Материал: conflictsxxi-2015

ного клана («семьи»)1. (Так же, впрочем, вели себя и многие другие арабские президенты и короли). Так что, хотя суннитско-шиитское соперничество, другие межконфессиональные, а также межнациональные разногласия продолжают оставаться реалиями Ближнего Востока и Северной Африки, не менее актуальны здесь определяющие жизнь государств различные формы патронажноклиентельных отношений, авторитаризм (приближенный в ряде случаев к диктатуре), социально-экономическое неравенство различных социальных групп населения, часто вовсе не зависящее от их принадлежности к какой-то определенной конфессии или к ка- кому-либо этносу.

Некоторые государства Ближнего Востока находятся либо в стадии распада (Ирак, Ливия, Сирия), либо близки к серьезному гражданскому противостоянию (зона палестино-израильского конфликта, Ливан). Даже там, где внутриполитическое положение относительно стабильно, вызревают этноконфессиональные противоречия, грозящие в перспективе привести к социальному взрыву (Алжир и, возможно, снова Египет). Небывалого масштаба достигла угроза терроризма и радикального экстремизма.

Одна из серьезнейших угроз нынешней ситуации в сфере как региональной, так и глобальной безопасности состоит в том, что, если во времена холодной войны имелись механизмы взаимодействия между двумя «полюсами» (один из которых представлял

СССР, а другой – США, что позволяло, по крайней мере, предотвратить во многих случаях перерастание локального конфликта в крупномасштабную войну), то на сегодняшний день такого рода механизмы отсутствуют.

Уже сказано достаточно много, в том числе и российскими востоковедами2, о том круговороте нестабильности, в который за-

1Al-Rasheed M. Middle East dictators feed sectarianism // Al-Monitor, December 15, 2014. URL: http://www.al-monitor.com/pulse/originals/2014/12/sectarianism-does-not- explain-arab-world-turmoil.html.

2См. подробнее: Ближний Восток, Арабское пробуждение и Россия: что дальше? Сборник статей / Отв. ред. Наумкин В. В., Попов В. В., Кузнецов В. А. М.: ИВ РАН, 2012; Руденко Л. Н., Занбуа М., Филоник А. О. Арабский мир на перепутье (революция против экономики). М.: ИВ РАН, 2014; Россия и Большой Ближний

16

тянула страны региона Арабская весна, прибавившая миру несколько новых конфликтов и поднявшая волну радикализации. Многократно усиленная действиями экстремистов всех мастей, она воплотилась в «Исламском государстве» (ИГ), создатели которого, выпрыгнув, как черт из табакерки, из водоворота иракской междоусобицы, серьезно угрожают теперь региональной и международной безопасности.

Осознавая это, многие эксперты и политики в США начинают признавать ошибочность американской тактики, заключавшейся в поддержке в начальный период Арабской весны любых без разбора протестных движений, если они выдвигали лозунги низвержения диктаторских, коррумпированных режимов, установления социальной справедливости. Такая тактика привела к стратегическим просчетам, кульминацией которых стало явление миру ИГ, или ИГИЛ («Исламское государство Ирака и Леванта»)1.

Комментируя ситуацию вокруг него, Грэм Фуллер заявил в одном из своих интервью: «… США – один из ключевых создателей этой организации. Соединенные Штаты не планировали создавать ИГИЛ, но их разрушительные интервенции на Ближнем Востоке и война в Ираке стали главной причиной рождения ИГИЛ. … эта организация стартовала с протестов против американского вторжения в Ирак. В те дни она получила поддержку со стороны многих суннитов, не являвшихся исламистами, именно за позицию ИГИЛ в отношении оккупации Ирака. Я думаю, что даже сегодня ИГИЛ поддерживают многие сунниты, которые чувствуют себя ущемлен-

Восток. М.: Российский совет по международным делам. М.: Спецкнига, 2013; Арабский кризис и его международные последствия. М.: ЛЕНАНД, 2014.

1 По сути, в Ираке и, особенно, в Сирии американцы воспроизвели сценарий, разыгранный ими в 1980-е годы в Афганистане – с одной только разницей, что там местные радикальные и террористические движения получали от США политическую поддержку вместе с современными видами вооружения для борьбы с «советскими оккупантами», а когда эта борьба закончилась, обратили полученное оружие против самих США. Что-то подобное, кстати, может произойти и в случае, если США/НАТО начнут осуществлять массированные поставки вооружения на Украину, и тогда локальный конфликт на Донбассе будет иметь все шансы разрастись до масштаба общеукраинской гражданской войны. Другое дело, что метастазы этого конфликта, включая его криминальную и террористическую составляющие, поразят не США, а Европу.

17

ными шиитским правительством в Багдаде…. Я думаю, что с уходом Малики и заменой его на кого-либо другого, кто сможет соблюдать шиитско–суннитский баланс, поляризация в Ираке уменьшится. Только таким способом можно избавиться от ИГИЛ, но никак не военным»1.

Тем не менее, с осени 2014 г. по боевикам ИГ наносят удары с воздуха ВВС ряда стран, главным образом США и участников «коалиции желающих». Однако эффект от этого достаточно ограниченный: удалось только приостановить исламистский натиск, не дать ИГ расширить свою территорию, но разгромить его пока не получается.

