Выполнение второй задачи также предполагало усилия по улучшению уровня жизни советских работников, восстановлению пострадавшего от налетов повстанческих отрядов советских и партийных структур. Но главным в укреплении советской представительной системы в регионе было стремление к расширению самостоятельности советского аппарата, приданию большей четкости его организации. Но, как и при переводе на рельсы нэпа сельского хозяйства, промышленности и торговли, так и здесь первые признаки отдачи от предпринятых региональными властями усилий появились лишь с момента сбора урожая 1922 г.
В 1923 г. партийное единство становиться еще крепче, а советские структуры - более приспособленными для решения хозяйственных задач. В реальности же выполнением этих задач занимались институты традиционной крестьянской общины, небывалый подъем которой был обусловлен как возрастанием роли общины в регулировании отношений государства с крестьянством, так и более мощной по сравнению с волостными и сельскими советами материальной базой общины. В результате сельские сходы не только не оставили ничего на долю советских органов, но и поглотили собой низовой советский аппарат.
.2 Повседневная жизнь крестьян в годы НЭПа
Политические и экономические предприятия большевиков в отношении деревни сочетались и с культурной «обработкой» населения. Всё это изменило (советизировало) и традиционный быт крестьян. Процесс деформации повседневных устоев деревни большевики характеризовали как процесс «культурного строительства», но между тем этот процесс шел своим непредсказуемым чередом; он выражался в противостоянии революционизма и традиционализма.
Одним из знаковых элементов досуга «по-советски» являлась книга, а также газета, журнал и другая печатная продукция; чтение всячески пропагандировалось советской властью и подавалось как наиболее цивилизованный, культурный способ заполнения свободного времени. Разумеется, книга как элемент сельского досуга не являлась изобретением советской власти. Однако, бесспорная заслуга большевиков состояла в борьбе с неграмотностью и целенаправленным насаждением культуры чтения и в городе, и в деревне.
Масштабы предпринятых советской властью мер по преодолению неграмотности населения, о начале которых возвестил декрет Совета Народных комиссаров «О ликвидации безграмотности в РСФСР» от 26 декабря 1919 г., являлись поистине грандиозными и не имели аналогов в отечественной истории.
По имеющимся данным, уже к 1927 г. в целом по РСФСР прошли обучение в системе ликбеза и получили азы образования около 6 млн. человек. По Ярославской области это - 33556 чел. за 1923 г., 36344 чел. за 1924 г. Борьба с безграмотностью признавалась лидерами компартии одной из важнейших задач, к реализации которой они не уставали призывать рядовых коммунистов и всех сочувствующих советской власти.
Широкое распространение мер по преодолению неграмотности населения и активность большевиков в ходе их осуществления во многом объяснялись тем, что такого рода меры преследовали далеко идущие социально-политические цели. Борьба с неграмотностью, проводившаяся партийно-советскими органами в рамках «культурной революции», должна была не просто повысить уровень образования советских граждан, но укрепить коммунистический режим путем соответствующего политического воспитания населения и подготовить идеологическую почву для развернутых социалистических преобразований.
В частности, в 1922 г. в Ярославской губернии было проведено 161 чтение-беседа, на которых обсуждались вопросы не только правильного ведения сельского хозяйства, но и вопросы политической грамотности. Зачастую такие чтения-беседы сопровождались тематическими выставками. Так, например, в селе Давыдково была проведения беседа на тему «Кормодобывание», которая, естественно, включала в себя и политико-исторический аспект.
Помимо такого неформального просвещения повсеместно создавались школы различных типов. Это могли быть как упоминаемые выше ликбезы, так и организованные членными общества «Долой неграмотность» заведения. Однако наибольше вклад в дело просвещения крестьянства внесли специализированные дошкольные и межучебные образовательные учреждения.
