Материал: Жанна д’Арк: исторический портрет

Англичане через запланированный судебный процесс могли убедить общественное мнение, что миссия Жанны Девы не является «божественной». Если Бог не на стороне Жанны (что уже автоматически доказано взятием в плен), то и дело Бедфорда и герцога Филиппа не является противодействием Богу. Для религиозно-мистического менталитета людей того времени это оказалось бы сильнейшим пропагандистским ходом, способным перетянуть мнение прихожан на сторону альянса англичан и бургундцев.

Король Карл де Валуа и его склонное к соглашательству и компромиссам окружение окончательно избавлялись от радикальной партии, стоявшей за «тотальную войну» - то есть от ярых приверженцев Жанны наподобие Жиля де Ре, ла Гира, Дюнуа и ещё нескольких влиятельных капитанов, для которых Дева являлась символом и знаменем. Теперь появилась возможность для переговоров с противником, а с ними и необходимая королевству передышка в виде перемирия, а то и долгосрочного мира, достигнутого путём взаимных уступок. Жанна, с её нежеланием идти на любые соглашения, лишь мешала политикам67.

Аналогичными соображениями руководствовался и Филипп Бургундский: ещё летом 1429 года герцог начал прощупывать пути сближения с Францией, поскольку стало ясно, что срок английского владычества заканчивается, регент не имеет поддержки в народе и дворянстве, а Карл де Валуа является теперь законным королём, и популярность его значительно выросла, а армия усилилась. «Экстремисты» же мешали найти точки соприкосновения, способные привести к миру.

В конечном итоге, Жан Люксембургский передаёт Жанну англичанам Бедфорда за 10 тысяч турских ливров (достаточно большая, но вовсе на самая умопомрачительная сумма), а английский регент принимает решение отдать пленницу под юрисдикцию церковного суда, по изложенным выше соображениям: требуется любой ценой опровергнуть «божественное» происхождение действий Девы. Для роли судьи как нельзя лучше подходил епископ Кошон - во-первых, он изгнан из своей епархии в Бовэ и жил в Руане, во-вторых, был убеждённым бургионьоном и ненавидел арманьяков и, в-третьих, Кошон получил блестящее образование в области церковного права. Генеральный капитул Руана был вправе собрать инквизиционный процесс - другое дело, что политическая ангажированность такового не вызывала ни у кого сомнений68.

Столь важный институт средневекового общества как инквизиция окружён большим числом мифов, предрассудков и заблуждений.

Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium, или, в переводе, Святой отдел расследований еретической греховности, как специализированное учреждение появился в 1215 году, и тому были веские причины69. В ту эпоху религиозная идентичность человека стояла гораздо выше идентичности национальной - можно быть французом, баварцем, испанцем или фламандцем, но всех их объединяет одно: христианство и Святая Мать Римская Церковь, возглавляемая и руководимая папой и его епископами. Идентификация по принципу «свой-чужой» до XV века включительно проводилась исключительно по принципу вероисповедания - «своими» были католики и отчасти «схизматики»-православные, чужими - любые иноверцы, а также еретики: те, кто отходил от официальных догматов церкви и пытался извратить католическое вероучение, создавая секты и еретические движения. Такие действия вполне естественно расценивались как покушение на основу существования общества - религию и церковь, а следовательно, должны были осуждаться и строго наказываться.

Как уже было отмечено выше, король Карл де Валуа отказался спасать Жанну по вполне очевидным политическим причинам - ему требовалось ослабление радикальной партии, стоявшей за продолжение войны любой ценой. Король - прежде всего политик, государственный деятель, а кроме того, после грандиозного успеха под Орлеаном и в долине Луары Дева Жанна фактически ничем более себя не проявила - попытка взять Париж оказалась провальной, а в Компьене она попала в плен70.

Итак, устранение Жанны д’Арк было выгодно всем сторонам конфликта - англичанам, королю Франции и церковным властям, поддерживавшим бургиньонов и английского регента Бедфорда. Столь независимая и неконтролируемая фигура не могла остаться - если король Карл де Валуа о Жанне просто «забыл» ради ослабления стоявших за продолжение войны радикалов, а Филипп Бургундский вообще предпочёл не вмешиваться, то англичанам требовалось одно: осуждение «ведьмы» церковным судом с соблюдением всех требующихся процедур71.

Тут необходимо заметить, что от Жанны тихо отступилась и французская церковь - причины были не менее объективны, чем «забывчивость» короля Карла. Епископ Шартрский, исходно относившийся к Деве настороженно (кто она такая, чтобы говорить от имени Бога), отлично понимал, что начавший распространяться в низах «культ Девы» и её фанатичное почитание отдельной партией дворян не приведут ни к чему хорошему, в представлении людей она становилась «святой во плоти», которую невозможно контролировать и направлять72.

