111 периоду относится сообщение Палласа: «Малая Абаза, называемая
Алтыкесек, расположена на речке Марацк до Подкумка. Эти народы населяют, таким образом, частью турецкие, частью русские границы, … кабардинцы рассматривают их как своих подданных»31. Понятно, что Паллас упоминает аул Кячева на Маре, а относит верховья Кубани к «турецкой» стороне только потому, что они точно не принадлежали к российской стороне. Однако это была территория Карачая, где абазины малыми группами скрывались и в последующее время, спасаясь от кабардинских князей.
Чтобы продемонстрировать своё усердие и получить власть над абазинами, кабардинцы во главе с генералом Горичем всё же отправились в Закубанье. По сведениям Буткова, осенью 1787 г. войско в 2750 человек переправилось за Кубань ниже Аджи-Кале близ устья Малого Зеленчука и выступило «против мансуровцев и прочих народов, между Лабой и Кубанью»32. Горич писал о якобы 5-тысячном войске во главе с Мисостом Атажукиным и покорении 2000 дворов абазин-алтыкесеков, 800 дворов башильбаевцев, 200 кибиток кипчакских ногайцев, 1500 дворов бесленеевцев на Лабе и переселении их на «сю сторону Кубани к кабардинцам»33.
В апреле 1788 г. Мисост Атажукин просил П.А. Текелли защитить право его семьи на абазинские аулы на Подкумке от других владельцев и получил разрешение поселиться «кочевьем» пониже крепости Константиногорской. В ответ на это среди кабардинских князей вспыхнули междоусобицы, и они отказали Текелли выслать на службу 300 человек, прося «вернуть крестьян», которых увёл Атажукин34. Несмотря на ходатайство П.С. Потёмкина за кабардинцев, императрица согласилась с мнением Текелли, что «эти люди великой лживости, лицемерия и лести, а на деле воровское, грабительское племя, боящееся только силы», и ограничилась изъявлением кабардинцам своего «благоволения». Тогда кабардинцы «охладели к своей службе, сидели дома и изредка не прочь были и от хищнических набегов»35.
Чтобы предотвратить бегство абазин, кабардинским князьям запретили требовать с них «подати». С. Броневский писал, что абазины расселены
111
112 «около Константиногорской крепости, по речкам Подкумку, Джеганас и
Тохтамыш, и состоят особенно в ведомстве Российского начальства»36, т.е. абазин-алтыкесеков перевели в «особенное» ведение военных и вывели из Кабардинского приставства.
Одновременно с абазинами осенью 1787 г. войска П.А. Текелли вывели в Пятигорье ногайцев-мансуровцев, пытавшихся укрыться в ущелье Кяфара, левого истока Большого Зеленчука. Только небольшой их группе удалось бежать с Шейхом Мансуром через Кавказский хребет к Чёрному морю, а владелец Расламбек Мансуров, очевидно, не смог перевести через снеговой хребет многочисленный скот и «увидя, что войско наше взошло на самую подошву снеговых гор, отдался со всеми подвластными своими в подданство»37. Мансуровцев вывели на российскую сторону как военнопленных.
Так на Верхней Куме были водворены мурзы Расламбек Мансуров, Измаил Калмыков и Нурадин Кирков с 3480 подвластными, Султан БатырГирей с 30 семействами, мурза Ислам Мусин с 56 семействами, Атажука Ахлов с подвластными, кроме того взятые в плен без семей 91 человек. Им назначили места по левой стороне Кумы, но постепенно они распространились по обширной степи. Большая часть мансуровцев в числе 450 семей и 8 тыс. семей касаевцев летом 1794 г. передвинулась на р. Калаус, кипчаки в числе 1100 семей заняли места по рекам Кума и Янкуль. Мурзы Мамбет Таганов и Расламбек Мансуров с подвластными аулами заняли земли на р. Егорлык38. При этом в 90-х годах касаевцы и мансуровцы продолжали кочевать и на «турецкой» стороне Кубани по Большому Зеленчуку, Урупу и его левым притокам – Большому и Малому Тегеням39.
На равнинах между Лабой и Урупом ногайцы не просто кочевали, но имели здесь «постоянные усадьбы»40. Мансуровцы жили также по левую сторону Кубани, на узком горном перевале при впадении справа ручья Инал в Уруп и по левым притокам Урупа – Большому и Малому Тегеням. В горы ногайцы уходили только в случае необходимости укрыться от российских
112
113 войск. Значительная часть наврузовцев обитала по обе стороны Кубани, но в
1790 г. они перешли на правобережье и кочевали вдоль Кавказской линии41. Их переселение было связано с переходом в российское подданство султана Менгли-Гирея, внука давнего сторонника России Казы-Гирея. Часть наврузовцев оставалась в Закубанье под властью отца Менгли-Гирея, кубанского сераскира Арслан-Гирея. Клапрот отмечал в 1807-1808 гг., что «их пастбища находятся по обеим сторонам Лабы, где они держат свой скот в загородках. Осенью, а также весной они покидают Лабу и гонят свой скот на Челмик или Челбок»42.
Итак, результатом военных действий за Кубанью стало не только возвращение абазин-алтыкесеков, но вывод части кубанских ногайцев, как наиболее опасной силы в случае вероятного соединения с турецкими силами. Войска, разогнав население между Кубанью и Лабой, возвратились в Прочный Окоп. Как писал Бутков, «вся та сторона оставлена опустошённою… Вообще, во всю сию войну прилагаемо было попечение о выводе на нашу сторону Кубани ногайцев»43.
