Материал: Uch_p_PO_KRIMINOLOGII

В современной науке есть два основных подхода к определению понятия «экономическая преступность». Представители первого подхода предлагают рассматривать эту категорию как совокупность определенных преступлений, а представители второго - как социально-экономическое явление.

Можно сказать, что экономическая преступность – это сложная совокупность нескольких десятков составов преступлений, предусмотренных уголовным законом, к которым относят хищения, занятие игорным бизнесом, незаконные сделки с валютными ценностями, изготовление или сбыт фальшивых денег или ценных бумаг, уклонение от уплаты налогов и сборов, укрытия средств в иностранной валюте, мошенничество с финансовыми ресурсами, легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем, контрабанда и другие. Все эти преступления посягают на экономическую систему государства и совершаются лицами, выполняющими экономические, хозяйственные функции на предприятиях, в организациях либо в отношениях между гражданами.

Наиболее распространенными экономическими преступлениями в России остаются преступления коррупционной направленности (более 30 тыс. зафиксированных преступлений, или почти 28 % от всех выявленных правонарушений). На втором месте по-прежнему мошенничества (почти 21 тыс. преступлений, или около 20 %). На третьем месте остаются фальшивомонетничества, но, что интересно, в 2014 году их количество выросло на 21,5 % и вплотную приблизилось к числу мошенничеств – 20,5 тыс. При этом доля фальшивомонетничеств, совершенных в крупном размере, по сравнению с 2013 годом упала на 9,5 %. Любопытно, что в Крыму этот вид преступлений фиксируется относительно чаще, чем в остальной части РФ – там на долю подделки денег и ценных бумаг приходится 22,36 % всех зарегистрированных преступлений, тогда как в остальной части России лишь 19%.

На четвертом месте присвоение и растрата – более 9,2 тыс. преступлений. Как в КФО, так и в остальной части России частота совершения этого правонарушения одинаковая – примерно 8,5 % от числа всех зарегистрированных преступлений.

Рис. 15. Структура экономической преступности по итогам 2014 года

Также обратим внимание на динамику общего числа зарегистрированных экономических преступлений за 2007-2014 гг.

Рис. 16. Динамика общего числа зарегистрированных экономических преступлений в 2007-2014-м годах

Статистика тяжких и особо тяжких экономических преступлений, а также преступлений, совершенных в крупном или особо крупном размере

Хотя общая статистика совершения тяжких и особо тяжких преступлений, а также тех, которые были совершены в крупном размере или повлекли значительный ущерб, также демонстрирует явно выраженную тенденцию к снижению, сравнение их удельного веса в общем объеме преступности дает интересные результаты. Так, хотя количество тяжких и особо тяжких преступлений снизилось на 19,8%, их доля в 2014-м году составила 61%, а в 2013-м – только 57,8%.

То же справедливо в отношении преступлений, совершенных в крупном размере или причинивших значительный ущерб. В абсолютных цифрах их число снизилось почти на 15 %, но если в позапрошлом году на их долю приходилось 21,2 % всех преступлений, то в 2014-м – уже 23,7 %. Таким образом, можно сказать, что, несмотря на снижение преступности, есть тенденция к тому, что она становится более серьезной.

Рис. 17. Доля тяжких и особо тяжких преступлений, а также преступлений, совершенных в крупном размере или повлекших значительный ущерб, в общем объеме экономической преступности

Рис. 18. Доля преступлений, совершенных в крупном, особо крупном размере или повлекших значительный ущерб

Экономические преступления по видам и сферам

По сравнению с 2013-м годом доля преступлений против собственности снизилась (33,5% против 39,5 %), зато удельный вес преступлений в сфере экономической деятельности вырос (24,8 % против 19,4 %). Относительно 2012 года реже стали преступления в сфере потребительского рынка (11 % против 16,9 %, при этом в абсолютных цифрах количество этих преступлений снизилось более чем вдвое), при этом доли преступлений, совершенных в сфере финансово-кредитной системы, внешнеэкономической деятельности и операций с недвижимостью изменились незначительно.

