Материал: Аристотель. Собрание сочинений. Том 02

Op Cp Hit Aj > ! Правда, ири формулировке топа Стагирит обычно опускает указание на цоследние три компонента, однако они всегда подразумеваются. Кроме того, в одном случае (см. кн. III) топами объявлены сами поддиалогические системы, а не их схемы, однако в гл. 5 той же книги все же дано нужное уточнение.

Таким образом, «Топика» наряду со «Второй аналитикой» — методологическое исследование с особым предметом и специфи­ ческими методами, и нет никакого основания рассматривать ее как пройденный этап в эволюции логико-методологического уче­ ния Стагирита, — в эволюции, вершину которой якобы состав­ ляют «Аналитики».

Вопрос о том, как соотносятся предметы изучения «Второй аналитики» и «Топики», т. е. как соотносятся аподиктика и диалектика, был глубоко продумал самим Аристотелем, и приме­ чательно, что его соображения по этому поводу изложены именно на стыке «Второй аналитики» (гл. 19 кн. II) и «Топики» (гл. 1—2 кн. I): поскольку начала науки недоказуемы («Вторая аналитика», 100 b 10—14), то спрашивается, «каким образом начала стано­ вятся известными и какова способность познавать их» (там же, 99 b 17—18), по есть ли знание «первых неоиосредствованных начал» (там же, 99 b 21) «некоторый иной род [знания]» (там же, 99 b 24—25), чем «знание посредством доказательства»? (там же, 99 b 20). Чтобы ответить на этот вопрос, Аристотель исследует гносеологический пласт в генезисе искусства, поскольку дело касается создания вещей, и науки, поскольку дело касается существующего (там же, 100 а 8—9). При этом он выделяет сле­ дующие семь этапов этого процесса: 1) чувственное восприятие (там же, 99 b 35), являющееся уже некоторой формой «удержи­ вания» общего (там же, 100 а 17); 2) память (и связанное с ней «некоторое понимание») (там же, 100 а 1—3), удерживающая общее более стабильно (там же, 100 а 15 — b 3); 3) опит (т. е. все общее, сохраняющееся в душе, или все то, что содержится как тождественное во всех вещах), который возникает из «большого числа воспоминаний» (там же, 100 а 4—8) посредством индукции (там же, 100 b 4); 4) искусства и науки: «из опыта же... берут своо начало искусства и науки» (там же, 100 а 6—8), что касается, конечно, их содержания (состава), в частности содержания (сос­ тава) науки, а не ее начал и дедуктивного строения; 5) наиболее правдоподобные мнения: опыт выкристаллизовывается в виде наиболее правдоподобных мнений, и таковыми являются мнения всех или большинства людей или мнения мудрецов («Топика»,

100b 21—23,104 а 8—10). — Особый интерес составляют мнения

овопросах спорных, неразрешенных и, быть может, неразреши­

мых (см. «О софистических опровержениях», 176 b 15—17), к которым относятся апории первой философии и начала доказы­ вающих (дедуктивных) наук. О них, как правило, имеются проти­ воположные и вместе с тем одинаково правдоподобные мнения. Какому из них отдавать предпочтение? Какое из них выбрать в качестве начала данной науки? Очевидно, что на эти вопросы нельзя ответить, апеллируя снова к опыту или доказательству. По Аристотелю, существует единственный способ, с помощью которого можно приблизиться к решению таких эадач, и па нем основан шестой этап рассматриваемого процесса: 6) диалектичеекое (диалогическое) обсуждение каждого из мнений упомянутогр характера, оценивающее данное мнение по следствиям, вытекаю-

597

щим из него, и принимающее или отвергающее ею; 7) нус (ум, умозрение): диалогическое обсуждение нередко оканчивается безрезультатно, но только благодаря ему удается нам иногда возвыситься до того рода познания, перед которым (и только перед которым) открыты высшие истины. Этот род познания есть ум, умозрение («Вторая аналитика», 100 b 5—17. См. также прим. 4 к гл. 23 «Второй аналитики» I).

Несколько слов о месте и значении остальных трактатов

влогико-методологическом учении Аристотеля.