Османская империя уже не могла опереться на кубанских ногайцев, но ждала поддержки из Кабарды. В 1788 г. турки из Анапы посылали кабардинцам письма, привозили подарки и фирман от султана, «побуждающий народу Кабардинскому быть в готовности противу России»44. Князю Адиль-Гирею, сыну Темрюка Атажукина, писали 9 августа 1790 г.: «Султан Селим как к черкесским, так абазинским и ногайским войскам имеет особливое благоволение и, почитая их своим народом, печётся о их защищении, для чего и изготовлено уже войско со всеми принадлежностями и артиллериею»45.
Когда в 1790 г. состоялся известный поход по Закубанью турецкого корпуса Батал-паши, на Кубани союзников не нашлось. Более того, многие ногайцы, переселённые на правобережье, находились на российской службе и участвовали в боях против закубанцев. Это свидетельствовало, что политика российских властей в период войны по переселению потенциальных
113
114 союзников турок из-за Кубани и привлечению на свою сторону владельцев
дала свои результаты. В.П. Невская пишет: «План Батал-паши заключался в том, чтобы пройти со значительной турецкой армией через всё Закубанье, выйти к верховьям Кубани, восстановить там старый турецкий окоп ХаджиКале, прорвать Кавказскую линию и вторгнуться в Кабарду»46. Поход Баталпаши сыграл роль в существенном изменении официальной границы на Верхней Кубани, поэтому рассмотрим его подробнее.
Российские войска находились в пограничных крепостях и редутах: Георгиевск, Песчаный Брод, Воровской лес, Невинномысск, Темижбек и Ставрополь47. Из Песчаного Брода, названного Кумским редутом (ныне к востоку от ст. Суворовской, при впадении в Куму справа р. Горькой) выступил трехтысячный корпус генерала Германа, «направляясь к турецкому окопу на Кубани»48 (ныне напротив ст. Беломечетской, Ставропольский край). Для разведки использовали тохтамышевских ногайцев. Так, Н.А. Волконский писал: «Очень вероятно, что победой, одержанной нашими войсками месяц спустя, мы были обязаны сведениям, доставленным Исламом Мусиным»49.
Русские полагали, что в Анапе высадилось пятитысячное войско, но узнали через лазутчиков, что турков до 3500, и к ним присоединились до 10000 темиргоевцев50. Батал-паша специально преувеличивал в письмах к кабардинцам численность войска, чтобы привлечь к соединению, и усиленно призывал в Анапу за вознаграждением от султана. Не дождавшись их, турки сами прибыли в урочище Нальчик и «раздавали золотые деньги»51.
По сведениям лазутчика, встретившего несколько кабардинцев в верховьях Кумы по пути к Батал-паше, 20-тысячное турецкое войско якобы собиралось переправиться через Кубань в Карачае, «при речке Теберда через Каменный мост», и идти в Кабарду, так как «кабардинцы на все с ними предприятия готовы»52. Однако получив дезинформацию, что к Каменному мосту пришло всего 800 турок, а большая часть их пошла в противоположную сторону, к Прочному Окопу, кабардинцы совершенно остыли от желания выставить своё войско в помощь туркам.
114
115 Никаких свидетельств, что турки действительно доходили до Каменного
моста на Кубани, нет. Возможно, они и пытались отвлечь русские силы от своего маршрута или разведать обстановку на Верхней Кубани, но, несмотря на предположения некоторых историков, карачаевцы в походе Батал-паши не участвовали. Российское командование благодаря верным лазутчикам было осведомлено, что «по горам к Каменному мосту никаких следов нет», а турецкий лагерь расположился на краю турецких владений в Закубанье у татарского городища Хаджи-кала в устье Малого Зеленчука.
Русские перехватили турецкое письмо в Кабарду от 17 августа 1790 г., что Батал-паша выступил якобы с 30-тысячным войском, а 21 августа закубанские родственники Ислама Мусина даже уверяли, что в Кабарду идёт 40-тысячное войско53. Но командующий Кавказской линией Бальмен понимал, что такое количество людей набрать в войско и прокормить в Закубанье невозможно и заверил правительство, что турки хитрят и преувеличивают свою численность в письмах к кабардинцам, чтобы привлечь их к себе. По его сведениям, турок было не более трёх тысяч, при 29 пушках: «четыре большие, а прочие малые»54.
Турки объединились с западными адыгами у слияния Большой и Малой Лабы в урочище Калач-Лаба (ныне с. Каладжинское, Краснодарский край), а затем перешли на левый берег Малого Зеленчука и стали лагерем у «старого турецкого окопа», на месте Аджи-кале (Хаджи-кала). Русские 22 сентября перешли с Песчаного Брода на левобережье верховий Танлыка, а затем спустились по р. Батмаклы к месту её впадения в Кубань с правой стороны (ныне с. Чапаевское, Карачаево-Черкесия). В это время войско генерала Розена провело экспедицию против закубанцев и захватило у них для пропитания корпуса Германа 1800 баранов55. Войско Беервица соединилось с войском Германа, увеличив его до 4 тыс. человек, кроме того, прибыла вся «фамилия Ислама Мусина, который всегда отличался верностью к России» во главе с Росламбеком Тугановым.
115