Рис. 19. Экономические преступления по сферам деятельности, абсолютные значения

Рис. 20. Экономические преступления по сферам деятельности, удельный вес в общем объеме экономической преступности

В сфере преступлений экономической направленности на территории района во 2 квартале 2014 года вдвое произошло снижение количества зарегистрированных преступлений, 8 против 23 при этом снизилась и раскрываемость преступлений данной категории на 15,6 % и составила 71,4 % против 87,0 % в прошлом году. Соответственно сократилось количество предварительно расследованных преступлений указанной категории (с 20 до 5), в том числе по линии следствия на 50 % (с 10 до 5) и по линии дознания на 100 % (с 10 до 0).

8.2. Причины и условия экономической преступности

Криминогенная система для исследования детерминации экономической преступности включает следующие три элемента: экономическая норма, массовое и систематическое нарушение экономической нормы, деформация соответствующего социального института.

В современной криминологии все чаще понятия «причины» и «условия» преступности в той или иной сфере заменяются понятиями «детерминанты», «факторы», «причинный комплекс», поскольку причинность – разновидность, одна из форм детерминации, а изучение процесса детерминации преступности предполагает учет относительности, условности деления явлений и процессов на причины и условия. Многие из них в одних случаях выступают как причина, в других – как условие преступности. В связи с этим в дальнейшем мы будем использовать термин «детерминанты». Нужно отметить, что в литературе детерминанты преступности классифицируют по различным основаниям [72. С. 30; 6. С. 37]. Мы разделяем позицию В. А. Номоконова о том, что причины преступности более целесообразно классифицировать по сферам общественной жизни [47. С. 77], в связи с чем необходимо выделить политические, экономические, правовые, социально-психологические, нравственные и организационные детерминанты экономической преступности в России. Политическая ситуация в стране, безусловно, является одним из факторов, влияющих на экономические и социальные общественные отношения, поэтому не случаен тот факт, что политическая нестабильность вызывает разнообразные негативные последствия, включая и повышение опасности как для экономики России в целом, так и для ее финансовой системы в частности. Нестабильность политического режима, высокий уровень коррумпированности представителей государственной власти, геополитическая неустойчивость государства, слабое развитие институтов гражданского общества – все эти факторы являются политическими детерминантами угроз экономической (финансовой) безопасности России. Кроме того, к политическим детерминантам преступности можно также отнести: – «нецивилизованное» лоббирование, то есть деятельность субъектов власти, направленная на продвижение своих корпоративных интересов, получение особых властных преференций и т. п.; – формирование властных структур на основе протежирования; – отсутствие реальной возможности у граждан участвовать в управлении государством и общественном контроле; – нестабильность уголовной политики в сфере обеспечения экономической (финансовой) безопасности государства. Как отмечается в литературе, либеральная политика борьбы с экономической преступностью вряд ли оправдана с точки зрения эффективности, что, в частности, доказывают статистические показатели динамики экономической (финансовой, налоговой) преступности. О. Ш. Петросян к числу «политических причин, порождающих преступления в сфере обеспечения экономической (финансовой) Российской Федерации», относит «отсутствие государственной политики по обеспечению экономической (финансовой) государства в различных сферах, включая налоговую, кредитную, банковскую, денежного обращения и рынка ценных бумаг; слабый контроль за деятельностью Центрального банка РФ и Министерства финансов РФ на рынке ценных бумаг; … высокую степень слияния государственного аппарата и представителей крупных финансово-промышленных групп» [18. С. 167 – 168]. Хотя нельзя сказать, что государственная политика по обеспечению экономической (финансовой) безопасности государства совсем отсутствует, в целом, полагаем, что с мнением О. Ш. Петросяна стоит согласиться. Так, в Послании Президента РФ Федеральному собранию РФ в декабре 2013 г. В. В. Путин отметил: «В прошлом году в Послании я говорил о задачах по деофшоризации экономики. … По оценкам экспертов в прошлом году через офшоры или полуофшоры прошли российские товары общей стоимостью 111 млрд. долл. – это пятая часть всего нашего экспорта. Половина из 50 млрд. долл. российских инвестиций в другие страны также пришлась на офшоры. За этими цифрами – выводы капиталов, которые должны работать в России, прямые потери бюджета страны. Поскольку ничего как следует в этой сфере не сделано за год, у меня есть предложения» [58]. Как видим, глава государства признает, что, несмотря на поставленные задачи, за год ситуация в этой сфере не изменилась. С сожалением приходится констатировать, что это не единственная невыполненная задача, а это свидетельствует о слабости действующей политической власти. Особую опасность для экономической (финансовой) системы России представляют экономические детерминанты преступности. Помимо