91
–Как Вы понимаете, что такое счастье? – Ответ известный: такое состояние души, когда не задаешься этим вопросом.
–Хотели бы Вы жить за границей? – Никогда не хотел и не хочу.
–Продолжите фразу: «Саратовский Центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции – это… – источник смелой криминологической мысли, которая, впадая в «Волгу криминологии», привносит
внее научную свежесть, смелый, но корректный радикализм инноваций, блистая именами тех, кому он обязан своим достоинством и, надеюсь, долголетием. Чего от души и желаю.
______________
3.КОЛЛЕГИ ИЗ СОЗВЕЗДИЯ РОСИИЙСКИХ УЧЕНЫХ
Вданном разделе я представлю читателю некоторых моих коллег, которым благодарен за их доброжелательное отношение ко мне, как в сфере научной деятельности, так и в нашей непростой жизни.
Но расскажу о них не столько я, сколько они сами скажут о себе. Как говорится в пословице, птицу узнают по полету, человека, по его делам. А дела моих коллег – это, главным образом, их творения, научные труды.
Явзял по одной книге каждого автора, моего героя и попробую характеризовать его по его книге. Итак.
О книге для «озабоченных делом»
Прежде чем я начну излагать свои размышления об этой книге (а она называется «Эффективность уголовного судопроизводства: управленческие, социальные и правовые аспекты»), представлю ее автора – ТОМИНА Вален-
92
тина Тимофеевича, заслуженного деятеля науки, доктора юридических наук, профессора, полковника милиции в отставке.
Валентин Тимофеевич мой бывший начальник кафедры уголовного процесса и криминологии нынешней Нижегородской академии МВД России, на которую я пришел работать в 1977 году, и научный руководитель, как первого диссертационного исследования (на соискание ученой степени кандидата юридических наук), так и второго аналогичного исследования, но только уже на соискание ученой степени доктора юридических наук.
Нам не хватало времени на общение из-за душевно-деловой «текучки» на службе. А поскольку мы жили в соседних домах, то часто ездили вместе на трамвае под тем самым номером, о котором поет Николай Расторгуев: «трамвай пятерочка». И наши научные споры мы продолжали, едучи в трамвае. В память о наших трамвайных поездках с работы и на работу и «попутных» дискуссиях по проблемам моей кандидатской диссертации я даже набросал вот такое четверостишье:
Поставленный на ноги Томиным В науке, познав ее тайны, Меняю набивший оскомину Малиновый звон на трамвайный.
А теперь – о его оригинальной (впрочем, как и все его многочисленные произведения) книге.
** *
Слова, взятые в кавычки, – из этой книги. И адресованы они тем, кто озабочен прежде всего раскрытием преступлений и расследованием уголовных дел. В них выражено отношение автора и близких ему по убеждению профессионалов-процессуалистов «к реалиям современного отечественного уголовного судопроизводства», к которым автор прикасается «обнаженным, лишенным кожного покрова, сердцем».
Валентин Тимофеевич Томин – из тех правоведов, «кто одновременно работал, исследовал и преподавал, кто не поднимал теорию над практикой и
93
практику не часто отрывал от теории» и сегодня с болью в «обнаженном сердце» буквально кричит об острых проблемах уголовно-процессуального законодательства и уголовного правоприменения.
Примечательно, когда я прочитал рукопись этой книги, мне показался не очень понятным ее жанр. На мой вопрос об этом Валентин Тимофеевич ответил коротко и, как всегда и во всем, неординарно: «Вопль». И к этому не добавил ни слова.
Хотя будь перед ним другой собеседник, которого профессор не знал бы так, как давно знает своего ученика, он, наверное, попросил бы: «Поймите меня правильно».
А по-другому я и не мог понять: этот авторский «вопль» – громкий крик досады, но вовсе не крик отчаяния. Хотя профессор представляется мне человеком (да и профессионалом) отчаянным. В том метафоричном смысле этого определения, что «смелый до безрассудства» (однако при этом никогда не теряющий интеллигентности).
В.Т. Томин находится «в процессе» вот уже несколько десятилетий и в различных ипостасях, о которых он сам упоминает в книге: как следователь, руководитель следственного управления, как руководитель различных уровней вузовской системы МВД, научный вдохновитель множества (вряд ли он сам может их сосчитать) учеников, к которым я отношу и себя. Профессор никогда не скупился на идеи, с большим удовольствием «раздавал» всем, «разбрасывал» вокруг их семена и радовался, когда они «прорастали» в научных работах адъюнктов, аспирантов, соискателей и всех, кто тянулся к нему как Личности.
