АККАДСКИЕ ЗАКЛИНАНИЯ ИЗ ВАВИЛОНИИ И АССИРИИ (И.С.КЛОЧКОВ)
Заклинания — это один из древнейших жанров древневосточной словесности. Ассиро-вавилонские заклинания изучаются уже почти 150 лет. За это время месопотамским заклинаниям были посвящены десятки и даже сотни публикаций; были предложены и несколько систем их классификации. Самая ранняя версия, записанная ассирийскими учёными писцами в Ниневии в VII в. до н.э., была обнаружена при раскопках знаменитой библиотеки Ашшурбанипала в XIX в., и издана Э.Эбелингом в составе собрания ассирийских религиозных текстов (Ebeling 1915–1919; см. также: Zimmern 1915/16, 204-229; Bottero 1985, 65–112). Составил (а скорее скопировал) данный список некий Кицир-Набу, жрец-заклинатель, сын Шамаш-ибни, заклинателя из храма Эшара. В приписке–колофоне сказано: «Согласно древнему подлиннику списано и сверено. Табличка Кицир-Набу etc». Выражений «из уст» (kī pī PN) или сходных в колофоне нет, что, вероятно, говорит о том, что Кицир-Набу был лишь владельцем и копиистом таблички. Текст, о котором идёт речь, представляет собой перечень заглавий почти пятидесяти весьма пространных ритуалов самого разного предназначения «сборников» («серий») заклинаний, которые обычно их сопровождали. Среди них «омовение уст» (mīs pī), «омовение рук бога», «утешение сердца божия», «дом омовения» (bīt rimki), «сожжения» (Šurpu и Maqlû), медицинские заклятия и прочее.Данныйсписокритуаловизаклинанийиногдаусловноназывают «ассирийским учебником магов» (последнее слово вызывает у автора этих строк возражения, лучше уж заменить его оборотом «жре- цов-заклинателей» или же «экзорцистов». См.: Фоссе 2001, 19, 28). По-аккадски этот список назывался rēšē iškāri mašmaššūti — «заглавия заклинаний» или «начальные (слова) заклинательных “серий”». В нём приводились важнейшие тексты, знание которых было необходимо жрецам — заклинателям для осуществления их повседневной магической практики.
Заклинания и предзнаменования большую (если не бóльшую) часть корпуса ассиро–вавилонских текстов религиозного содержания. При всём разнообразии этого рода текстов, при всём том, что многие из них не лишены художественных достоинств, большинство современных исследователей отказывает им вправе именоваться «литературными», так как они не были предназначены для того, чтобы
195
ублажать эстетические запросы древних слушателей и читателей. Это, вероятно, справедливо, но здесь стоит отметить, что само слово «литература», «литературный» едва ли может быть применено к большому числу древнемесопотамских произведений. Гимны богам и царям, плачи о разрушении городов и храмов, многие эпические произведения (культовый эпос «Энума элиш», например), отдельные пассажи в царских надписях и даже произведения так называемой «литературы премудростей» (разного рода поучения, поэмы о «невинных страдальцах» и т.д.) преследовали прагматические, в лучшем случае дидактические цели. И в этом они не столь уж разительно отличаются от заклинаний и заговоров, даже если они обладают несомненными (с нашей точки зрения) художественными достоинствами. Слово «литература» сравнительно недавнего происхождения; за ним стоит целый комплексявленийипроцессов,которыенебылиизвестныобитателям Древней Месопотамии. Иным было социальное положение древних составителей или авторов текстов, их отношения со слушателями или читателями, другими были принципы тиражирования / копирования произведений. Древнемесопотамский автор (учёный, писец или жрец при храме либо при дворце) получал определённое ему содержание (натуральнымипродуктами)заисполнениесвоих«служебныхобязанностей» вне зависимости от его сочинительских усилий. Кажется, нет свидетельств о том, что кто-то из древнемесопотамских учёных был награждён правителем или храмовым начальством за создание гимна или иного произведения. В арабских преданиях средневековой поры мы постоянно читаем о щедрых дарах, которые поэты нередко получали от властителей за сочинённые ими стихи (и эмир велел набить ему рот золотыми монетами или жемчугом). Дорогие подарки получали и отличившиеся поэты средневековой Европы. Распространение «глиняных книг» шло обычно путём копирования текстов заинтересованными учёными коллегами сочинителей. Иногда авторучитель мог отобрать удачные копии, выполненные его учениками, и как-то распространить их, но о специальных скрипториях известий, насколько мне известно, нет. Возможно, лучше говорить о «словесности» древнего Ближнего Востока, как это предлагал некогда С.С.Аверинцев, и толковать данный термин расширительно. Ведь к разряду словесности / литературы относят немало богослужебных и литургических, византийских и древнерусских произведений, и никого это почему-то не смущает. За что ж такая строгость в отношении творчества народов Древней Месопотамии?