Стоит поподробнее рассмотреть именно специализированные учебные заведения. Они формировались по инициативе партии. Дело в том, что перепись населения 1920 г. выявила в стране 54 млн. неграмотных. Остро встала задача ликвидации неграмотности. Советская власть поставила задачу коренного преобразования всей системы народного образования в целях создания единой трудовой школы, важнейшими принципами которой являлись: связь обучения с производством; преемственность в воспитании и образовании; совместное обучение мальчиков и девочек.
К середине 1920-х гг. школьное образование представляло собой следующую систему: начальная четырехлетняя школа (1 ступень), семилетняя школа в городах, школа крестьянской молодежи (ШКМ), школа фабично-заводского ученичества (ФЗУ) на базе начальной школы, школа 2 ступени (5-9 классы) с профессионализированными 8-9 классами в ряде школ. На 1923 г. в Ярославской губернии существовало 1124 школы первый ступени, в которых обучалось свыше 75 тысяч детей на 1923 г.. При этом школ 2-й ступени было всего 36 (7,5 тысяч обучающихся в 1923 г.).
Стоит заметить, что образование не было массовым. Так, если обращаться к начальной школе (дети младшего школьного возраста), то можно отметить, что на 1923 г. число обучающихся детей по отношению к общему количеству детей в губернии составило 69%, а в 1928 г. - 73%. Как видно, образование могли получить только две трети крестьянских детей.
Помимо всего прочего существовали и так называемые летние школы, которые работали с 1 июня по 1 июля. В их задачу входило не только быстрое и эффективное обучение отстающих и больных детей, но и культурное просвещение. Дети и подростки посещали музеи, ездили в город осматривать заводы, встречались с партийными работниками.
Образование велось и в других образовательных учреждениях. На тот же 1923 г. в Ярославской губернии существовало 50 детских домов, в которых вели свое обучение 3,5 тысячи детей.
Большевики преследовали своей целью создание гармонично развитой личности. Именно поэтому ученикам сельской местности предлагались: библиотеки, кружки по интересам, спортшколы. В 1924 г. на территории Ярославской губернии существовало 116 спортшкол, 63 клуба (где и находились кружки по интересам), а также 116 изб-читален.
Важно отметить и развитие послешкольного образования. Источники позволяют понять, что особой популярностью в Ярославской губернии пользовались педагогические училища, которых было 5 на 1925 г. (в них обучалось 567 человек). Популярны были также и промышленно-экономические техникумы. Однако наиболее распространенными были так называемые ФЗУ, которых в губернии было 18 на 1925 г.
Вместе с тем, борьба с неграмотностью в СССР и, в том числе, в Ярославской губернии, проходила в 1920-х г. отнюдь не гладко. В качестве ведущей причины затрудненности преодоления неграмотности выступала крайняя ограниченность ресурсов советского государства, не позволявшая закончить процесс просвещения громадных масс населения СССР в короткие сроки. Наиболее сложное положение складывалось на селе, где неграмотных было больше всего, а численность образовательных учреждений увеличивалась весьма медленно. Дефицит средств приводил и к тому, что состояние, как пунктов ликбеза, так и множества сельских общеобразовательных школ, зачастую не выдерживало никакой критики. Однако большевики стремились исправить подобные изъяны. В 1923 г. на функционирование школ было пущено 11640 руб. чернов. Безусловно, данных средств не хватало. Потому партийные функционеры организовывали благотворительные фонды помощи: 2% с заработка рабочих и служащих шло в общий образовательный фонд, который и перечислял деньги школам и другим образовательным учреждениям. Так, в конце 1923 г. в сельские школы было переведено 20734 руб. червон.
Помимо повышения уровня образования сельского населения Советской России (Советского Союза), другой важной предпосылкой такой практики отдохновения крестьян от будничных забот, как чтение, стало последовательное насыщение деревни периодическими изданиями и книгами. Большевики выполняли эту задачу с неослабевающей активностью, поскольку совершенно справедливо расценивали печать в качестве грозного оружия политико-идеологической борьбы и мощного средства укрепления своего режима: как периодические издания, так и литературы должны были служить на пользу правящей партии.