общего (мирового) экономического кризиса, нестабильности экономической ситуации в стране, инфляции, высокого уровня безработицы к экономическим детерминантам особой опасности следует также отнести: – падение уровня капитализации российских компаний; – усиление оттока капиталов из России [41. С. 5]; – рост теневой экономики (по разным оценкам доля теневой экономики составляет от 24 до 45 %); – повышение налоговых ставок; – наличие внутренних экономических конфликтов и серьезных разногласий между собственниками; – невыплату дивидендов, сокрытие прибыли организаций в целях минимизации налогов [52. С. 166]; – практику предоставления льгот на федеральном и особенно на местном уровня власти; – отсутствие легальных возможностей обеспечения конкурентоспособности в целом ряде сфер бизнеса [88]; – вытеснение отечественных товаропроизводителей зарубежными фирмами с внутреннего рынка и сдерживание их выхода на внешние рынки; – низкую инвестиционную активность; – решение краткосрочных экономических задач в ущерб долгосрочным, оказание предпочтения текущим расходам в ущерб капитальным; – закрепление монопольного положения ряда экономических субъектов и их злоупотребление таким положением; – низкую финансовую и договорную дисциплину агентов рынка; – массовое сокрытие доходов и уклонение от уплаты налогов [19. С. 109]; – увеличение количества посредников на пути товара от производителя к конечному потребителю; – взаимозависимость мировой и российской финансовых систем; – отсутствие эффективного государственного контроля над расходами бюджета; – снижение уровня доходов населения в реальном выражении и повышение уровня накоплений долгов. Как отмечает А. П. Подоприхин, «в России вместо цивилизованного регулируемого рынка создана устойчивая система высококриминализированных экономических отношений. … «Изъяны» российской экономики препятствуют нормальной жизнедеятельности людей, честному и легальному бизнесу, наконец, создают экономическую базу как для усугубления экономического кризиса, так и для роста и высокого уровня преступности, в том числе экономической» [54. С. 176]. Следующая группа детерминант преступности в экономической системе России – правовая. К ним можно отнести: – наличие многочисленных пробелов и противоречий в законодательстве цивилистического комплекса; – оценочность большинства признаков преступлений в экономической и особенно финансово-кредитной сфере; – терминологическую несогласованность законодательства как криминального, так и цивилистического циклов в части, относящейся к определению бланкетных признаков отдельных видов преступлений; – принятие законов, иных нормативных правовых актов, а также решений государственных инстанций без предварительной криминологической экспертизы; – существенное отставание правотворчества от складывающихся и развивающихся экономических потребностей и отношений; – либерализацию правового регулирования предпринимательской деятельности; – неэффективность уголовно-правовых и административных норм в отношении отдельных экономических правонарушений [40. С. 81 – 83]; – недостаточное правовое регулирование рынка ценных бумаг и инвестиционной деятельности; – пробельность и противоречивость законов, в том числе при регулировании правоотношений с ценными бумагами, дающие возможность совершения фиктивных финансовых операций (например, вексельное законодательство); – отсутствие правового механизма оспаривания государственными органами сделок, направленных на заведомо незаконные цели и вывод капитала за рубеж, и применения последствий их недействительности [32. С. 49]. Полагаем, что пробельность и противоречивость нормативно-правовой базы в сфере регулирования и охраны отношений субъектов экономической деятельности в процессе операций по распределению, перераспределению и использованию фондов денежных средств влекут за собой и опасности организационного порядка. Организационной детерминантой преступности в финансовой системе РФ в первую очередь является отсутствие стройной эффективно взаимодействующей системы органов финансового контроля и надзора. Наряду с этим к числу организационных детерминант также можно отнести: – преувеличение возможностей правоохранительных органов. Как справедливо отмечает С. В. Васюков, «правоохранительные органы оказались не готовыми к работе в новых экономических условиях. Этому способствовали такие факторы, как отсутствие надлежащей материально-технической базы; неподготовленность значительной части специалистов из числа сотрудников органов дознания и следствия для работы в современных условиях и раскрытия таких «технически усложненных» и «интеллектуально обогащенных» преступлений и т. д.» [17. С. 18]; – низкий уровень общей и индивидуальной профилактики также, по мнению О. Ш. Петросяна, относится к группе факторов, связанных с организацией деятельности правоохранительных и контролирующих органов и оказывающих определенное негативное влияние на состояние и динамику преступности в сфере обеспечения финансовой безопасности [52. С. 178.]; – недостаточное взаимодействие с международными и зарубежными органами и организациями в сфере противодействия экономической, террористической и коррупционной преступности; – слабую организационно-техническую обеспеченность эффективного