196
В научной литературе порой проводят различие между заклинаниями / заговорами и молитвами. Первые были ещё очень далеки от молитвы. «В заклинаниях богов не умоляли, им отдавали приказания, спасения ожидали не от их доброй воли, а от всемогущества произносимых слов, и именно от этого происходило такое многословие (приказ многократно повторялся в разных формах — И.К.)» … Со временем ассирийцы приходят «к признанию того, что боги не просто пассивно подчиняются приказам их заклинаний, но вольны согласиться или отказать человеку в помощи… Значит, приходилось принять от милости то, чего … нельзя было получить силой. К счастью, боги, хотя и ускользали от тирании человека, всё же оставались восприимчивы к темсредствам подкупа, которымион располагал. Их не могла оставить равнодушными лесть, и им было трудно не выступить в пользу тех, кто превозносил их могущество и доброту… Поэтому значительное количество заклинаний удивительно похожи на гимны…» (Фоссе 2001, 180–181). И ещё: «магический обряд принуждает,религиозный согласовывает»(тамже,с. 191).Впрочем, провести различие между заклинанием и молитвой было порой непросто и ассирийцам, а не только нам. В так наз. «Молитве богу Нинурте» текст определяется четырежды: в самом начале (строка 11) он назван «заклинанием» (šiptu); в строке 33 — «мольба, просьба» (unnīnu) и «призыв, молитва» (teslītu); в строке 42 — вновь «заклинание воздевания рук» (šiptu nīš qāti) (Л.А.Липин. Аккадский (ассиро-вавилон- ский) язык. Вып. I, Л. 1957).
Бóльшая часть аккадских заклинаний носит «оградительный» характер: они обращены к предотвращению возможных дурных последствий действий демонов, колдунов, ведьм, к исцелению лиц, заболевших в результате их деятельности, очищению пострадавших от нечаянного нарушения каких-либо табу или правил и т.п. В «Вавилонском пантеоне» А.Даймель перечисляет более 3 тыс. божеств и демонов (Deimel 1914). И самый ничтожный из них мог причинить человеку множество бед и неприятностей; древнему жителю Месопотамии приходилось всё время быть настороже и отбиваться от всевозможных враждебных происков. Но есть и приятные образцы положительной магии: это приворотные заклинания («присушки») «Эа любимцалюбит…»,«Держутебя!..»;заклинанияизсерии«Поднятия сердца», что означало «укрепление / восстановление» мужской силы; «Ветер, подуй! Содрогнитесь, горы!» и др. (см.: “Когда Ану сотворил небо”, 214 и сл.). Особый интерес представляет заклинание так
197
сказать коммерческой направленности — «На процветание корчмы», снабжённое весьма подробным описанием соответствующего ритуа-
ла (см.: Клочков, 2006, 267–268).
