Материал: conflictsxxi-2015

ном противоборстве разных групп и тем максимально расшатать власть.

Уже сейчас масштабно нарушена работа институтов, ответственных за правопорядок, социальную защиту, поддержание производства. Деморализовано общество и утрачено доверие между разными его группами. Отсюда недалеко до полного развала суверенного государства с единым экономическим и политическим пространством, которое подвергается хозяйственной дезорганизации, вступая в полосу архаизации и хаотизации всех видов общественных отношений и связей, что ведет к деградации власти и открывает дорогу для сил, увлеченных идеей религиозной экспансии и ее государственного оформления.

Такой поворот тем более драматичен, когда речь идет о таком относительно благополучном светском государстве, как Сирия, которому под влиянием собственных ошибок и просчетов, а равно и внешних обстоятельств не хватило времени для осовременивания модели экономического роста и преобразования институтов политического руководства обществом.

Экономический коллапс после Арабской весны

Сирия реально столкнулась с таким угрожающим явлением, как деиндустриализация. Государственные капиталовложения сократились на 75% еще к 2013 г., а частные инвестиции «провалились» на 80%.

В целом нанесенный капиталу ущерб до начала 2013 г. регистрировался на уровне чуть ниже 38 млрд долл., чем общие потери страны явно не ограничиваются. По некоторым данным, совокупные потери экономических активов полутора-двухлетней давности определялись почти в 85 млрд долл., что равняется примерно 150% ВВП 2010 г. В принципе, эта цифра в реальности может быть еще более высокой. Но общий ущерб точному исчислению, естественно, не поддается, поскольку боевые действия против экстремистских групп не прекращаются до сего времени. Интенсивность их даже растет с началом наступления ИГИЛ, а, следовательно, растут и разрушения.

156

Во всяком случае, еще в 2012 г. признавалось, что на выход из экономического коллапса стране потребуется не менее 30 лет, и это явно не последний срок, который не раз будет переноситься и который находится в прямой зависимости от масштабов разрушений и цены восстановления1.

По прошествии некоторого времени после возникновения событий на Ближнем Востоке делались попытки выявить ущерб от них. Международная экспертиза установила, что до осени 2011 г. он складывался из сокращения совокупного ВВП пострадавших стран более чем на 20 млрд долл. и бюджетных потерь в размере 35 млрд долл. из-за падения доходов и сворачивания экономической активности на ряде направлений. То есть, в общей сложности ущерб за три квартала указанного года был оценен в 55 млрд долл.2 Однако представляется, что при расчетах не были учтены как минимум упущенная выгода и косвенные потери, образовавшиеся в ходе противостояния3. Общие потери арабских государств, находящихся в состоянии конфликтов – как от экономических, так и внеэкономических факторов – могут, вероятно, составлять цифру значительно большую, чем было в Кувейте после его конфликта с Ираком или же в Ливии после убийства Каддафи.

В частности, потери Кувейта оценивались в 600–800 млрд долл. Понятно, что сопоставление их с текущими последствиями войн в регионе условны и достоверны в ограниченной степени, поскольку и сам исходный материал, скорее всего, приблизителен. В случае с Ливией ущерб от авиационного воздействия НАТО и боевых действий повстанцев на местности был весьма велик, а подсчеты затруднены объективными причинами. Видимо, неслучайно экспертные оценки не озвучиваются. Хотя британская ВВС рискнула предположить, что разрушения могут в стоимостном вы-

1Филоник А. О. Сирийская экономика приходит в негодность // Новое восточное обозрение, 2013. URL: www.journal-neo.com.

2URL: http://www.thedailynewsegypt.com/economy/Cost-of-Arab-Spring-more-than- $55-billion:-report-dp2.html.

3Филоник А. О. Вокруг арабской весны: социально-экономические процессы в арабском мире (общее и особенное) // Ближний Восток, арабское пробуждение и Россия: что дальше? М., 2013. С. 46.

157

ражении колебаться в пределах 200–400 млрд долл.1 Это «уважаемая» сумма, хотя в Ливии не было разгрома нефтепромыслов, масштабных перемещений тяжелой техники за пределами дорог, загрязнения морской акватории. Но разрушение ряда городов, коммунальной и социальной инфраструктуры, упущенная выгода от несостоявшихся сделок и контрактов на поставку углеводородов, потери в живой силе и дорогостоящей военной технике обошлись явно очень дорого, хотя активная фаза гражданской войны имела меньшие масштабы, чем в свое время в Кувейте.

Видимо, нет оснований сомневаться в том, что расходы на восстановление жилого фонда и социальной и экономической инфраструктуры могут отличаться относительно первоначальных прикидок. Такая тенденция связана с общей ситуацией на мировых сырьевом и товарном рынках, которая легко переходит из стабильного в неустойчивое состояние не только по объективным причинам экономического ряда, но и в связи с биржевой игрой и политическими манипуляциями, направленными на ослабление тех или иных сегментов этого рынка.