обмена информацией между различными правоохранительными и контролирующими органами; – отсутствие квалифицированного, высоконравственного, коррупционно устойчивого кадрового резерва правоохранительных и контролирующих органов; – слабое организационно-техническое обеспечение сельской местности: местное население не только не имеет возможности перехода к безналичным расчетам, зачастую в магазинах сельской местности отсутствуют даже кассовые аппараты, что, безусловно, снижает эффективность контроля за субъектами экономической деятельности. Кроме того, следует отметить недостатки деятельности судебных органов: во-первых, противоречивость судебной практики, во-вторых, не выявление в полной мере обстоятельств, способствовавших совершению преступлений в сфере регулирования и охраны отношений субъектов экономической деятельности в процессе операций по распределению, перераспределению и использованию денежных фондов. Социально-психологическими детерминантами преступности в финансовой системе России являются: – обострение миграционных процессов. Как отмечает В.В. Путин в ранее упомянутом Послании Федеральному собранию РФ, «отсутствие должного порядка в сфере трудовой миграции не только деформирует структуру занятости, но и вызывает дисбалансы в социальной сфере, провоцирует национальные конфликты, обостряет криминогенную обстановку» [58]. На указанный фактор обращает внимание и Л.А. Иванова: «Дешевая рабочая сила в лице беженцев, мигрантов, вынужденных переселенцев и сезонных рабочих снижает расценки и лишает заработка коренное население. В том случае, когда категории указанных лиц, получив от государства субсидии и выплаты, положенные в соответствии с действующим законодательством, устраиваются, приобретая жилье, транспортные средства, работу, они вызывают у местных жителей недовольство, зависть, то есть такие чувства, которые легко могут перерасти в ненависть и спровоцировать негативные явления» [24. С. 75]. Отметим также, что зачастую такие работники и их работодатели не уплачивают в установленном законом порядке налоги и иные обязательные платежи; – резкая поляризация населения на богатых и бедных. Децильный коэффициент (показывает во сколько раз 10 % самых богатых семей по уровню дохода превосходят 10 % самых бедных семей) имеет пороговое значение 1:10. Если разница больше, чем в 10 раз, это является сигналом социальной опасности. За период 2009–2013 гг. только по официальным данным Росстата этот показатель варьировался в пределах 16,2–16,6 [87]; – общая неподготовленность населения к восприятию экономических преобразований: недостаточная компетентность и отсутствие умения работать в кризисных и экстремальных ситуациях ощутимо влияют на распространенность отклоняющихся форм экономического поведения [87]; – правовой нигилизм населения; – распространение алкоголизма, наркомании, токсикомании; – низкий уровень как культуры населения в целом, так и правовой культуры; – экономическая (финансовая) безграмотность населения; – высокий криминальный потенциал населения; – наличие реальных возможностей использовать должностные полномочия в корыстных целях; – пропаганда средствами массовой информации криминального образа жизни; – неприятие капитализма большей частью населения страны, связывающей с ним все негативные явления экономических реформ; – иллюзия безнаказанности, формирующаяся отсутствием реальных результатов привлечения к ответственности представителей власти. Отметим, что этому немало способствуют и введенные в 2011 г. дополнения в УК РФ в виде ст. 76.1 «Освобождение от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности», воспринимаемые как «откуп» преступников; – низкий социальный уровень сотрудников правоохранительных и контролирующих органов, способствующий снижению стимула к работе. К нравственным и идеологическим детерминантам экономической преступности следует отнести: – уменьшение количества людей с широким кругозором, обладающих высокой внутренней культурой, способных творчески и самостоятельно мыслить; – отсутствие целенаправленной государственной политики в сфере идеологии, воспитания молодежи. Как справедливо отмечает Л.А. Иванова, «если в социальной сфере господствует вопиющее неравенство людей, несоответствие слов делам, в семье процветает моральная нечистоплотность и жестокость по отношению к детям, средства массовой информации и культуры пропагандируют насилие, воспитывают людей на идеях вседозволенности, на образцах низкопробного искусства, при забвении всего того, что составляет золотой фонд человеческой культуры, то это и есть воспитание безнравственности, ведущее прямой дорогой к преступности» [24. С. 76]; – утрата моральных и этических ориентиров, замена нравственных ценностей культивированием поклонения «золотому тельцу» при отсутствии навыков труда. Таким образом, при выработке эффективных механизмов обеспечения финансовой безопасности и совершенствовании системы предупреждения преступности в финансовой системе необходимо учитывать целый комплекс политических, экономических, правовых, организационных, социально-психологических, идеологических и нравственных детерминант угроз особой опасности, возникающих в процессе операций по распределению, перераспределению и использованию фондов денежных средств в России.