И книгу эту он написал не для себя. Зачем посвящать себе то, что и так взращено в себе, выстрадано, вошло в мировоззрение, в образ жизнедеятельности? А вот тем, кто болеет за дело, которому Валентин Тимофеевич посвятил себя, «озабочен делом, а не словом», он и решил, что называется, выложить душу, дабы пошло это, в конечном счете, на пользу юридической науке и практике. По горькому убеждению профессора, мало осталось правоведов,
94
которым уголовный процесс виден в реальности, а не в книжках. И его надежда на то, что опыт, наработанный Омской-Нижегородской школой процессуалистов, перейдет в хорошие руки преемников.
Судя по критическим оценкам автора, современное уголовное судопроизводство все больше походит на средство политической манипуляции, гиперболизация «процессуального» внимания к человеку, совершившему зло (подозреваемому, обвиняемому) делает уголовное судопроизводство несправедливым. Это действительно так. Достаточно сравнить нормы, закрепленные в статьях 42, 46, 198 УПК РФ, определяющие права потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, обязанности потерпевшего (обвиняемый от них освобожден), чтобы не издать собственный вопль, но уже – отчаяния (закон-то принят!). Да и права у потерпевшего определены таким образом, что даже обвиняемый ему не позавидует. Например, в соответствии с п.2 ч.2 ст. 42 УПК РФ потерпевший вправе давать показания. А в части 7 данной статьи за отказ от этого права потерпевшему (за определенным исключением) предопределена уголовная ответственность, закрепленная в ст. 308 УК РФ.
Одной из причин такого несправедливого законодательства можно назвать одностороннее, по выражению автора, а я бы добавил, скороспешное, заимствование зарубежного законодательства и опыта его применения. Односторонность проявляется, в частности, в том, что красивые слова из международного права о защите прав и свобод человека красиво ложатся в текст в том числе и процедурного права, однако право, как видим, некрасиво защищает в основном злочинство, а не его жертву.
С горечью пишет автор об ущемлении интересов лиц, вовлеченных в уголовный процесс, о конкретных противоречиях уголовного судопроизводства, неоднозначности суда присяжных, о нравственности и нравственности юридической, адвокатской (без)нравственности в уголовном процессе, о «методах некомпетентного руководства» в судопроизводстве, презумпции виновности следователя, о кафедральной разобщенности («разбиении») наук
95
криминального цикла, что ведет их к «огораживанию», «к окукливанию». И примером тому автор приводит оперативно-розыскную деятельность.
Между тем угроза такого «окукливания», как это видно из книги, может быть реальной и для уголовного судопроизводства, если не учитывать того важного положения, на которое указывает автор: «Нельзя достичь цели уголовного судопроизводства, оставаясь в его узких рамках». Предмет уголовного судопроизводства чрезвычайно сложный, и в его изучении невозможно обойтись традиционными методами, т. е. без обращения к методам социальных, экономических, иных систем. В свою очередь обращение к комплексному подходу в постижении истины ставит правоведа-процессуалиста перед другой, еще более сложной задачей: обеспечение профессионализма в уголовном судопроизводстве.
Я акцентировал внимание на этом слове потому, что тем самым хочу обратить внимание читателя на очень важное авторское положение: необходимость иметь «сильных составляющих» уголовного судопроизводства. Не «достаточное количество», а «сильное» качество». Между тем, в юридической практике очень силен соблазн решить проблему эффективности уголовного судопроизводства (да и вообще правоохранительной системы) экстенсивным путем. Это касается и кадровой проблемы, в решении которой игнорируется естественный закон штатной численности, открытый и сформулированный В.Т. Томиным еще в 1980 году.
Суть его заключается в том, что при определении штатной численности любой системы, в том числе и в органах внутренних дел, следует исходить не только из потребностей в людях, но и из возможностей общества в выделении требуемого количества таких людей, т. е., обладающих необходимыми, в данном случае для уголовного судопроизводства, личностными качествами. К тому же следует учитывать возможности удержания этих людей на занимаемых должностях (например, следователя, дознавателя). Пренебрежение этим законом в ходе резкого увеличения численности различных служб