Кроме того, само поле восстановительной деятельности для стройиндустрии на подобном фоне остается обширным, и при растягивании работ появляется больше рисков, проистекающих из склонности инвестиций уходить в дефицитное состояние, а стоимости цемента, камня, металла и других компонентов подобного рода – подвергаться регулярному удорожанию.

Чтобы понять, какие расходы могут ожидать разгромленные экономически страны, можно сравнить их с примерами, которые дает Катар. Понятно, что все сравнения (как и приводившиеся выше) условны, поскольку это малое государство Залива обладает гигантским финансовым заделом и может позволить себе строительство впрок и вполне роскошного жилья для населения всего в два миллиона человек. А это многократно ниже, чем в Ираке, Сирии и Ливии. Но даже в Катаре на передний план в настоящее время выходит сооружение более дешевого жилья, правда, без потери его качества.

1 Agenda al-youm // ВВС, 24.02.2011.

158

Ив этом случае монархия вкладывает впечатляющие средства

встроительство взамен устаревшего жилого фонда, который, неважно по каким причинам, выбыл из оборота – военным или в связи с износом. Важно видеть, какие средства тратятся на сооружение новых кварталов и районов.

Иесли посмотреть на мобилизованные на эти цели средства, можно понять, что подобные величины многократно превосходят физические возможности трех основных государств-объектов военных действий и центров длительной в перспективе нестабильности.

На конец 2011 г. стоимость намеченных и осуществлявшихся в

Катаре объектов оценивалась в 214 млрд долл., и с 2005 г. легко выросла на 40%1. А ведь Катар очень небольшая страна, которая не может сравниваться по размаху строительства с тем, что ожидает в будущем каждую из трех стран. Они ныне переживают этап нарастающих разрушений, и потребности их в восстановительных работах и новом строительстве вряд ли можно сопоставить даже с катарским феноменом с точки зрения затратности ожидаемого процесса.

Во всяком случае, еще в середине 2011 г. МВФ подсчитал, что на тот период для внешнего финансирования потребностей Ближнего Востока и Северной Африки понадобились более 160 млрд

долл. в течение трех лет, чтобы подготовить их к фундаментальным изменениям в экономических моделях2. Видимо, это следует понимать так, что речь идет именно о восстановлении утраченного хотя бы до прежнего уровня, иначе модели не смогут состояться без соответствующего обустройства необходимых ниш. Другими словами, с помощью этих средств должны решаться вопросы глобального порядка для нефтеимпортирующих государств Арабского Востока, раз его подталкивают к «фундаментальным изменениям»

вего воспроизводственных системах.

А чтобы обеспечить успешность попыток их реабилитации и выведения на более высокий уровень экономической организации,

1The Commercial Bank of Qatar. Qatar Construction Sector. 1st ed. 2012. P. 15–16.

2Филоник А. О. Указ. соч. С. 48.

159

явно потребуется сумма, значительно превышающая обозначенный объем. По крайней мере, опыт прошлых десятилетий экспериментов с арабскими экономиками в их отстающем спектре показал, что наличных средств для прорыва никогда не хватало и результаты всегда оставались, в лучшем случае, половинчатыми.

При этом приведенная цифра не учитывает ассигнований из собственных бюджетов каждой из конкретных стран, финансовые ресурсы которых при напряжении внутренних источников накопления едва ли могут быть больше привлекаемых по внешним каналам. Всегда основные тяготы ложатся, конечно же, на плечи того, кто выступает в роли заемщика. Потенциальным донором могут, скорее всего, стать промышленно развитые нации и богатые арабские государства. И если их согласие на эту роль будет получено, то за эти вливания пострадавшие страны должны будут расплачиваться в полной мере.

Между тем, режимы, естественно, и сами со временем способны к мутации в направлении к рыночным моделям, поскольку до событий уже совершили достаточно серьезные шаги в сторону реструктуризации и снижения роли государства в экономике. Но замедленность прохождения ими контрольных этапов раздражает Запад, порождает в его глазах опасность рецидивов и мешает ему унифицировать мир на основе западной модели.

Сообразно с этим располагаются и силовые линии, которые проходят через конфессиональные антагонизмы, противоречия между богатыми и бедными странами, между демократическими тенденциями и авторитаризмом, монархическими и светскими режимами. Есть проблема ближневосточного урегулирования и курдская проблема. Набирают силу проблемы охраны окружающей среды, продовольственного и водообеспечения и т.п. Очевидно, что Арабский Восток является сгустком самых разнообразных проблем, которые различаются между собой по степени выраженности, но несмотря на это имеют сложные контуры, мощно пересекаются и образуют крайне противоречивую политическую ткань региона, прочность которой вызывает большие сомнения.

Развернувшиеся войны внесли еще большую неопределенность в динамику общественно-политических и социально-экономичес- ких процессов, в русле которых вызревают новые расколы и анта-

160