116 28 сентября Батал-паша переправился через Кубань по броду у бывшего
аула Мусы Туганова и расположился лагерем вблизи устья Тохтамыша, на правобережье Кубани. Турки заняли покатости, спускающиеся к реке, и стали ниже русских, «растянув свою линию по-над речкою Тахтамысом, открыли свои батареи», и 30 сентября Герман пятью колоннами атаковал неприятеля56. Горцы, пришедшие с Батал-пашой, наблюдали с возвышенности и, увидев, что турки разбиты, покинули поле боя. Батал-пашу взяли в плен, и Герман доложил в рапорте: «Турецкий лагерь, состоящий близ Кубани, в числе 6 тыс. турок и более того числа разных горских народов… совершенно разбит, … турки и горские народы, перейдя Кубань, потянулись по той стороне в горы»57.
С лёгкой руки Фелицына, в литературе закрепилось ошибочное мнение, что 30 сентября 1790 г. 3-тысячным отрядом Герман разгромил 30-тысячный корпус Батал-паши. Однако нам важно то обстоятельство, что на правобережье Верхней Кубани первыми вторглись турки, а русские, как победившие в открытом сражении, заняли это место и между устьями правых притоков Кубани Батмаклы (ныне р. Овечка в Карачаево-Черкесии, не путать с р. Овечка в Краснодарском крае) и Тохтамыш (ныне р. Абазинка в Карачаево-Черкесии) устроили самый верхний пограничный редут Баталпашинский.
Батал-паше не удалось получить действенной помощи ни от кубанских народов, ни от кабардинцев, только закубанские адыги поддержали его, но всё их войско было «обращено в совершенное бегство», а турки «опрометью бежали по горам за Кубанью, погибали от голода и претерпевая от абазинцев крайние жестокости»58. Здесь «абазинцами» названы залабинские абадзехи и абазины-шкарауа, через земли которых отступали турки, подвергаясь от них грабежам.
Абдулла-паша, назначенный командующим Кубанским фронтом в начале 1791 г., писал: «Не следует гордиться ни черкесами, ни другими племенами. Это люди, которые думают только о своих выгодах. Они способны
116
117 разбежаться, грабя всё, если они видят, что Османские силы могут потерпеть
поражение. Их видели за грабежом всего, от оружия, до солдатского обмундирования, во время восстания и дезертирства… Баттал Паши»59. Никогда больше османское правительство не присылало своих войск на Северный Кавказ. В 1790 г. стало очевидно, что закубанцы склонны искать покровительства России как более могущественной стороны, войска которой могли уничтожить их аулы намного быстрее, чем подоспела бы помощь из Турции.
Показательна судьба султанов Гиреев, властвовавших ещё у закубанских народов. Бахты-Гирей (Батыр-Гирей), брат последнего крымского хана Шагин-Гирея, жил за Кубанью, и российские власти знали, что он «в уважении у черкесов и ими начальствует»60. Османская империя в войне с Россией надеялась на активные действия закубанцев и кабардинцев, поэтому в 1790 г. султан Селим II увеличил содержание, высылаемое Бахты-Гирею, так как расходы «верно исполняющего свой долг и обязанности кубанского хана возросли»: «Теперь от казны султана сумма повышается и в этот раз, так как возросло число его воинов и султанов, в отличие от прежних выплат, кубанскому хану необходимо отправить 250 кошельков с монетами»61.
В тоже время сын Бахты-Гирея подполковник Султан Селим-Гирей воевал в российской армии. 26 сентября 1788 г. на р. Убыне казаки под предводительствовам Селим-Гирея в составе русского войска атаковали 8- тысячное войско Бахты-Гирея: «Сын остался победителем и вынудил своего отца покинуть поле сражения; черкесы были разбиты, и гребенцы с боя взяли неприятельское знамя»62. Скорее всего, не силой вынудил сын отца покориться России, а убедительными доводами, и Бахты-Гирей отказался от безнадёжной войны. Несомненно, это о нём писали царские чиновники: «Хатукаевцы – наиболее влиятельный между ними Султан-Шагин-Гирей- Бахты-Гирей, отрасль крымских ханов, присягал нам в 1791 г.»63. А турецкий султан Селим II на очередном рапорте с Закубанья написал: «Бакхти-Гирей говорит прекрасные слова, но его действия – чистое предательство»64.
117
118 Другой пример: сыновья бывшего кубанского сераскира Казы-Гирея,
двоюродного брата хана Шагин-Гирея, воевали на стороне Османской империи. В марте 1789 г. сын Казы-Гирея, кубанский сераскир Арслан-Гирей собрал ополчение из народов «за Лабой обитающих» в поддержку турецких войск. А сын Арслан-Гирея – султан Менгли-Гирей 10 февраля 1790 г. добровольно явился к генералу Бибикову, направлявшемуся к Чёрному морю с целью захватить Анапу, и «объявил своё желание основать жительство своё в России». Его отправили в Санкт-Петербург и в 1798 г. дали чин полковника65.