Большинство ритуальных и заговорных текстов, которые были найдены в городах Ассирии, имеют вавилонские и шумерские прообразы. Ассирийцы 1-ой пол. I тыс. до н. э. главным образом собирали
исистематизировали произведения, сложившиеся в более ранние периоды месопотамской истории: серия «Злые духи» была составлена на шумерском языке и записана вавилонскими писцами в старовавилонский период (нач. II тыс. до н.э.); переведены на аккадский язык они были в Ниневии спустя 500 лет. К ассирийским можно отнести серии «Сожжений» — «Šurpu» и «Maqlû», хотя и они, вероятно, имели вавилонскую основу, но окончательную форму получили в VIII в. до н. э. «Основная заслуга в формировании канона магии… принадлежит вавилонянам, основа магического опыта — достижение шумеров, а фиксацию канона и введение его в систему образования нужно считать заслугой ассирийцев» (Фоссе 2001, 35).
Подобные утверждения выглядят достаточно правдоподобно, но настоящих текстовых материалов у нас не так уж много. Культовые тексты создавались и бытовали, вероятно, в устной форме в жреческой среде.Полагают,чтожрецыизаклинателидовольнодолгоевремяоставались неграмотными. Грамотой владели храмовые администраторы
— практики, руководившие храмовой хозяйственной деятельностью. Их писцовые навыки и искусство, возможно, не вызывали большого доверияудревнихжрецовизаклинателей;письменностьмоглаказаться им не очень-то подходящим средством для закрепления сакральной традицииилишьпозднееполучилаунихпризнание.Такилииначе,но в этой области в наших знаниях много пробелов; о многом приходится говорить очень осторожно, предположительно.
Приизученииассирийскоймагическойпрактикиотмечалисьтри вида источников: амулеты-обереги с заговорами; «межевые камни» (кудурру)и закладныенадписи (темену), содержавшиеформулы проклятий тем, кто на них посягнет; пространные собрания заклинаний
иритуальных формул. Многие таблички некоторых «серий» содержат более 200 и даже 300 строк.
Записи заклинаний становятся особенно многочисленными в I тыс. до н.э. Видный исследователь Т.Якобсен видел в этом обращении к магизму известный «упадок и брутализацию» религиозной мысли и чувства древних обитателей Месопотамии (Jacobsen 1976,
198
223-239). Вероятно, так оно и было, но нельзя исключить и того, что в эту пору писцы стали более тщательно фиксировать то наследие, которое в более раннее время существовало изустно. Трудно представить, что в III-II тыс. до н.э. подобных текстов было много меньше, чем в более позднюю эпоху.
Здесь возникает весьма важный и интересный вопрос о соотношении ритуальных действий и слова, заклинаний. Н.Ф.Познанский высказал еще в нач. XX в. гипотезу о том, что первоначально ведущую роль играли магические действия, а слово стало оттеснять и заменять их сравнительно поздно (Познанский 1995, 146-151). И в конце концов слово вытесняет действие.
Вышемыговорилио«коммерческом»заговореисопроводительном описании ритуала, который, быть может, уже мало кто помнил.
9.Заговор (на) процветание корчмаря (у) твоего причала.
10.Обряд таков: прах с причала, прах с переправы, прах с моста, прах с перекрестка четырех улиц,
11.прах (из-под городских) ворот…
12.прах (взятый у) двери пекаря, прах (взятый у) двери дома корчмаря, чья прибыль велика,
13.[Берешь…все] эти (кучки) праха, [толчешь]…
14.…заклинание(это)7разпроизносишьипростираешьсяниц.
15.(Весь) этот прах с водой смешиваешь, заклинание (это) 7 раз произносишь, дверь дома (этой смесью) забрасываешь.
16.……………………………………………………….
Смысл действия вполне ясен: бросая землю со следами многих прошедших людей в дверь корчмы, направить их «симпатически» в данное заведение.
Магическая практика разных народов во многом схожа. Трудно удержаться от того, чтобы не привести тут русское «торговое» заклинание из сборника: Майков 1997, 141:
«326. Как пчелы ярые роятся да слетаются, так бы к тем торговым людям купцы сходились.
Сказать на мед, и им намазаться. (Из судного дела 1639 г.: Забе-
лин. 1852, с. 488)»
На данном этапе работы составить полный тематический перечень аккадских заговоров и ритуалов затруднительно. Отметим лишь ряд важнейших:
Заговоры, направленные на отвращение или изгнание злых демонов.
199