Во время Первой мировой войны императрица Александра Федоровна организовала особый эвакуационный пункт, куда входило 85 лазаретов для раненых воинов в Царском Селе, Павловске, Петергофе, Саблине и других местах. Основной формой служения своему Отечеству и народу императрицы и ее старших дочерей стала ежедневная работа сестрами милосердия в лазарете. Для того чтобы помощь раненым, исходящая от их рук, была более плодотворной, Императрица Александра Федоровна вместе со старшими дочерьми решила получить медицинское образование. Вместе со своими дочерьми императрица в течение трех лет служила в лазаретах, как простая сестра милосердия. Это уникальный случай в истории. На такое могло решиться только сердце, исполненное христианской любви. Для раненых она была не государыня императрица, а царица-матушка, мать милосердия, а ее дочери были для них родными сестрами, сестрами милосердия.
сентября 1914 г. был учрежден Комитет ее императорского высочества великой княжны Татьяны Николаевны для оказания помощи пострадавшим от военных действий. Дневники самой Татьяны Николаевны изобилуют записями о посещении госпиталей, общества Красного Креста и работы в дворцовом госпитале с 1916 г. именуемого госпиталем Александры Федоровны. Запись 10 августа «Воскресенье утром поехали к обедни. Завтракали с папа и мама Ник. Пав., Мордвиновым и Аней. В 2 ч. мы две с мама поехали в ее общину Красного Креста на напутственный молебен сестрам, которые идут на войну». Практически всегда Татьяна Николаевна указывает, кем именно были ее пациенты по званию, принадлежности к военному формированию и как их звали. Часто называя их милыми. 10 января 1915 г. Заработал особо уполномоченный комитет великой княгини Марии Павловны по снабжению больных и раненых воинов теплой одеждой. 10 мая 1915 г. Всероссийское общество здравия в память войны 1914 - 1915 г. под покровительством ее императорского величества государыни императрицы Александры Федоровны. Вдовствующая императрица Мария Федоровна открыла собственный склад для пожертвований в пользу больных и раненных воинов, куда поступали теплые вещи, которые затем переправлялись на фронт. Великая княгиня Ксения Александровна была уполномочена Марией Федоровной от имени Всероссийского Красного Креста на сбор пожертвований для раненых. Благотворительностью занималась великая княгиня Елизавета Федоровна. Консолидирующие функции выполнял Верховный Совет по призрению семей лиц, призванных на войну, а также семей раненых и павших воинов. Он осуществлял координационную деятельность по объединению усилий благотворительных организаций по всей стране и оказывал им финансовую помощь. Беспрецедентным поступком в русской истории стало решение императрицы Александры Федоровны работать вместе со старшими дочерьми Ольгой и Татьяной сестрами милосердия, ассистируя хирургам при операциях. Царица с дочерьми прошли для этого специальный курс у выдающегося доктора медицины княгини В.И. Гедройц, занимаясь по два часа в день и ежедневно практикуясь в лазарете. Учились они «как все», не подчеркивая своего особого положения в обществе, не требуя исключительных прав, сдавали общие для всех экзамены, и многие отмечали вдумчивость и старательность, с которыми они отнеслись к выбранному делу. После окончания обучения они стали «знающими хирургическими сестрами, а Россия обогатилась тремя сердцами, неразрывно связанными с нею цепью пережитых, страданий, цепью, которая не может быть ни разорвана, ни забыта».
В лазарете августейшие особы без каких-либо привилегий выполняли функции согласно полученной квалификации. Императрица распорядилась, чтобы Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна поступили в отделение для низших чинов, приучая их к мысли о служении своему народу, а сама вместе с фрейлиной А. Вырубовой работала в отделении для офицеров. По воспоминаниям старшей сестры Дворцового лазарета В.И. Чеботаревой княжны занимались чисткой и стерилизацией медицинских инструментов, перевязками, готовили белье, бинты, убирали в палатах. При этом окружающие отмечали у сестер милосердия Романовых отсутствие высокомерия и доброжелательное отношение, как к солдатам, так и к персоналу лазарета.
