В результате изменения цен доходы Ирана от нефти в 1973/74 г. составили 5 млрд. долл., а в 1974/75 г. - 18,6 млрд. В 1973 г. в Иране было добыто 295,8 млн. т нефти, а в 1974 г. - 299,8 млн. т. За один только год доля нефтяных поступлений в государственный доход выросла с 63,1 до 84,3% [131].
6.12.Влияние «нефтяного бума» на иранскую политику
иэкономику
Возраставшее с каждым годом поступление валюты, так называемых нефтедолларов, оказало огромное воздействие на все стороны хозяйственной и общественно-политической жизни Ирана: изменилась стратегия развития страны; была сформулирована военно-политическая доктрина режима; произошли заметные перемены во внутренней политике; правительство отошло от внешнеполитического курса, провозглашенного в первой половине 60-х годов. Анализ этих и некоторых других изменений позволяет выявить социальную и политическую направленность иранской политики в период, вызванный увеличением нефтяных доходов, финансового благополучия, без чего понять иранскую революцию 1978-1979 гг. невозможно.
В условиях значительного возрастания финансового потенциала шаху и его окружению казалось, что, опираясь на такое могущественное средство, как нефтедоллары, режим сумеет за ка- ких-нибудь 20-25 лет превратить Иран в одну из ведущих держав мира. Несомненно, в связи с чрезвычайным ростом государственных доходов впервые в истории Ирана XX века появились уникальные финансовые и экономические возможности, рациональное использование которых могло создать предпосылки для преодоления социально-экономической и культурной отсталости страны. Однако разработка программы использования государственных доходов полностью находилась под контролем шаха и его близкого окружения, которые при решении важнейших задач экономического и социально-политического характера нередко отдавали предпочтение своим узкоклассовым интересам, противоречившим, как правило, подлинным нуждам иранского общества.
Подобная линия временами полностью преобладала, ведя неминуемо к утверждению в иранской политике губительного для общества и в конечном счете для самого режима волюнтаризма.
Среди проблем, с которыми иранскому руководству при-
26 Зак. 65 |
385 |
шлось столкнуться в новой ситуации, первостепенное значение приобрела стратегия абсорбции нефтедолларов, более чем на 35% увеличивших к 1974 г. национальный доход страны. Сложность этой проблемы должным образом не была оценена. Иранская верхушка восприняла колоссальный рост доходов лишь как фактор, обеспечивающий ей на длительный период финансовое благополучие и могущество. Разработанная ею программа освоения нефтедолларов предусматривала во многом бесхозяйственную трату средств. В ней не отдавался приоритет решению наиболее острых социально-экономических проблем страны.
Расходы по пятому экономического плану (1973-1978) были значительно увеличены. Уже летом 1974 г. ассигнования на развитие по линии пятого пятилетнего плана возросли более чем вдвое, достигнув почти 69 млрд. долл. Из этой суммы более 66% должно было обеспечиваться государством. При разработке нового варианта пятилетнего плана и в целом программы освоения нефтедолларов во главу угла была поставлена идея создания престижных дорогостоящих промышленных объектов и приобретения в крупных масштабах современных технологий, способных содействовать поглощению широкого потока нефтедолларов. Планы возведения подобных объектов (атомных электростанций, крупнейшего в мире нефтехимического комбината, металлургических заводов нового типа с еще не до конца испытанной технологией и т. д.) были выдвинуты без учета не только экономических и технологических возможностей Ирана, но и уровня развития его производственной и социальной инфраструктуры. Это уже само по себе обусловливало провал планов, предусматривавших ускоренное превращение Ирана в промышленно развитую державу.
Дело в том, что индустриализация в развивающейся стране, создание современной экономической структуры обязательно предполагает реализацию целого комплекса хозяйственных, социальных, политических и культурных мероприятий, нацеленных на создание необходимых условий для промышленного переворота, без чего создание новых отраслей промышленности, их самообеспечивающий рост и функционирование немыслимы. Выдвигая заманчивую идею о превращении Ирана в индустриальную державу, шах практически игнорировал значение научно-технической базы национальных кадров. Важнейшей отличительной чертой, при-
нятой в Иране на вооружение модели модернизации, было ускоренное развитие прежде всего двух ведущих укладов - госкапиталистического и крупного частнокапиталистического.
Экономический строй Ирана в изучаемый период можно образно представить так: рядом с современными высотными зданиями, архитектура и совершенство отделки которых восхищали наблюдателей, ютились ветхие глинобитные дома и лачуги. Иными словами, госсектор и крупный частный промышленный и финансовый капитал противостояли мелкокапиталистическому и мелкотоварному укладам, с которыми соседствовал натуральный уклад. Чем больше форсировали власти рост госсектора и крупного частнопредпринимательского уклада, тем значительнее делались масштабы стагнации низших форм хозяйствования. Попытка создания широкой сети филиалов ТНК и возведение престижных промышленных объектов, способных функционировать лишь в условиях кооперации с крупными зарубежными предприятиями, на деле вели к углублению диспропорциональности в структуре общественного производства и к усилению зависимости экономики страны от западных монополий.