После войны подвластный Менгли-Гирею наврузовский аул перевели на российскую сторону: «Наврузовцы – татары (ногаи) жили до 1790 г. по правую сторону Лабы, потом перешли на правый берег Кубани и кочуют теперь на Линии вёрст на 60»66. Генерал-поручик Розен приписывал их переселение себе: «Наврузовцы… были гнездом собранию горским народам к нападению на нашу сторону для хищничества…, но теперь, за выводом моим сих наврузовцев, горцы не имеют ни малейшего способа по отдалённости и по обширности степи предпринимать что-либо ко вреду наших границ служащее, а тем правый фланг линии совершенно обезопасен»67. Всего с левобережья Кубани переселили 30 тыс. ногайцев68. Миграция ногайцев на российскую сторону в период войны 1787-1791 гг. прошла в два этапа: в 1787 г. часть была переселена генералом Текелли, другая часть – в 1790 г. генералом Розеном69.
Война закончилась подписанием 29 декабря 1791 г. Ясского мира, подтвердившего границу между двумя империями на Северном Кавказе по Кубани. После чего, как писал Н.А. Волконский, «мы не имели права вооружённою рукою переступить за Кубань и наказать грабителей»70. И хотя в современной литературе встречается утверждение, что «договором, в частности, закреплялось вхождение Кабарды, Карачая и Балкарии в состав Российской империи»71, на самом деле Карачай и Балкария и на этот раз остались независимыми территориями.
118
119 В 1792-1793 гг. граница по Кубани, начиная от впадения в неё Урупа, не
выходя на Верхнюю Кубань, шла по степным районам в юго-восточном направлении «сухим» путём до Георгиевска. На р. Куме в Песчанобродском урочище построили Кумский штерншанц, и до Константиногорска расселённые здесь российские подданные ногайцы и абазины находились под охраной войск72. Они выходили кочевать также и «впереди нашей линии у Бештовых гор», напротив казачьих постов, «из которых главнейшими были Песчаный Брод и Воровской лес»73.
Новый главнокомандующий на Кавказе И.В. Гудович писал императору об абазинах-алтыкесеках, кочевавших впереди Георгиевской крепости: «Сии татары не были прежде во всех местах закрыты передовыми нашими постами, а кочевали впереди оных; но ныне поставлены мною впереди их посты, из которых важнейшие, …показаны у Воровского Леса и на Песчаном Броду»74. Гудович предлагал переселить к Каспийскому морю и Молочным Водам тех выходцев из гор, которые кочевали впереди крепостей и общались с закубанскими горцами, так как они «иногда перебегают к ним или дают пристанище у себя и вместе покушаются на воровство»75.
Однако ногайцы и абазины играли важную роль, составляя «буферное» население между Кавказской линией и Верхней Кубанью. Обвинить их в нарушении границы было сложно, так как жили они не «деревнями», а «дворами (хуторами)» и главным занятием их было кочевое и отгонное скотоводство76. Позволяя им выходить на земли впереди границы, войска охраняли их как российских подданных, и брали под контроль восточные территории Карачая.
После войны пограничную линию Гудович хотел «довести» до Верхней Кубани и построить укрепление «против того места, где переправился через Кубань Батал-паша, но тогда предположение это осталось не осуществленным», в 1792 г. укрепление построили лишь при урочище Невинный Мыс, у устья Большого Зеленчука. Позже в 10 верстах к северу от Баталпашинской переправы учредили пост Жмуринский. «Сухая» часть
119
120 границы шла через редут Темнолесский на правом берегу Большого
Егорлыка, в 15 верстах к юго-западу от Ставрополя, до редута Воровсколесского, устроенного в 1792 г. «на вершинах Кумских Барсуков» (ныне р. Курсавка, приток Кумы). Редут Покоривший устроили при впадении Курсавки в Куму около Кум-горы, где находился ногайский аул Султановский77. В 1794 г. на месте редутов донские казаки основали станицы Темнолесскую и Воровсколесскую (ныне в Ставропольском крае)78.
В июле-августе 1791 г. часть абадзехов, шапсугов, натухайцев и бжедугов обратилась к русскому командованию с просьбой поселить их на опустевшие земли ногайцев по левобережью Средней Кубани и принять в российское подданство79. Но так как Ясский договор оставил закубанцев в подданстве султана, то после войны им объявили, «что императрица освобождает их от подданства»80.
По этому договору Османская империя брала на себя обязательство «употребить всю власть и способы к обузданию и воздержанию народов, на левом берегу реки Кубани обитающих при границах её, дабы они на пределы Всероссийской Империи набегов не чинили, никаких обид, хищничеств и разорений Российско-Императорским подданным и их селениям, жилищам и землям не приключали ни тайно, ни явно, и ни под каким видом людей в неволю не захватывали»81.
Итак, статус закубанских народов зависел от международных соглашений между Российской и Османской империями. В мирное время российские власти открыто не переселяли их на правобережье Кубани, однако локальные перемещения западных адыгов на левобережье Нижней Кубани, напротив пограничных крепостей, осуществлялись с согласия российских властей, заинтересованных в привлечении на свою сторону закубанцев на случай новой войны с Османской империей.
Примечания
120