Во время войны Александра Федоровна отказалась от пошива новых платьев и носила в основном форму сестры милосердия. Упростилось меню царского стола, все личные деньги четы Романовых пошли на благотворительность. Придворные автомобили и экипажи были отданы для перевозки раненых. Цветы из оранжерей, сладкое придворных кондитеров -все это направлялось в лазареты. Императрица и ее дочери личным примером продемонстрировали всему обществу необходимость оказания помощи стране в трудные военные годы. Огромную роль работа царственных особ в лазаретах сыграла для поддержания патриотического духа солдат. Александра Федоровна и княжны в годы Первой мировой войны доказали верность России и своему народу.
С такой же самоотверженностью в самом начале Первой мировой войны на фронт уехала Великая Княгиня Ольга Александровна, сестра Императора Николая Второго. Условия, в которых пришлось служить Великой Княгине, были нелегки, но Ольга Александровна никогда не жаловалась на них. Страдания раненых августейшая сестра принимала близко к сердцу, переживая за каждого из них: «Умерло 10 человек и один офицер. Я плакала над каждым - ужас как это раздирает душу, ведь привыкаешь и любишь тяжело больных как ребёнка - и вдруг он умирает». Сестра Государя трудилась в лазарете наравне со всеми. Она не только ухаживала за ранеными, подчас самостоятельно делая даже мелкие операции, но в свободные минуты шила чехлы на их искалеченные ноги. Великий князь Александр Михайлович писал об Ольге Александровне, что даже заклятые враги династии «не могли сказать ничего, кроме самого хорошего о её бескорыстной работе по уходу за ранеными. Женщины с душевными качествами великой княгини Ольги представляют собой редкое явление».
Светлый христианский образ последней русской императрицы Александры Федоровны, супруги Николая II, и ее дочерей с наибольшей силой проявился не только в их мученической кончине, но и в подвиге их самоотверженной деятельности, которой они себя посвятили в годы Первой мировой войны.
.3 Участие женщин в боевых действиях
На фронт, кроме женщин-медиков, отправились и те, кто непременно хотел лежать за пулеметами или же ходить в конные атаки. В кавалерию часто просились казачки, привычные к верховой езде. Многие добивались согласия командиров полков.
Известная спортсменка Кудашева, объездившая верхом всю Сибирь и Малую Азию, явилась на передовую на собственной лошади и была зачислена в конную разведку. Туда же приняли кубанскую казачку Елену Чобу, которая была не только лихой всадницей, но и прекрасно владела холодным оружием. В учебной рубке на всем скаку она опережала любого казака на 2-4 фигуры.
Спортсменка Мария Исаакова великолепно владела конем, фехтовала на эспадронах и при этом обладала большой для женщины физической силой. С началом войны Исаакова выписала из Новочеркасска хорошо выезженную казачью лошадь и обратилась к командиру одного из стоящих в Москве казачьих полков с просьбой о зачислении, но получила отказ. Тогда она на свои деньги приобрела военную форму, оружие и последовала за полком, который догнала уже в Сувалках. Упрямица была зачислена в конную разведку полка.
Дочь уральского войскового старшины Наталья Комарова, отлично освоившая верховую езду, с первых же дней войны буквально бредила битвами. Ее отец и брат Петр уже воевали, а ей оставалось лишь читать в газетах боевые сводки с полей войны. Слезные уговоры матери не оставлять ее одну не помогли. На деньги, отложенные отцом для приданного, Наталья купила коня и амуницию. Полк, в котором служил ее брат, она разыскала в местечке близ границы с Восточной Пруссией. Командир молча выслушал биографию доброволицы и зачислил ее в полк.
В начале века в столице Российской империи Санкт-Петербурге в очень обеспеченной семье известного русского генерала, героя войны на Балканах 1877-78 гг. Виссариона Ивановича Зверева жила юная гимназистка Лидия Зверева. Родные видели Лидию дамой аристократических салонов. После окончания гимназии, дочь известного русского генерала, отдают в институт благородных девиц. Но Лида мечтает о другом - о карьере авиатрисы. Первый свой полет она совершила в детстве - съехала с крыши сарая на обычном зонтике. Полет завершился падением в крапиву и родительским наказанием. Уже гимназисткой в Петербурге она как завороженная наблюдала за полетами аэростатов, а через пару лет сама поднялась в воздух на воздушном шаре. В июне 1911 г., вскоре после окончания аристократического института Лидия поступает в открывшуюся в Гатчине авиационную школу «Гамаюн». 23 августа 1911 г. Лидии был вручен диплом пилота-авиатора за номером 31. А шел тогда авиатору в юбке всего 21-й год. С радостью она приняла авиаторский диплом под N 31. Это означало, что Лидия Зверева стала 31-м пилотом, получившим диплом в России, и первой россиянкой, обучившейся управлять аэропланом.