Финансирование развития почти целиком стало опираться на нефтяные доходы. Иранские специалисты из числа апологетов режима, оправдывая рост зависимости экономики от нефти, утверждали, что со временем эта зависимость будет постепенно ослабляться. Однако в обозримой перспективе начало этого обратного процесса не просматривалось.
Все большее усиление зависимости программы развития от нефти имело в социально-экономическом плане по меньшей мере два отрицательных последствия.
Во-первых, еще более увеличился дисбаланс между секторами экономики, между различными укладами, между экономическими районами, между городом и деревней. Результатом этого процесса стало устойчивое сокращение в формировании ВНП доли сельскохозяйственного сектора, где еще к началу 70-х годов была занята большая часть самодеятельного населения. В конечном счете ускоренное нарушение сложившихся пропорций в новых условиях привело к ухудшению материального положения значительной части населения.
Во-вторых, резкое увеличение денежной массы, по темпам
значительно опережавшее |
производительность труда, а также |
26* |
387 |
многократное увеличение импорта в условиях развития рыночной экономики не могли не вести к удорожанию жизни и к инфляции.
Шахский режим, державший в своих руках контроль над всем механизмом государственной власти, был в состоянии (разумеется, теоретически) несколько ослабить влияние на иранскую экономику негативных явлений, вызванных ростом доходов от нефти. Для этого прежде всего было необходимо значительно сократить добычу нефти, соразмерить объем доходов от ее экспорта с возможностями их эффективной абсорбции экономикой, предотвратить рост «скачка», добиться постепенного выправления создавшихся диспропорций, принять серьезные меры по обузданию инфляции, отказаться от расточительства. Однако иранская верхушка, возглавляемая всесильным шахом, по самой своей социальной природе не могла ничего изменить. Во-первых, сокращение добычи нефти грозило резко ухудшить отношения Ирана с нефтяными монополиями и с Западом в целом, на что шах не желал пойти. Во-вторых, шах и правящие классы Ирана, движимые жаждой быстрого обогащения и желанием превратить Иран в мощную военную державу, не в состоянии были трезво оценить сложившуюся обстановку.
Они считали рост доходов от нефти «манной небесной» и спешили воспользоваться благоприятной ситуацией. В-третьих, беспрецедентное возрастание финансового потенциала страны вызвало бурный рост великодержавных устремлений шаха и иранской бюрократической буржуазии.
В период нефтяного бума антинародные черты режима рельефно проявились в его политике в отношении государственного сектора. По пятому пятилетнему плану значительную часть нефтяных доходов предполагалось направлять на расширение госсектора [132]. План предусматривал увеличение доли нефтегазовой промышленности в ВНП с 19,5% в 1973 г. до 48,7% в 1978 г. Государство выступало в роли крупнейшего предпринимателя. Основные предприятия нефтедобывающей, нефтеперерабатывающей, газовой, нефтехимической, металлургической промышленности (новых для иранской экономики отраслей), энергетика, железнодорожный и воздушный транспорт, значительная часть банковского капитала принадлежали государству. Процесс формирования новых отраслевых пропорций в принципе протекал на базе госсектора. На
его долю приходилось две трети капиталовложений в экономику. По обновленному варианту пятого плана большая часть капиталовложений в 1973-1978 гг. приходилась на долю госсектора. К середине 70-х годов около 50% импортных операций совершалось госсектором; во второй половине десятилетия его доля в импорте еще более выросла.
В результате резкого увеличения доходов от нефти экономическое значение и могущество госсектора значительно увеличились, что обусловило расширение его хозяйственных и социаль- но-политических функций, господство госсектора в экономике в еще большей степени стало одной из важнейших особенностей иранского капитализма в период его ускоренного развития. Это прямо вело к сосредоточению экономического могущества и политической власти в руках шаха и его окружения. Иными словами, госсектор явился экономической базой режима, обеспечивавшей сохранение за шахом верховной власти. Однако на этом основании вряд ли можно сделать вывод, который мы встречаем в некоторых послереволюционных изданиях в Иране, о том, будто режим не выражал интересы какой-либо социальной группы. О социальных слоях, взращенных на нефтедолларах и тесно связанных с режимом, мы будем говорить ниже.
Закономерным результатом расширения экономических и со- циально-политических функций государства (в том числе активного использования его экономической мощи для сглаживания остроты социально-экономических проблем) на рубеже 60-70-х годов стало упрочение позиции бюрократической буржуазии. Этот новый социальный слой формировался из верхушки государственных служащих (министры и их заместители, генеральные директора, руководители государственных компаний, начальники департаментов, губернаторы, руководители государственных банков, высший командный состав вооруженных сил, полиции и жандармерии). Высшее чиновничество рекрутировалось главным образом из среды имущих классов, прежде всего из аристократии. Во главе правительства, вплоть до крушения шахского режима в феврале 1979 г., обычно находились представители аристократических родов. Бюрократическая буржуазия рассматривала государственную службу как источник обогащения и власти, тем более что законом им не запрещалось участие в частном предпринимательстве. Господствующие позиции государства