В«Категориях» изложены онтологические предпосылки ло­ гики и методологии эмпирических и дедуктивных наук, а также диалектических рассуждений. Тем самым становится понятным характер связи этого трактата с «Метафизикой». Грубо говоря,

ннего включено почти все то из первой философии, что, согласно Стагириту, необходимо для онтологического обоснования логики и методологии. В частности, учение о категориях сформулировано там в качестве определенного интенсионального принципа.

Втрактате «Об истолковании» изучаются семиотические основы (синтаксис с элементами семантики) ассерторической и модальной спллогистик. В частности, сформулирована Гипотеза Аристотеля (см. паше предисловие) в качестве интенсионального принципа, лежащего в основе модальной силлогистики.

В«Первой аналитике» построены аксиоматизированные си­ стемы (1) ассерторической СИЛЛОГИСТИКИ, свободной от каких-либо интенсиональных принципов и являющейся, стало быть, чисто экстенсиональной системой, и (2) модальной силлогистики, опи­ рающейся на Гипотезу Аристотеля и являющейся, значит, интен­ сиональной системой. Кроме того, в «Первой аналитике» оннсаны некоторые недедуктивные способы рассуждения: индукция, дока­ зательство от примера, энтнмема н отведение.

Во «Второй аналитике» излагаются основы методологии доказывающих (дедуктивных) наук, основы теории доказатель­ ства и теории дефиниции. Следует отметить, что теория дефиниции предполагает в качестве интенсионального принципа Аристоте­ лево учение о предикабилиях, изложенное в «Топике».

КАТЕГОРИИ

Katègoriai. — Трактат «Категории» по уже давно сложив­ шейся традиции помещают в «Органоне» первым.

О порядке, а тем более о точном времени написания отдель­ ных логических трудов Аристотеля могут быть высказаны лишь предположения. Но можно с уверенностью сказать, что они были созданы прежде «Физики» и основных философских сочинений Стагирита — «Метафивики» и «О душе». Весьма вероятен, по мнению В. Виндельбанда, В. Ф. Асмуса и др., «двухэтапный» порядок создания логических произведений Аристотеля: еще до возвращения в 335 г. до н. в. в Афины была написана, видимо, сначала (как доказывал У. Д. Росс) «Топика», 1, III, VII и осо­ бенно VIII книги которой ВОЗНИКЛИ, ПО мнению Брандпса (Chr.

598

Brandts. Über dio Reihenfolge der Bücher des aristotelischen Organons. Berlin, 1833) и А. С. Лхманова («Логическое учениеАристотеля». М., I960), позже ее основного текста. Затем возникли «Категории». В этих работах еще отсутствует теория силлогиз­ мов, в том числе модальных, а также буквенные обозначения логических переменных (см. W. D. Ross. The Discovery of tho Syllogism. — «The Philosophical Review», 1939, vol. 48, p. 251 — 272). И. M. Бохеньскнй, беря в качестве критериев наличие т. п. аналитического силлогизма, употребление логических перемен­ ных, степень развития формальной техники анализа и доказа­ тельства, наличие проблематики модальной ЛОГИКИ, делит логи­ ческие сочинения Стагирита на три периодами высказывается в пользу такого порядка написания трудов: «Топика»; «О софис­ тических опровержениях»; «Категории»; «Об истолковании»;

II книга «Второй аналитики»; I кнпга «Первой аналитики» (за исключением глав 8—22) и 1 книга «Второй аналитики»; главы 8—22 I книги «Первой аналитики» и И книга «Первой аналитики» (см. / . М. Bochenski. Formale Logik. Freiburg/München, 195G,

S. 49-50).

Первые комментарии к логическим трудам Аристотеля соста­ вили его ученик и друг Теофраст (умер в 288 г. до н. э.), доиолинпп1ий своего учителя в вопросах о гипотетических умозаклю­ чениях (он разработал теорию разделительных умозаключений)

ио модальности суждений, а затем Эвдем, т. е. еще в школе пери­ патетиков, а также стопки Афшюдор и Корнут. Активным коммен­ тированием трудов Аристотеля по логике занимались основатель александрийской школы неоплатонизма Аммоний Саккас (II—

III вв. н. э.) и основатель сирийской школы Ямвлих (IV в. н. э.), деятельность которых в этом плане была продолжена их учени­ ками.

