Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

а затем после истечения периода отсрочки получает оплату от должника. В такой ситуации инициатива обращения к фактору исходит не от клиента (кредитора по денежному требованию), а от должника. На рынке такая модель факторинга обозначается как реверсивный (закупочный) факторинг. Схема представляется вполне возможной, но в свете новой дефиниции договора факторинга, отраженной в комментируемой статье, которая требует помимо элементов финансирования и уступки еще и оказания дополнительных услуг именно клиенту, отнесение таких договоров к категории факторинга затруднительно, если договор не будет предусматривать оказание таких услуг.

1.13. Раскрытие информации о договоре факторинга. Согласно подп. «н.3» п. 7 ст. 7.1 Закона о регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей обязательному внесению в общедоступный (размещенный в Интернете) Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц подлежат сведения

озаключении клиентом договора финансирования под уступку денежного требования между юридическими лицами или индивидуальными предпринимателями с указанием даты заключения договора и идентификаторов всех сторон договора. Исключением являются сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну.

Из текста закона напрямую не следует, но можно признать подразумеваемым, что такую публикацию обязан делать не фактор, а клиент. Этот вывод можно сделать на основе исторического толкования закона. В изначальной редакции подп. «н.3» п. 7 ст. 7.1 Закона о регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей говорилось

опубликации сведений о заключенных финансовым агентом договоров факторинга, но в 2016 г. норма была изменена, и теперь указывается на необходимость публикации информации о заключенных клиентом договорах факторинга. Очевидно, что логика законодателя была в том, чтобы снять бремя несения соответствующих издержек с факторинговых компаний и перенести его на плечи клиентов.

Игнорирование данной обязанности влечет наложение административной ответственности на должностных лиц организации (п. 6–8 ст. 14.25 КоАП РФ).

Цель введения этой процедуры раскрытия данных о заключении договора факторинга не вполне понятна.

Во-первых, нет особых сомнений, что внесение данных о договоре факторинга в указанный реестр не является условием действительности ни самого договора, ни уступки по нему. Закон придает факту такой публикации чисто информационный характер.

734

Во-вторых, очевидно, что такая публикация не отменяет необходимости уведомления должника о переходе права, когда такое право действительно перейдет. Должника нельзя обвинить в том, что он не платит фактору при наличии такой публикации, если должник не получил полноценное уведомление о переходе права. Не менее очевидно, что должник, уведомленный клиентом о переходе права, не может уклоняться от платежа фактору со ссылкой на нераскрытие информации о заключении договора факторинга в указанном реестре. Должника вовсе не должна интересовать природа договора, на основании которого происходит уступка. Это отнюдь не обязательно раскрывать в уведомлении о переходе права.

Но здесь может возникнуть несколько более тонкий вопрос. Как будет показано в комментарии к п. 1 ст. 830 ГК РФ, несмотря на буквальное значение п. 1 ст. 385 ГК РФ, продублированное в этом контексте, по сути, в п. 1 ст. 830 ГК РФ и допускающее уведомление должника не только цедентом, но и цессионарием, ВС РФ в Постановлении Пленума от 21 декабря 2017 г. № 54 (п. 20) de facto дезавуировал данную идею, установив, что при получении уведомления от цессионария должник вправе запросить цедента и не исполнять

вадрес цессионария, пока не получит подтверждения перехода права от цедента. Нельзя ли исходить из того, что в контексте факторинга от данного введенного ВС РФ правила можно сделать отступление, при условии что должник, получивший уведомление о переходе права от цессионария и поставленный в данном уведомлении в известность о том, что уступка происходила в рамках договора факторинга, мог ознакомиться с фактом заключения указанного договора в реестре? Вопрос пока не решен в судебной практике. Сам факт заключения договора не гарантирует, что право перешло, так как договор может предполагать уступку права в будущем и носить вовсе рамочный характер. Так что придание такого значения указанной публикации

вреестре не вполне очевидно.

В-третьих, при последующей «переуступке» фактором требования отсутствие публикации также не помешает праву перейти к следующему цессионарию. Осторожный цессионарий, скорее всего, изучит договоры, на основании которых право оказалось в руках цедента, и, если он увидит, что цедентом является фактор, который ранее приобрел требование у клиента, ему будет логично проверить данные о заключении соответствующего договора факторинга. Но отсутствие там искомых данных само по себе не означает, что у цедента нет требования для продажи, так что цессионарий может решиться приобрести требование, несмотря на отсутствие публикации о факторинге в реестре. Это

735

все могло бы иметь какое-то значение при оценке добросовестности приобретателя требования на случай недействительности договора факторинга, если бы в российском праве ст. 302 ГК РФ применялась по аналогии при аннулировании одной из уступок в цепочке. Но пока российская судебная практика не решилась признать доктрину добросовестного приобретения обязательственного права. Нельзя не признать, что наличие публикации о договоре факторинга в указанном реестре может несколько упрощать цессионарию, желающему приобрести право у фактора, проверку факта наличия уступаемых прав у фактора. Но, естественно, публикация не отменяет необходимости проверки того, что право действительно перешло к фактору (например, договор мог предполагать уступку права фактору в будущем или уступку будущего права, и, соответственно, наличие договора не гарантирует, что право перешло к фактору).