В период нэпа советская полиграфия получила возможности для развития, что привело к увеличению тиражей и наименований изданий. В 1925 г. в СССР насчитывалось 1 120 газет и 1749 журналов, совокупный тираж которых в три раза превышал тираж периодических изданий в России в 1913 г. Возросли и поступления периодики в деревню. Правда, прижимистые крестьяне, даже будучи грамотными, зачастую не особенно торопились становиться подписчиками периодических изданий по причине склонности экономить «трудовую копейку».
Численность сельских жителей, стабильно выписывавших газеты и журналы, была достаточно большой. Как отмечается в отчете за 1925 год, по всей Ярославской губернии было зарегистрировано 154677 крестьянских подписчиков (при общем сельском населении 925045 чел.). Фактически, каждый 5 крестьянин становился регулярным читателем периодики. Не стоит забывать и том, что одна газета нередко переходила из рук в руки, от одного крестьянского дом к другому. Потому можно говорить о том, что практически крестьянское население было обеспечено нужной общественно-политической информацией.
Однако ведущими подписчиками на периодику в 1920-х гг. выступали не сельские жители, а избы-читальни, клубы, народные дома. Как отмечалось выше, на 1923 г. изб-читален в Ярославкой губернии было 116 (на 1928 год их число увеличилось до 367). Как правило, перечень газет и журналов в указанных учреждениях не был кратким. Например, в конце 1924 г. члены Ярославского комитета РКП(б) утверждали, что «почти каждая изба-читальня выписывает газеты: «Советский Пахарь», «Комсомолец», «Правда», «Известия», «Беднота», «Труд», «Крестьянская газета» и другие. Журналы: «Крестьянка», «Красная Нива», «Смена», «Крокодил», «Безбожник», «Искра» и другие.
Отдельные историки отмечали, что большевики имели большие проблемы с коммуникациями, т.е. почты не могли быстро и эффективно отправлять посылки, письма и бандероли. В связи с этим делался вывод о том, что крестьянское просвещение зачастую тормозили чисто технические обстоятельства. Однако для Ярославской губернии, практически не пострадавшей от разрушений Гражданской войны, такие недостатки почтовой службы не были характерны. Только за первый квартал 1923 г., почта совершила 645337 отправлений обычной корреспонденции (письма, журналы и т.д.). Эта цифра говорит о том, что почтовые отделения работали эффективно.
Способствовали этой эффективной работе и дороги ярославской губернии. Как отмечается в отчетах, на 1925 г. в Ярославской губернии было 2583 дорожных версты. Из них - 680 водных верст, 1134 грунтовых версты, а остальные - железнодорожные. Их состояние оценивалось как «удовлетворительное». «Оснащение» губернии дорожными коммуникациями, безусловно, способствовало быстрому распространению литературы.
Конечно, имелись и «гнилые местечки», т.е. почты, на которых не работало никого, кроме заведующего и почтальона. Однако и в этой ситуации передача корреспонденций и писем не останавливалась. Зачастую, передача происходила через третьи лица: председатели сельских и станичных советов направляли на почту дежурных по сельсовету или просто односельчан, чтобы те привезли в село печатную продукцию и корреспонденцию. Кроме того, в 1924 г. в СССР была организована так называемая кольцевая почта. Обязанности ее сотрудников заключались в систематическом объезде сельских населенных пунктов, не имевших стационарных почтовых отделений, чтобы снабжать таковые периодикой, привозить письма и на месте принимать корреспонденцию к отправлению.
Помимо периодики, в советскую доколхозную деревню хлынул и широкий поток литературы. Тиражи книг и разнообразие их наименований в Советском Союзе заметно превышали дореволюционные показатели. Если, например, в 1913 г. в России насчитывалось 26 343 наименования печатной продукции «(книг, брошюр, нот, справочников и др.)», то в 1924 г. - 29 131 наименование, в 1926 г. - уже 36 680 наименований.