8.3. Криминологическая характеристика личности преступников, совершающих экономические преступления

В последние двадцать лет в России получили широкое распространения преступления в сфере экономической деятельности, причем противоправные деяния указанной направленности приобретают все более разнообразные формы (легализация денежных средств, полученных преступным путем, незаконное предпринимательство, преднамеренное и фиктивное банкротство, уклонение от уплаты налогов и сборов и т.д.).

Как показывает практика, невозможно справиться с подобного рода преступлениями исключительно путем применения мер уголовно-правового характера. Необходимо детальное изучение различных аспектов экономической преступности.

Исследование феномена преступности является одной из основных целей криминологической науки, которая занимается в том числе и изучением личности преступника.

Характеризуя личность преступников, совершающих преступления в нефтегазовом комплексе, О. Г. Благов отмечает: «Ранее изучение личности экономического преступника уже проводилось рядом авторов. Их выводы в криминологическом описании портрета экономического преступника принципиально почти не отличаются. Экономическими преступниками преимущественно являются мужчины. Причина этого проста: в основном они возглавляют предприятия и организации. Как отмечал экс-руководитель ФСНП М. Фрадков: «возраст - примерно 40 лет... 50 % осужденных имели высшее, неполное высшее образование или ученую степень, а 22 % - среднее специальное». Такое положение характерно для многих сфер человеческой деятельности, в том числе нефтегазового комплекса (НГК). Специфичность НГК, применение высокотехнологичного оборудования и специфика конечного продукта переработки обусловили то, что на сегодняшний день в нефтегазовом комплексе превалируют налоговые преступления, для совершения которых требуется общая продуманность схемы их совершения и достаточно высокий интеллектуальный уровень лиц, их совершающих.

По изученным уголовным делам и материалам видно, что обычное число участников совершения экономических (в том числе налоговых) преступлений, предусмотренных статьями УК РФ, не превышает четырех. Основными фигурантами, как правило, являются руководитель и бухгалтер. Соучастие последних позволяет им использовать различные сложные способы сокрытия объектов налогообложения и вносить заведомо ложную информацию в документы бухгалтерского учета и отчетности. В роли других соучастников могут выступать заместители руководителя, товароведы, экспедиторы, кладовщики и т.д.

По данным ученых-криминологов, занимающихся проблемой экономической преступности, в 80% случаев инициатива совершения налогового преступления исходила от руководителей, являющихся одновременно и владельцами предприятий. Указанное обстоятельство вполне закономерно, так как ответственность за организацию бухгалтерского учета на предприятии, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций несут руководители этих организаций.

По изученным уголовным делам не встречались устойчивые группы, специально созданные для совершения экономических преступлений. Однако, по мнению оперативных работников подразделений УБЭП, такие группы существуют. Они трудноуловимы, и сложно доказать их причастность к совершению конкретных преступлений, поскольку зачастую они используют во внешней деятельности услуги так называемых подставных лиц. Члены таких организованных групп используют возможности по осуществлению предпринимательской деятельности создаваемых организаций для экономического мошенничества и, соответственно, обогащения. Ими нарабатывается преступный опыт. Они очень эффективно используют пробелы российского законодательства, экономической системы и нерасторопность налоговой инспекции. Примером тому являются достаточно многочисленные случаи незаконного получения из бюджета возвратного НДС. Но случаев привлечения виновных к ответственности в описанной практике встречаются единицы» [13. С. 8-10].