Вчисле ранних комментаторов «Категорий» должпы быть пазваны: римский стоик Корнут (I в. и. э.), греческий математик

иастроном Адраст Афродисийский (II в.), сирийско-римский неоплатоник Порфирий из Тира (вторая половина III в. и. э.), александрийский неоплатоник Элий (IV—VBB.), греческий грам­ матист и математик Аммоний Гермий (V—VI вв.), афпнский фило­ соф Симпликий (ум. в 549 г.). Корнут подчеркивал параллелизм между категориями Аристотеля и грамматическими элементами гроческого языка. В написанном ок. 258 г. «Введении к «Катего­ риям» Аристотеля» Порфирий, основательно изучивший коммента­ рии Адраста Афродисийского, намечает строго иерархическую схему классификации категорий, представленную затем в виде «древа» (arbor Porphyriana). Порфирий составил также «Толкова­ ние «Категорий» Аристотеля» в диалогической форме («In Aristotolis categories expositio». Gr., Parisiis, 1543). Тексты Порфирия послужили одним из отправных элементов в формировании сред­ невековой проблематики о природе общих понятий (universalia). Порфириевы комментарии специально изучались А. Буссе (1887), К. Прехтером (1921), А. Л. Субботиным (1967).

Комментарии Элия ранее ошибочно приписывались Давиду Анахту (см. «Eliae in Porphyrii Isagogen et Aristotelis Categorias commentaria». Ed. A. Busse, Berolini, 1900). Симпликий предпринял попытку интерпретировать «действие» и «претерпе­ вание» как частный случай категории «отношение» (см. «Commen­ taria in Aristotelem graeca, édita consilio et auctoritate Academiao

599

litterarum regiae Borussicae. 23 tt. in 51 partibus» (CAG). Berolini, 1882—1909, VIII).

В средние века и в эпоху Ренессанса «Категории» комменти­ ровались огромным количеством авторов, и одним из первых в их ряду следует назвать преподавателя в Оксфорде Симона из Фавершэма (конец XIII в.)· У* Оккам (XIV в.) сводит десятку Стагиритовых категорий к трем: субстанции, качеству и отноше­ нию, и рассматривает их в составе терминов первичной интенции (Guilelmus de Ockham. Quaestiones... in IV Sententiarum libros. Lugduni, 1495, I, q. 8). На схоластиков определенно повлияла аристотелевская идея о различении первичных и вторичних суб­ станций (первых·π вторых сущностей).

В«Логике Пор-Ройяля» А. Арно и П. Николя (Париж, 1662) аристотелевский перечень категорий несколько сокращен (до семи) и существенно модифицирован в следующий список: «разум», «материя», «величина», «расположение», «фигура», «дви­ жение», «покой», что в какой-то мере отражает отличие Декарто­ вой методологии от Аристотелевой.

ВНовое время «Категории» неоднократно издавались на основных европейских языках.

Проблематика «Категорий» продолжает оставаться в кругу интересов современной нам формальной логики. Для примера отметим, что Е. К. Войшвилло в своей монографии «Понятие» (1967) первичную субстанцию в понимании Аристотеля ставит в соответствие с «термом», а вторичную субстанцию — с «преди­ катным выражением» (указ. соч., стр. 17). Гносеологический анализ категориальпого учения Аристотеля в «Категориях» и «Топике» имеется в сочинениях В. Ф. Асмуса (см., в частности: «Античная философия». М., 1976, гл. V, § 9). Полезные анализы «Категорий» содержатся в ряде трудов, посвященных философии Аристотеля в целом. Отметим среди них: W. D. Ross. Aristotle. London, 1930; / . M. Le Blond. Logique et Méthode chez Aristote.

Paris, 1939; L. Robin. Aristote. Paris, 1944; A. E. Taylor. Aristotle. London, 1943.