История сохранила строки из письма архиепископа Реймсского: «…она не следовала ничьим советам, но всегда поступала по-своему», что в церковной практике, совершенно очевидно, являлось завуалированным обвинением в отсутствии смирения и послушания, то есть грехом. Скажем больше, церковные прелаты отлично помнили не столь уж давний пример чеха Яна Гуса, сожжённого в 1415 году: Жанна в глазах народа могла стать «народной святой», при этом абсолютно неуправляемой73.

Инквизиционный процесс был неизбежен - Дева мешала всем, при этом она по-прежнему оставалась опасной: регент Бедфорд недаром отказался от проведения суда в Париже, зная буйный нрав горожан, способных поднять бунт. Может быть, Париж и недолюбливал арманьяков, но его жители оставались французами, относившимися к оккупантам- англичанам не менее недружелюбно, чем к партии короля Карла де Валуа. Парижский университет, столкнувшись со столь любопытной задачей, жаждал провести суд в столице, но регент из вполне прагматичных соображений безопасности перенёс процесс в Руан - по крайней мере, герцог Бэдфорд мог быть полностью уверен в лояльности тамошнего капитула и прежде всего епископа Кошона, тогда как университет вполне мог проявить ненужные самостоятельность и независимость.

Для своего времени епископ Кошон являлся человеком очень образованным - магистр искусств, лиценциат канонического права, прослушал шесть курсов теологии из восьми, дважды занимал пост ректора Парижского университета. Церковная карьера не менее блестящая: с 1410 года назначается видамом, то есть епископским управляющим, в Реймсе, спустя четыре года участвует в Констанцском соборе, в 1420 году получает митру епископа Бовэ. Убеждённый бургиньон, епископ в 1419 году едва смог спастись от развязавших террор арманьяков, а десять лет спустя ему пришлось бежать из Реймса прямиком перед бескровным взятием города армией дофина и коронацией Карла де Валуа.

Однако и в родной епархии Бовэ его не приняли - горожане изгнали не только англо-бургундцев, но и сотрудничавшего с ними епископа: надо учесть, что Пьер Кошон уже много лет являлся советником герцога Бедфорда. Кошон накрепко запомнил, кому он обязан потерей епархии - Жанне по прозвищу Дева. Другими словами, следует понимать, что в отношении епископа к девице из деревни Домреми присутствовали и личные мотивы, как Пьер Кошон ни пытался бы это скрыть74.

Как только стало известно о пленении Жанны, Кошон начал активно действовать и данную активность трудно объяснить одним лишь желанием угодить герцогу Бедфорду, требовавшему осуждения «ведьмы». Епископ в свои 59 лет (возраст не преклонный, но для XV века вполне солидный) едет из Руана в резиденцию Филиппа Бургундского с требованием передачи пленницы в его распоряжение, затем посещает Жана Люксембургского, несколько месяцев ведёт активные переговоры о выкупе и, наконец, добивается своего - достигнута договорённость о переуступке схваченной Девы за 10 тысяч ливров.

Надо заметить, что Кошон, как номинальный епископ Бовэ, не имел власти над церковным капитулом Руана - другая епархия, но до завершения суда он назначается «исполняющим обязанности», что само по себе примечательный прецедент, свидетельствующий о его настойчивости и влиянии75.

Как уже было отмечено, регент Бедфорд и английское правительство преследовали одну цель: церковный суд обязан был доказать, что Жанна по прозвищу Дева еретичка, а ещё лучше - пособница дьявола, ведьма и посланница ада. Следовательно, все её действия безбожны и направляемы нечистым, в том числе коронация Карла де Валуа. Раз коронация противна Богу и церкви, значит король незаконен - в который раз нужно вспомнить о религиозном и мистическом менталитете той эпохи: всё, что не от Бога, то от нечистого. В случае признания Жанны виновной Бедфорд получал на руки серьёзнейшие козыри - как политические, так и пропагандистские.

И вот здесь возникает одно существенное «но», на которое большинство исследователей не обращает внимания. Пьер Кошон при всей ресурс] - Режим доступа: #"903268.files/image001.jpg">

Рисунок 1 - Миниатюра второй половины XV в.100

Сохранившиеся описания внешности не менее скупы. Волосы Жанны были тёмными, глаза карими, рост высоким. В исследовании Тюбингенского университета «The biological standard of living in Central Europe during the last 2000 years» от 2005 года, сделанном на основе измерений 9447 скелетов из

могил, включая общие захоронения, указывается, что средний рост человека эпохи XIV-XV веков составлял 167 см у мужчин и 157 см у женщин, то есть «высокая» Жанна д‘Арк вполне могла быть ростом 170-175 сантиметров.

