Тема I. Рождение египетской литературы.
Древний Египет является родиной художественной прозы в мировой цивилизации. Причём речь идёт о высокохудожественной прозе в жанрах повести, эссе и поучения. Здесь впервые был создан особый литературный язык и осознано богатство его эстетических и художественных возможностей. Здесь же начало формирование само явление авторства, необходимо включающее особый авторский язык и художественные выразительные средства эстетической реальности. Египетский автор в творческом поиске средств отражения мира индивидуальных переживаний остановился на грани создания художественной картины пейзажа. Важно подчеркнуть, что все выше сказанное относится хронологически к самому нач. II тыс. до н.э., а то и к рубежу предшествующего тысячелетия.
Второй удивительной особенностью этой литературы было то, чтородившисьсразу,онапросуществовалакакживоеразвивающееся явление едва ли столетие и, став в самой древности Египта классикой, законсервировалась, более уже не возрождаясь творчески.
Однаизраспространённыхсхемпоступательногоразвитиялитературы выводит сложные позднейшие её формы из предшествующих простых. Нивелируя многие индивидуальные особенности, можно было бы предложить общую схему, в которой к истокам мы отнесём песенное творчество, не имеющее ещё строгого жанрового разграничения и, тем более, авторской оформленности. На смену песне приходит храмовая оратория, песенное сопровождение сакральной драмы. Параллельно — формирование эпических текстов в устном сказительстве. Следом возникает художественная драма, лексически представленная в греческом θεώρημα “зрелище, представление”. Появлению художественной прозы в этой схеме отводится высшая ступень, которая предоставляется также высокой авторской поэзии.
Пути формирования египетской художественной литературы нельзя представить ни как поступательное развитие, ни как некую систему вообще. У истоков литературы здесь лежит прозаический текст сложной ритмической структуры и глубокой психологической направленности, который создан языком, вполне отражающим эстетику индивидуалистического, личностного мировосприятия. Хронологически вслед за этим этапом приходит время художественной притчи и сказки, уровень которых, разумеется, много проигрывает. При этом следует учитывать, что жанр басни, например, (а Египет
300
являлся одной из возможных родин этого жанра) был представлен не текстом, а, если угодно, «лубком», графикой остраконов. Египетский же эпос родился позднее всего, уже в эпоху эллинизма, едва ли не как подражание прославленным греческим образцам. Песенный жанр в Египте за пределами откровенного примитива и храмовых гимнов и царских энкомиев никоим образом не зафиксирован.
При такой мозаичной, нелинейной, может быть, даже сумбурной картине бытования египетской литературы время от времени среди, так сказать, «падения стиля и кризиса жанра» появлялись весьма неожиданно достойнейшие произведения. Здесь стоит вспомнить «Злоключения Унуамона», повесть, созданную ок. XII в. до н.э. и не имеющую, казалось бы, сколько-нибудь достойного литературного окружения в самом Египте. К VII-VI вв. до н.э., когда и в «новом мире» (Эллада, Иудея, Индия и Китай) начнёт появляться подлинно художественная литература, Египет, хотя и не утратит вовсе вкуса к словесности, всё же будет выглядеть куда как скромно, чтобы не сказать более.
Условия рождения художественной литературы Египта. Что,
собственно, здесь понимается под «художественной литературой»? Вопрос для египтолога болезненно-острый. В кругах специалистов термин «литература» иногда принято толковать, пожалуй, уж слишком широко. Многим, возможно, надо поступиться, чтобы за рамки собственно литературы вынести знаменитые своей древностью и пространностьюсодержания«Текстыпирамид»ипоройоченьяркие, не без вкуса составленные так называемые «биографии» египетских вельможСтарого(Древнего)царства.Нотутужделопринципа:культовые тексты, как бы искусно они ни были составлены, в Египте не могли быть литературой авторской, литературой, творящей особый мир эстетики переживаний личности.
Следуя этой мысли, нам надлежит рассмотреть прежде других вопрос об условиях, в которых в Египте возникла ценность особого рода — ценность индивидуального мироописания, понимаемая как одно из тех благ жизни, к которому надо стремится. Ведь это факт: рукописистекстамисреднеегипетскойпрозыдосталисьнамнеизбиблиотек,неизмираживых,аизгробниц,будучинекогдаунесёнными с собой в мыслимое Инобытие, в бессмертие. Так что сверхценность египетского мироописания — культовое бессмертие — и эстетическаяценностьхудожественногословабылипоставленысамимиегиптянами в один контекст!
301
Сами египетские авторы ощущали себя людьми нового мира, своего рода «эпохи Возрождения», которая пришла на смену «времени болезни». В реальных исторических условиях это соответствовало эпохе установления XII дин., непосредственный предшественник которой, Аменемхет I принял в качестве одного из царских имён эпитет Луны — «Повторяющий рождения». В политическом плане это была эпоха внутренней социальной нестабильности, что нашло отражение в эсхатологических ощущениях, навязчивых ксенофобии
имизантропии у современников. В кругу высокой образованности, по-видимому, среди писцов царской резиденции находились люди, которые впервые оценили действительность как несоответствующую ожиданиям. Подобно тому, как они создавали фантастический мир сакральных описаний Инобытия, некоторые из них решились создать мир, в котором всё происходит согласно их оценкам, их воле, но так чтобы это была картина мира земной жизни. От этих произведений веет жутким холодом одиночества и отчаянной надежды. Это эстетика переживаний, в которых мир открывается как неизбывное зло и только надежда — как благо. Ощущение искусственности создаваемой в тексте картины привело авторов к созданию особого, литературного языка. Порой, но ещё не часто, создавалась особая лексика, «авторское слово», иные даже сознательно стремились к тому, чтобы избегать следовать традиции и даже какого-либо подражания. Выразить мысль простым описанием казалось банальным, каждая из них должна была быть заключена в особую форму, соединяющую две, три, а порой даже пять синтагм воедино. На фоне недалёкой веры в магическое слово появляется слово почти бездонной эмоциональной нагруженности, воплощённое на письме. Любопытно, что египетский художественный текст как будто не составлял книги как таковой
иникогда не иллюстрировался, в отличие от текста сакрального. Но пользовался, должно быть, не менее высоким отношением к себе.
АНАЛИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
Тема II. «Сказка о потерпевшем кораблекрушение».
Время создания: рубеж XI/XII дин. (С.С.Игнатов) или позднее Среднее царство. Почерк рукописи всё же достаточно архаичный. В оценках египтологов произведение прошло путь от волшебной сказки до текста скрытого исторического содержания и философской притчи.
302
Сюжет произведения. Некий «муж первый положением» возвращается из экспедиции на юг далеко за пределы первых нильских порогов. Идёт беседа между ним и его спутником-слугой, который, желая подготовить господина к царской аудиенции, рассказывает, как однажды он с большой удачей выбрался из трудного положения, представив в своей речи происшествие в самом выгодном для себя свете. А вышло с ним так, что корабль, на котором он отправился на Синай, был захвачен бурей и пошёл ко дну. Сам же рассказчик, причём отнюдь не мореход, один из всей команды спасся на незнакомом острове, который при первом знакомстве предстал как рай земной. Но оказалось, что это место уже за пределами мира и обитает на этом острове страж в виде гигантского Змея. Властелин острова поведал о том, что некогда здесь жили семьдесят пять его детей и братьев, но на небе появилась звезда, и вспыхнул на острове огонь. Все погибли, кроме него. Змей предсказывает человеку счастливое возвращение и наделяет дарами Земли Бога. По счастливом возвращении рассказчик был пожалован царём так, как никогда не бывало прежде. Но эта притча не радует достойного мужа и он отвечает в горькой и даже несколько презрительной насмешке, которой текст и завершается.
Дискуссия по поводу структуры текста и его композиции. Модель сказочного повествования. Литературная модель «беседы слуги
игосподина». Ближневосточная традиция «литературных загадок». Концепция «семантических кругов». «Поэма о скрытом смысле»?
Исторические реалии в тексте. География и топонимика. Титулы героев. Обстоятельства награждения спутника-рассказчика. Корабль
икоманда. Аналогии с надписью Хатшепсут об экспедиции в Пунт.
Сопоставление с текстами сакрального характера. «Тексты саркофагов» и «Книга Мёртвых».
Содержательная сторона притч. Притча о корабле и его гибели. Притча о семидесяти пяти змеях и их гибели. Притча о «женщине малой» и о том, как Змей обменял её на мудрость. Единственное желание Змея.
Афористичность текста и его метрическое построение.
Тема III. Произведения «пророческой литературы» (на примере «Пророчества Неферти»).
Время создания: по-видимому, в эпоху правления Сенусерта I или вскоре после него. Почерк рукописи Эрмитажа относится к позднейXVIIIдин.СогласноЖоржуПознеру,типичныйпример«царской
303
пропаганды»правленияАменемхетаIкак«золотоговека».Текстоказал влияние на формирование научных взглядов относительно 1-го переходного периода, который представал как «эпоха смуты».
Сюжет произведения. Утренний приём во дворце. Собрание всей земли пред царём-праведником Снофру. Призывают мудреца «Востока» Неферти. Снофру желает узнать будущее, так как настоящее мимолётно. Неферти вступает в «беседу с сердцем», внутренний медитативный диалог. Картина будущего ужасна. Полная природная катастрофа. Пересыхает поток Египта, в небе пропадает живительный северный ветер, солнце появляется на небе только на час, пустыня подступает к жилищу человека. Следует катастрофа социальная: с востока вторгнутся в Египет варвары и извратят сердца тех, кто пашет землю, люди снимутся с насиженных мест и переберутся в болота, брат пойдёт на брата, сын на отца, перестанут служить усопшим предкам, люди будут бояться смерти, человек замкнётся в себе, и по всей стране будет слышно: «Пощади меня!». Однако по прошествии времени с юга придёт человек и сын человека, который воспримет божественное имя и силу, станет царём и соберёт землю разрозненную в кулак. Отразит варваров и настанет процветание и радость.
Структура текста и его композиция. Внешняя структура: приём (элемент так наз. «царской новеллы») и наставления мудреца (свидетельство Диодора о распорядке дня у царя). Внутренняя структура: природный катаклизм — гибель мира — эсхатология сакральных текстов; социальный катаклизм — тема заброшенности человека в мир, недостижимость блага, в целом мире один сотоварищ — сердце (раскрывается на примере текстов «Беседа разочарованного» и «Беседа Анху»).
Исторические реалии в тексте. Исторический царь Снофру и его эпоха. Снофру в литературе Египта. «Собрание всей земли» и место собраний (QNB.T) в административной системе. Историчность «пророчествующих» и декрет Хоремхеба. Тезис о «царской пропаганде». Реалии «эпохи смут» (по работам А.Е.Демидчика). Царь Амени и исторический Аменемхет I.
Авторство и авторская позиция в тексте. Сопоставление авторского языка и литературных клише. Человек, а не бог в центре литературной картины мира. Специфическая лексика и художественные приёмы.
Метрическое построение текста. Сравнительный анализ, для построения парадигмы используется «Беседа Анху со своим сердцем».
304