И. С, Нарский и Н. И. Стяжкин

На русский язык «Категории» были переведены M. H. Кас­ торским (1859) и А. В. Кубицким (1939). При подготовке настоя­ щего издания за основу взят перевод А. В. Кубицкого,

Гл а в а в т о р а я

1Выражение «то, что говорится в связи» употребляется Аристотелем в том же значении, что и «высказывающая речь», «высказывание» в трактате «Об истолковании» (см. 17 а 2,20). —

58.2 «Подлежащее» (hypokeimenon) обозначает здесь не грам­

матическое подлежащее, а реальное под-лсжащее (см. «Вторая аналитика», 83 а 6—7, 26, 31), каковым может быть только сущ­ ность (oysia). Высказывания «то белое есть Сократ» («Первая аналитика», 43 а 35), «белое есть дерево» («Вторая аналитика», 83 а 6) не являются высказываниями в подлинном смысле этого слова: говорить так — значит либо ничего не сказывать, либо

600

сказывать не безусловно, а лишь привходящим образом («Вторая аналитика», 83 а 15—17). Высказывания же «Сократ бел», «дерево бело» — подлинные высказывания, ибо их грамматические подле­ жащие обозначают реальные под-лежащие, а именно Сократа, дерево (см. «Вторая апалптика», 83 а 4—11). «Белое» принадлежит к тем объектам, которые сказываются о чем-либо, а Сократ и дерево — к тем, о которых сказывается что-либо. Поэтому естественно предположить, что «то, что сказывается, всегда ска­ зывается о том, о чем оно сказывается безусловно, но не привхо­ дящим образом» («Вторая аналитика», 83 а 19—20). Стало быть, хотя грамматическим подлежащим высказывания «то белое есть Сократ» является «то белое», его под-лежащее есть Сократ. Фразу «в высказываниях «то белое есть Сократ», «белое есть дерево» нечто сказывается привходящим образом» не следует понимать в том смысле, что Сократ и дерево суть привходящие свойства белого. В ней утверждается, что грамматически вполне коррект­ ные высказывания «то белое есть Сократ», «белое есть дерево» онтологически и тем самым логически некорректны. Именпо это обстоятельство имеет в виду Аристотель, когда полагает, что первые сущности (единичные вещи) не сказываются ни о чем, разве только привходящим образом (см. 1 b 3—6; «Первая ана­ литика», 43 а 32—36). — 54.

3 Т. е. частью его (подлежащего) определения. См. «Мета­ физика», 1023 b 23—25; «Физика», 210 а 18—20. Поскольку нечто есть часть определения некоторого подлежащего, можно сказать, что оно содержится в его определении. Допуская воль­ ность речи, можно также сказать, что оно содержится (enyparchei) в подлежащем: содержится, но не находится. См. 3 а 32; «Мета­ физика», 1038 b 15—34.— 54.

4 Сравним два высказывания: «Сократ бел» и «Сократ — человек». Белое находится в теле Сократа. Именно поэтому мы и пазываем его белым, т. е. имя белого — «белое» — сказывается о Сократе. Однако само белое н, стало быть, его понятие, его определение («цвет, рассеивающий зрение», см. «Топика», 119 а 30; «Метафизика», 1057 b 8—9) не сказываются о Сократе. Ведь Сократ не есть цвет, рассеивающий зрение, и вообще не есть цвет. Определение белого не является частью определения Сократа. С другой стороны, человек не находится в Сократе в том смысле, в каком белое (и вообще какое-либо качество) находится в нем. Определение же человека («двуногое существо, живущее на суше») или некоторые части его определения («двуногое существо», «существо, живущее на суше», см. 3 а 17—28) сказываются о Сократе. — 54.

5 Условия «нечто говорится (не говорится) о подлежащем и находится (но находится) в подлежащем» не подразумевают, что дело касается одного и того же подлежащего. Эти условия удовлетворяются и в том случае, если одно и то же нечто гово­ рится (не говорится) об одном подлежащем, а находится (не на­ ходится) в другом. — 54.

Г л а в а т р е т ь я

1 Это утверждение можно записать символически двояко в зависимости от природы подлежащего: 1. Подлежащее есть какая-то первая сущность, скажем с: А (с) z^> [Ба А г^> Б (с)1·

601