Разумеется, перемены на Ближнем Востоке не заключены в одном только появлении ИГ. Не менее значимым событием явилось отстранение от власти в Египте «Братьев-мусульман» и избрание президентом генерала ас-Сиси (см. об этом подробнее в Главе 12), что служит знаком неприятия политического ислама, начавшего – в условиях фактического отсутствия какой-либо серьезной альтернативы – претендовать на роль главной политической идеологии региона. Оценивая в связи с этим возможные масштабы угроз безопасности для Ближнего Востока и Северной Африки, ряд экспертов указывает, в частности, на такую угрозу, как «отсутствие сильной государственности в Ливии, Сирии, Ираке, Тунисе», что, по их мнению, «приведет к новому витку экспансии терроризма. Терроризм заполнит собой политический вакуум в регионе в пределах южных стран Сахеля»2.

Тем актуальнее становится задача предотвращения конфликтов, и этот метод может рассматриваться как альтернатива полити-

1Former CIA officer says US policies helped create IS // Al-Monitor, September 2, 2014. URL: http://www.al-monitor.com/pulse/politics/2014/09/turkey-usa-iraq-syria- isis-fuller.html?utm_source=Al- Monitor+Newsletter+[English]&utm_campaign=8833cf4508- September_3_2014&utm_medium=email&utm_term=0_28264b27a0-8833cf4508- 102357629.

2Что ждет мир в этом году. Члены международной экспертной группы ПИРцентра о событиях минувшего года и о прогнозах на наступивший год // Коммерсантъ Власть, 2015, № 2, 19.01.2015. С. 36.

18

ко-военным операциям, нацеленным на то, чтобы разрешить конфликты уже после того, как они произошли.

Между тем существующие в современной конфликтологии концепции, выявляющие предпосылки и закономерности, приводящие к конфликтам и войнам, а значит, и объясняющие пути их

разрешения, базируются преимущественно на нескольких подходах1.

Социологический подход делает упор на анализе особенностей социальной стратификации общества и параметрах его основных социальных групп (классов, профессиональных объединений и пр.), проблемах разделения труда и углубления диспропорций. В рамках этого подхода особое внимание уделяется исследованию борьбы отдельных регионов внутри государства за самостоятельность и освобождение от диктата центра, что составляет суть устремлений к сецессии (отделению) – причины большинства конфликтов.

Политологический подход сводится в основном к анализу по- литико-исторических факторов (колониальных войн, карательных акций, территориальных споров и т. д.), способных сыграть решающую роль в возникновении острых конфликтных ситуаций. Уделяет он значительное внимание и трактовке роли элит (как духовных, так и политических) в создании политической напряженности и эскалации ее до уровня открытого конфликта.

Соцально-психологический подход трактует конфликт с точки зрения поведенческой психологии. Центральное место в нем занимает исследование различных видов манипулирования обществом – со стороны организаторов так называемого этнического протеста либо правительств, политиков, партий, общественнополитических и религиозно-политических движений, новых и старых элит, а также криминальных группировок, стремящихся воспользоваться выгодами, получаемыми от сопровождаемых конфликт погромов, «этнических чисток», передела собственности. Большое внимание уделяется при этом мотивации насилия2, кото-

1См. также подробнее об этом Главу 4, написанную В. А. Кузнецовым.

2См.: Тойнби А. Постижение истории. Сборник. М., 1996; Флиер А. Я. Культурология для культурологов. М., 2000.

19

рое объясняется порой стремлением деклассированных элементов взять реванш, поквитаться с более удачливыми согражданами, давая одновременно выход своим криминальным инстинктам и наклонностям.

Есть, наконец, концепции, рассматривающие конфликты исключительно в глобальном измерении, где особое место уделено внешним влияниям, роли международного фактора в разжигании конфликтов.

Существует также множество определений того, что считать конфликтом (вооруженным, военным), а что – войной (крупномасштабной, локальной, региональной и пр.)1. В этой связи заслуживают внимание дефиниции, содержащиеся в принятой в самом конце 2014 г. «Военной доктрине Российской Федерации». Там разграничиваются следующие понятия2:

–военный конфликт как «форма разрешения межгосударственных или внутригосударственных противоречий с применением военной силы»;

–«вооруженный конфликт», подразумевающий «вооруженное столкновение ограниченного масштаба между государствами (международный вооруженный конфликт) или противостоящими сторонами в пределах территории одного государства (внутренний вооруженный конфликт)»;

–локальная война, в рамках которой «военные действия ведутся в границах противоборствующих государств и которая затрагивает преимущественно интересы только этих государств (территориальные, экономические, политические и другие)»;

–региональная война между несколькими государствами одного региона, «ведущаяся национальными или коалиционными вооруженными силами, в ходе которой стороны преследуют важные военно-политические цели»;

–и, наконец, крупномасштабная война – «между коалициями государств или крупнейшими государствами мирового сообщества,

1Частично эти понятия расшифровываются в 1-м разделе монографии.

2Военная доктрина Российской Федерации // Российская газета, 30.12.2014.

20