда Русских…» [87, с. 63], что свидетельствует о торговой активности русских купеческих корпораций на Волжском торговом пути уже в первые десятилетия ордынского владычества. Данное сообщение об активности русских купцов в Поволжье представляется весьма закономерным, учитывая тот факт, что многие города, расположенные в Волжском бассейне – Переяславль-Залесский, Углич, Тверь, Кострома, Нижний Новгород не подверглись военному разгрому и в полной мере сохранили свой экономический потенциал [53, с. 343–244].

В источниках отмечается и активность представителей европейских комерческих сообществ на ордынском направлении, торговые маршруты которых проходили через земли Северо-Восточной Руси. В Псковской летописи сохранился текст распоряжения, направленных ханом МенгуТимуром владимирскому князю Ярославу Александровичу, с требованием обеспечить беспрепятственность торговых коммуникаций Орды с Ганзейскими купеческими корпорациями: «Менгу Темирово слово ко Ярославу князю: дай пути немецкому гостю на свою волость. От князя Ярослава ко рижанам, и к болшим и к молодым, и кто гостит, и ко всем вам путь чист есть по моей волости: а кто ко мне ратный, с тим я сам ведаю; а гостю чист путь по моей волости» [14, с. 57]. Данное распоряжение золотоордынского хана прямо указывает на заинтересованность Джучидов в налаживании торговых отношений с купеческими корпорациями СевероЗападной Европы (прежде всего с Ганзой).

Основным маршрутом, связывавшим южнорусские земли с торговыми центрами Крыма и Северного Причерноморья в 40–90-х гг. XIII в., являлся Днепровский речной путь, освоенный русскими купцами еще в домонгольскую эпоху. Этот маршрут активно функционировал и после монгольского нашествия, подтверждением чему служит сообщение Плано Карпи-

123

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

ни от 1247 г. о присутствии в городе многочисленного контингента европейских купцов.

Перечисляя свидетелей своего путешествия, он называет Бреславских купцов: «…ехавших с нами вплоть до Киева и знавших, что наш отряд въехал в землю татар, а равно многих других купцов, как из Польши, так и из Австрии, прибывшими в Киев после нашего отъезда к татарам. Служат свидетелями и купцы из Константинополя, приехавшие в Руссию через землю татар и бывшие в Киеве, когда мы вернулись из земли татар. Имена же купцов этих следующие: Михаил Генуэзский, а так же Варфоломей, Мануил Венецианский, Яков Реверий из Акры, Николай Пизанский: это более главные. Другие, менее важные суть: Марк, Генрих, Иоанн, Вазий. Другой Генрих, Бонадиес, Петр Пасхалий: было еще и много других, но имена их нам неизвестны» [60, с. 82–83].

Анализируя текст сообщения П. Карпини можно прийти к выводу, что торговые контакты европейских купеческих корпораций с Киевской землей осуществлялись как по сухопутному маршруту (польские и австрийские купцы), проходившему, по всей вероятности, через земли ГалицкоВолынского княжества, так и по речному (Днепровскому) пути, являвшегося наиболее безопасным и удобным маршрутом для европейских, византийских и ближневосточных негоциантов, осуществлявших коммерческую деятельность в южнорусских землях. В записках Гильома Рубрука, отмечается важная роль крымского города Солдайи, как важного перевалочного пункта в транзитной торговле с русскими землями и «другими северными странами», осуществлявшегося в 40–50-е гг. XIII в. по ДнепровскоЧерноморскому маршруту [60, с. 88].

В этой связи вполне закономерным выглядит наличие монгольской администрации в расположенном на Днепре г. Каневе, отмеченное в записках Плано Карпини [60, с. 57]. В домонгольский период Канев являлся крупным транзитным пунктом на торговых путях, проходивших через земли Киевского княжества: «донеже взыде Гречник и Залозник» [66, Стб. 528, 541], сохранив, в значительной степени, свое стратегическое значение и в ордынскую эпоху.

Интенсивные торгово-экономические коммуникации способствовали как развитию инфраструктуры обслуживания купеческих караванов в Киеве и его окрестностях, так и активному освоению среднеднепровского региона русским земледельческим населением. Данные полученные в результате археологических исследований поселенческой структуры среднего Поднепровья во второй половине XIII–XIV вв. отмечают достаточно плотное заселение Киевщины в ордынскую эпоху, а также продвижение славянского населения в сторону Степи [5, с. 27–34].

Значительное негативное влияние на развитие торговли по Днепровскому торговому пути оказали события длительной междоусобной войны

124

Воротынцев Л.В. Русские земли в системе торговых коммуникаций...

в Улусе Джучи между Тохтой и Ногаем. Начавшись в 1293 г. она продолжалась до 1300 г. и нанесла катастрофический ущерб, как среднеднепровскому региону, так и крупнейшим торговым центрам Крыма.

В 1298 г. Ногай отправил своего внука Актаджи «в земли Крымские…Тот пришел в Каффу…и потребовал от его жителей денег…Тогда они убили его. Известие об умерщвлении его дошло до Ногая…который отправил в Крым огромное войско в сообществе Маджи, одного из эмиров. Оно ограбило его (Каффу), сожгло его, убило множество Крымцев, взяло в плен, находившихся в нем купцов мусульманских, аланских и франкских, захватило имущество их, ограбило Сарукерман, Кырк-Ер,

Керчь и другие» [87, с. 111–112].

На рубеже 1298–1299 гг. ордынский временщик нанес удар по Судаку: «…он приказал войскам окружить его (город) и стал требовать к себе одного за другим (жителей Судака), истязал его и отбирал все имущество, а затем убивал его, так что умертвил всех, кто (оставался) в городе. После этого он поджег его (Судак) и уничтожил его до тла…Причиною этому было то, что пошлины и другие доходы с Судака делились между четырьмя татарскими царями, один из них был…Токтай…Это и побудило его к тому, что он сделал» [87, с. 195].

По сообщению Ибн Баттуты, посетившего город в 1334 г., основным населением Судака к этому времени являлись ордынские (тюркские) купцы

иремесленники. Причиной подобного этнического замещения арабский путешественник называет некий конфликт, приведший к разорению торгового центра черноморской торговли Византийской империи: «Город этот [прежде] был велик, но большая часть его была разрушена по причине раздора, который произошел между византийцами и тюрками, и в котором победа осталась за византийцами. Тогда тюркам помогли их сообщники, [которые] перебили византийцев страшнейшим образом и выгнали большую часть их. Часть же их остается [там] под покровительством [Тюрков] до сего времени» [23, с. 169]. По всей вероятности, причиной описанных магрибским путешественником событий послужил конфликт коммерческих интересов византийских и мусульманских купеческих корпораций, закончившийся катастрофическими последствиями для византийцев.

Не способствовало развитию транзитной торговли и обострившееся к концу XIII в. венецианско-генуэзское соперничество в Северном Причерноморье. В 1299 г. генуэзская фактория Каффа была подвергнута разорению во время рейда в Северное Причерноморье венецианского флота под командованием Джованни Соранцо [102, р. 130–131].

После поражения и гибели Ногая ок. 1300 г. происходит резкий упадок Киева и его окрестностей. По сообщению Лаврентьевской летописи: «Того же лета Митрополит Максим не терпя татарского насилья оставя митрополью

избежа исКиева и весьКиев разбежалъся» [65, Стб. 485; 67, с. 182].

125