Д. Н. Иконников приводит следующие данные о банковских преступниках: «Среди изучаемых категорий преобладают лица мужского пола (76 %), женщин значительно меньше (24 %). При этом следует отметить, что в случае участия женщин в рассматриваемых преступлениях в 17 % от общего количества изученных преступлений они совершали их самостоятельно, в 87 % случаев – в соучастии. Анализ приговоров показывает, что женщины в преступных группах выполняют роль непосредственных исполнителей (подставных лиц), главной целью которых является подписание кредитного договора с банком за вознаграждение от организаторов преступных схем. Сами же организаторы зачастую остаются неустановленными, в связи с чем в приговорах нередко используется формулировка «преступление, совершенное совместно с неустановленными следствием лицами».

Доля мужчин, совершающих преступления в соучастии, составляет 71 %, что свидетельствует о большей самостоятельности мужчин в принятии противоправных решений по сравнению с женщинами и способности самостоятельно осуществить преступный замысел» [25. С. 20-22].

При анализе способов совершения налоговых преступлений и соответствующих им типов личности налоговых преступников М. О. Акопджанова пишет: «Характерными чертами налоговых преступников являются: наличие высокого образовательного уровня (лица с высшим образованием составляют 87 % от общего объема налоговых преступников, лица со средним образованием – 13 %); наличие высокого уровня материального обеспечения – 77 %; из общего количества привлекавшихся к уголовной ответственности за налоговые преступления 83 % занимали должности руководителей негосударственных коммерческих предприятий, 9 % - общественных некоммерческих организаций, 5 % - организаций, в которых доля организаций составляла более 30 % и 3 % - государственных бюджетных организаций.

Было также выявлено, что в результате обнаружения сотрудниками налоговых органов признаков налогового преступления полностью признали свою вину и раскаялись в содеянном 48 % лиц, частично признали вину – 26 % и не признали вину 28 % привлекаемых к уголовной ответственности лиц.

Возрастные группы налоговых преступников распределились следующим образом: от 18 до 25 лет - 0,65 % от общего количества налоговых преступников; от 26 до 35 лет - 5,39 %; от 36 до 50 лет - 61,7 %; старше 50 лет – 31 %.

Для оправдания собственной деятельности налоговые преступники, признавшие вину полностью или частично, приводили следующие аргументы: стечение тяжелых жизненных обстоятельств, материальные проблемы – 86 %; неэффективность налогового законодательства РФ – 7 %; отрицательное отношение к налогообложению – 7 %.

Как выявило проведенное в рамках данного вопроса психологическое исследование основанное в том числе, на опросе 191 налоговых преступников, зависимость способов совершения налоговых преступлений и типов личности налоговых преступников на современном этапе общественного развития может быть представлена следующим образом:

1) налоговый преступник астенического типа личности (характеризующийся раздражительной слабостью, защитными реакциями пассивного типа, реакциями избегания, ипохондрией), как правило, избирает в качестве способов уклонения от уплаты налога сокрытие выручки или дохода посредством неотражения последних в налоговой декларации;

2) налоговый преступник психастенического типа личности (характеризующийся неуверенностью в себе, трудностями выбора, тревожной мнительностью, невротическими реакциями), как правило, избирает в качестве способа уклонения от уплаты налога несоблюдение порядка регистрации и хранения денежных средств;

3) налоговый преступник шизоидного типа личности (характеризующийся аутизмом, богатством внутреннего мира, переживаний, чрезмерной чувствительностью, склонностью к абстрагированию), как правило, избирает в качестве способа уклонения от уплаты налога манипулирование издержками;

4) налоговый преступник циклоидного типа личности (характеризующийся биполярностью аффекта, депрессивными периодами, маниакальными периодами), как правило, избирает в качестве способа уклонения от уплаты налога неправомерное использование фондов и расчетных счетов предприятий;

5) налоговый преступник эпилептоидного типа личности (характеризующийся эмоциональной ригидностью, склонностью к выраженным брутальным реакциям, педантизмом, обидчивостью, мстительностью), как правило, избирает в качестве способа уклонения от уплаты налога неправомерное учреждение новых структур;

6) налоговый преступник истерического типа личности (характеризующийся претенциозностью, театральностью, поверхностной общительностью, инфантилизмом, лживостью), как правило, избирает в качестве способов уклонения от уплаты налога формальное увеличение числа сотрудников и подделку документов;