На многих картинах Орлеанская Дева окружена ореолом света, с нимбом над головой или в помещение, где она находится, падает божественный луч. Нередко Жанну сопровождают ангелы или божественный свет

Порой Жанну изображают вместе с агнцами. Это не только означает то, что Жанна выходец из крестьянской семьи. По мнению экспертов, это еще и символизирует покорность судьбе и смирение, с которым Жанна вынесла последнее испытание. Подобно многим святым, Жанна ассоциируется с жертвенным агнцем.

Имеются картины, изображающие Жанну во время участия в битвах. На рисунке 2 представлена картина Адольфа Дилленса «Пленение Жанны в Компьене»

Рисунок 2 - Картина Адольфа Дилленса «Пленение Жанны в Компьене», 1850 г.

Изображения Святой Жанны присутствуют и на витражах в Домреми и в других городах Франции.

Образ Жанны д’Арк нашел свое отражение и в скульптурах, которые, как и многие другие памятники, посвященные Жанне, в большом количестве появились в конце XIX века. Многочисленные памятники этого вида искусства расположены в родной деревне Жанны, Орлеане, Париже101.

Таким образом, в истории и культуре Жанна чаще всего является символом добра, патриотизма и героизма. Образ Жанны д’Aрк - сочетание чистого сердца и ясного ума, твердой воли и веры, которые способны привести к победе. Жанна д’Aрк остается идеалом, воплощенным и увековеченным в искусстве не только Франции, но и всего мира.

3.4 Память о Жанне д’Арк

Более пяти столетий отделяет современных людей от жизни Жанны д’Арк. Но нужно отметить, что во Франции (да и во всем мире) память о ней жива до сих пор. Во многих городах Франции стоят памятники крестьянской девушке - героине народной войны против захватчиков. 8 мая отмечается день памяти Жанны д’Арк. В честь Жанны д’Арк назван астероид Жанна, открытый в 1872 году. Именем национальной героини назван французский крейсер-вертолетоносец «Жанна д’Арк», который был спущен на воду в 1964 году.

В 1974 году по инициативе Андре Мальро в Орлеане был основан Центр Жанны д’Арк, в котором собираются документы, касающиеся её жизни и деятельности102.

Как писал руководитель французских коммунистов Морис Торез, «патриотизм простых людей, патриотизм Жанны д’Арк - французской крестьянки, покинутой ее королем и сожженной церковью на костре, пронизывает всю нашу историю, как яркий луч света»103.

Когда в 1940 г. правители и генералы отказались от борьбы против армии Гитлера, и фашистская Германия захватила Францию, имя Жанны д’Арк, ее боевая слава, ее немеркнущий подвиг вдохновляли многие тысячи французов на борьбу с немцами. Против немецких фашистов самоотверженно сражались отряды французских патриотов-партизан, и многие из этих народных отрядов носили имя Жанны д’Арк.

Можно с уверенностью сказать, что феномен Жанны д’Арк абсолютно уникален - никогда ни до, ни после её внезапного появления, подобного вспышке сверхновой на небосклоне мировой истории, сопоставимых событий не происходило. Да, мир видел беззаветных героев и творящих чудеса святых, но они не вызывали столько споров, сомнений и вопросов, как Жанна. Дискуссия о том, что же это было в действительности, ведётся практически шесть веков, то утихая, то снова разгораясь. Жанне посвящены десятки книг и исследований, от сухих и скучных биографических трактатов до конспирологических сочинений, но точного ответа на приведённый выше вопрос так и нет. Поставить финальную точку в «деле Жанны д’Арк» мешает нефакторизуемая переменная - признаваемый даже скептиками- материалистами элемент мистики, частица сверхъестественного - несомненно, присутствовавшая в событиях, развернувшихся весной 1429 года и завершившихся костром в Руане 30 мая 1431 года104.

Самая главная странность во всей этой истории состоит в том, что появление Жанны случилось очень вовремя - ни годом раньше, ни годом позже: в 1428 году надобности в «сверхъестественном» ещё не было, в 1430 году было бы слишком поздно. Жанна д’Арк прибыла ко двору отчаявшегося дофина в тот самый момент, когда судьба Франции висела на тончайшем волоске, опоздание даже на полтора-два месяца привело бы к непоправимому.

Нужно отметить, что в истории не сохранилось даже ее точное имя: современники никогда не называли Деву непосредственно Жанной д’Арк - впервые это имя появляется спустя 15 лет после костра в Руане, во время процесса по реабилитации, с написанием «quondam Johanna Darc». В те времена было принято добавлять к имени название местности, откуда происходили предки или родился сам, а также название родового владения