Теоретически такая публикация могла бы помешать фактору переуступить требование третьим лицам в рамках обеспечительной или инкассо-моделей факторинга, в отношении которых такая переуступка по умолчанию запрещена законом (п. 2 ст. 829 ГК РФ). Но и эта роль публикации сомнительна, ибо никакой разумный цессионарий не купит требование «со вторых рук», не проверив предыдущие договоры в цепочке; увидев, что цедент приобрел требование в рамках обеспечительного факторинга, и зная о п. 2 ст. 829 ГК РФ, цессионарий поостережется покупать такое требование, не найдя в договоре факторинга условия о допущении переуступки или согласия клиента на переуступку. Публикация записи о заключении договора факторинга в указанном реестре здесь никакой новой информации цессионарию на сей счет не даст.

В-четвертых, отсутствие публикации в реестре о договоре факторинга вряд ли может изменить решение конкурсного управляющего фактора или клиента при впадении в банкротство одного из них по вопросу о включении или невключении уступленного требования в конкурсную массу соответствующего лица. В конкурсную массу лица включается все его имущество, включая обязательственные требования. Исключения могут быть сделаны только законом. Закон ничего про невключение требования в конкурсную массу фактора при отсутствии данных о договоре факторинга в указанном реестре не говорит.

В общем и целом повторимся, что логика включения в закон данной нормы неясна. Непонятно, ради чего участники оборота несут издержки по раскрытию фактов заключения договора факторинга. Целью раскрытия должно быть не обогащение той организации,

736

которая сопровождает ведение некоего реестра, а некая общественная польза, позитивные экстерналии. Но таковые пока абсолютно неочевидны.

2.Бухгалтерские и иные услуги. Согласно п. 2 комментируемой статьи обязательства фактора могут включать ведение для клиента бухгалтерского учета, а также предоставление клиенту иных услуг, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки. Не вполне очевиден смысл в сохранении этой нормы прежней редакции ст. 824 ГК РФ в новой редакции в условиях, когда оказание дополнительных услуг по учету и осуществлению прав по требованиям, являющимся предметом уступки (включая право на получение платежей от должника и т.п.), теперь указано как возможный предмет договора в рамках п. 1 комментируемой статьи. Такое впечатление, что эту норму просто забыли удалить при изменении п. 1 комментируемой статьи.

3.Факторинг и цессия. Цессия (уступка требования) представляет собой волеизъявление, направленное на непосредственный перенос обязательственного права с цедента на цессионария. Ее следует отличать от договора, на основании которого происходит уступка. Таким договором может быть договор купли-продажи обязательственного права, дарения обязательственного права, обмена обязательственными правами и т.п. Одним из таких договоров является и факторинг в своих безвозвратной («купле-продажной»), обеспечительной или инкассоверсиях. Данное понимание отражено в п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54, где, по сути, ВС РФ подтвердил принцип аналитического разъединения обязательственной сделки (договора, на основании которого производится уступка) и самой уступки требования, носящей сугубо распорядительный характер. Ранее ВАС РФ прямо признавал цессию (уступку) сделкой, совершаемой в рамках исполнения соответствующего договора (п. 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 30 октября 2007 г. № 120).

Чаще всего договор, на основании которого производится уступка, одновременно содержит и волеизъявление на уступку требования (пусть нередко и откладывая сам переход права за счет отлагательных срока или условия). Более того, моментальный распорядительный эффект (т.е. переход права в момент заключения договора, на основании которого происходит уступка) установлен в качестве общего правила

ив общих положениях о цессии п. 2 ст. 389.1 ГК РФ, и в п. 2 ст. 826 ГК РФ в отношении факторинга.

737

Но ничто не мешает сторонам договориться о том, что цедент будет обязан совершить отдельное распорядительное волеизъявление

вбудущем, и тогда обязательственный договор и распорядительная сделка, оформляющая перенос права на цессионария, разрываются во времени, и никаких сомнений в том, что здесь при наличии двух отдельных волеизъявлений имеют место две сделки (обязательственная и распорядительная), ни у кого не возникает. Постановление Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 в п. 5 на этот счет говорит следующее: «В договоре, на основании которого производится уступка, может быть также предусмотрено, что требование перейдет в момент совершения отдельного соглашения, непосредственно оформляющего уступку (отдельного двустороннего документа о переходе требования)». То же касается и ситуации, когда в силу договора одна из сторон имеет секундарное право на объявление перехода права; в таком случае переход права произойдет также на основании отдельной распорядительной сделки, только уже односторонней.

Спорным в правовой науке является вопрос о каузальном или абстрактном характере самой по себе распорядительной сделки уступки требования. При каузальном характере цессии недействительность договора, на основании которого происходит уступка, влечет неизбежную недействительность перехода права. В случае же абстрактности распорядительного эффекта ничтожность или признание недействительным договора, на основании которого происходила уступка, автоматически не влечет ничтожность распорядительной сделки, влекущей переход права. Пока в судебной практике нижестоящих судов доминирует каузальный подход. Соответственно, ничтожность договора, на основании которого происходит уступка (например, договора купли-продажи требования), влечет автоматическую ретроспективную отмену перехода права, а это влечет не только констатацию отсутствия права у цессионария, но также «обваливает» по принципу домино всю последующую цепочку цессий (если такая цепочка имела место), что делает оборот денежных требований крайне рискованным. Данную проблему может теоретически решить либо рецепция знакомой некоторым правопорядкам идеи абстрактности распорядительной сделки отчуждения имущественных прав, либо введение механизма добросовестного приобретения обязательственных требований, схожего с правилами ст. 302 ГК РФ, установленных в ГК РФ в отношении вещей (тем более что аналогичные нормы закреплены в законодательстве

вотношении оборота бездокументарных акций и долей в уставном капитале ООО). Каждое из таких решений имеет свои преимущества и недостатки, а также сложности в имплементации, которые здесь

738