Литература, предназначенная специально для крестьян, составляла весомую долю продукции советских типографий. В частности, в 1925 г. в РСФСР было выпущено около 1 400 наименований «разных крестьянских книг» совокупным тиражом 40 млн. экземпляров. В 1926 г. в СССР было издано 24 772 наименования книг и брошюр. Поскольку Советский Союз отличался наличием разветвленного бюрократического аппарата, первое место среди всех этих книг и брошюр занимали различные ведомственные издания общей численностью 3 742 наименования; на втором месте находилась научная и специальная литература (3 078 наименований), на третьем - разнообразные пособия и материалы для «практических работников разных специальностей» (2 904 наименования). Четвертое место принадлежало «крестьянской массовой литературе» - 2 108 наименований. Как видно, предназначенная для сельских жителей РСФСР и СССР литература отличалась немалой численностью и позитивной динамикой ее издания на протяжении разных лет.
Наибольший интерес у крестьян вызывала сельскохозяйственная прикладная литература, что было естественно, учитывая присущий сельским труженикам прагматизм.
Помимо сельхозлитературы, для деревенских читателей печаталось «также много книг - рассказов, романов, стихов, песенников - прежних и новых писателей. При этом, издательства учитывали малограмотность большинства крестьян, соответствующим образом оформляя книги. Для тех сельских (да, собственно, и городских) жителей, которые читали с трудом, - а таких было отнюдь не мало в рассматриваемый период времени, - издавались небольшие книги, напечатанные большими буквами и простыми словами; иногда имелся рисунок. Для людей с более высоким уровнем общей грамотности книги печатались обычным шрифтом.
Снабжение сел и деревень Ярославской губернии литературой велось в разных формах. Эпизодические поставки в деревню книг осуществляли все те же партработники, либо просто городские рабочие, считавшие делом чести крепить «смычку» города и деревни и выполнять священный пролетарский долг по просвещению «темного» крестьянства.
Основной же массив литературы направлялся в советскую доколхозную деревню Ярославской губернии централизованно, через систему органов политпросвета, и был предназначен для библиотек, изб-читален, клубов, других подобных учреждений. Так, члены Ярославского окружкома ВКП(б) в конце 1925 г. констатировали, что для городских и сельских библиотек окружными органами политпросвещения только с мая по октябрь текущего года было закуплено 63 200 книг, а также дополнительно получено от Главполитпросвета 17 650 экземпляров. Все эти книги распределялись на 213 библиотек сельской и городской местности.
Что касается продажи книг крестьянам, то применительно к рассматриваемому периоду времени данный метод насыщения деревни литературой никак нельзя было назвать ни ведущим, ни даже значимым. В деревне насчитывалось не так уж и много желающих покупать книги, как того можно было ожидать по итогам грандиозной по своим масштабам борьбы с неграмотностью.
Стремясь снять отмеченное препятствие распространению книг в деревне, представители партийно-советского руководства прикладывали усилия к удешевлению продукции советских издательств. С этой целью, в резолюции «О культурной работе в деревне», принятой на состоявшемся 23 - 31 мая 1924 г. XIII съезде РКП(б), указывалось: «необходимо снабжение изб-читален книгами и газетами по себестоимости; необходима их бесплатная пересылка». Дабы выполнить это указание, Госиздат и Народный комиссариат почт и телеграфов СССР образовали акционерное общество «Книга - деревне». Смысл деятельности общества заключался в том, чтобы реализовывать литературу в деревне в обход посреднических торговых организаций и частных перекупщиков, через сеть почтовых отделений и по издательским ценам.
Уже в первой половине 1925 г. общество «Книга - деревне» создало в сельской местности Советского Союза тысячи пунктов реализации литературы, а к осени того же года ожидалось создание около 20 тыс. таких пунктов.