В том же 1911 г., авиатрисами стали еще три русские женщины - Евгения Анатра, артистка Любовь Голанчикова и княгиня Евгения Шаховская.
Тогда авиаторы нередко демонстрировали полеты на аэропланах перед публикой. Авиация была новинкой, и люди охотно платили деньги, чтобы своими глазами увидеть чудо XX в. Вместе с пилотами Петром Евсюковым, Александром Агафоновым и Владимиром Слюсаренко в начале 1912 г., Лидия Виссарионовна отправилась в Баку. Затем летали в Тифлисе. В марте она со своим аэропланом была уже в Риге. Полет здесь 1 апреля чуть не стоил ей жизни. Она поднялась на «Фармане» с рижского ипподрома. Сильный ветер начал сносить машину к трибунам, заполненным зрителями. Зверева сделала резкий маневр. Аэроплан опрокинулся. При ударе о землю авиатрису выбросило вперед и придавило обломками. «Еле жива, писала она в одном из писем. При падении чуть не сломала ногу. До сих пор чувствую боль. Совершенно плохо обстоит дело с легкими. Врачи во чтобы то ни стало требуют поездки на юг, а я хочу летать. При непослушании сулят скоротечную чахотку. Вот она, судьба авиаторская».
Неудачи на фронте вызвали новый подъем патриотических чувств, охвативший и женщин, и совсем юных девушек. На фронт рвались из городов, станиц и сел необъятной России. Количество женщин, желавших сражаться с врагом, исчислялось сотнями. На Курском вокзале в Москве задержали в форме гимназиста ученицу гимназии, на Рязанском вокзале - девушку в форме моряка, на станции Минеральные Воды - послушницу женского монастыря. В Ессентуках полиция задержала двух переодетых девушек, пытавшихся нелегально пробраться на передовую. Задержанные девушки и не пытались скрывать своих намерений. «Ну что же, - ответила полицмейстеру 2-й Басманной части Москвы гимназистка пятого класса, дочь богатого фабриканта, Стефания Уфимцева, 16 лет, - я потеряла только время и деньги, а на войне рано или поздно всё равно буду».
Поначалу женщин на фронте пытались определить в нестроевые части или же держать при штабах, но доброволицы настойчиво требовали отправить их в окопы. Это стремление необученных и неподготовленных к боям женщин вскоре стало настоящим кошмаром для Главнокомандующего русскими армиями великого князя Николая Николаевича. В конце концов, он издал приказ, запрещавший появление женщин в расположении частей. Воинские чины, нарушившие этот приказ, подвергались суровым наказаниям. Но офицеры маршевых рот часто не выполняли указания главнокомандующего, если речь шла о родных или двоюродных сестрах, других родственницах их боевых товарищей. Были случаи, когда упрямые волонтерки пробивались в армию кружным путем через воюющую Сербию. В своем желании попасть на передовую девушки проявляли завидную настойчивость и изобретательность. Слушательница Киевских женских курсов Л.П. Тычинина в течение недели усиленно изучала солдатскую «словесность» и тренировалась в строевой подготовке. Обрезав косы и переодевшись в солдатскую форму, она вместе со знакомым денщиком, исполнявшим роль экзаменатора, выходила на улицу. Денщик шел по одной стороне, Тычинина - по другой. По пути она лихо козыряла встречным офицерам. По истечении нескольких дней «экзаменатор» заявил своей подопечной: «Теперь за мальчонку вполне сойдете, барышня». Отныне у младшего по роте «Анатолия Тычинина» появилась масса обязанностей. Когда после изнурительного похода в 40 верст по осенней распутице солдаты с наслаждением валились на сырую землю, Тычинина бежала на заброшенные огороды за картошкой для ротного котла. Часто не высыпавшийся, «Анатолий», тем не менее, выполнял все приказы фельдфебеля и офицеров. А когда начались бои, то не было в роте более смелого и выносливого санитара, чем переодетая волонтерка. В одном из боев ее, тяжелораненую, в бессознательном состоянии, захватили в плен. Очнулась Тычинина в австрийском госпитале. Возле ее койки толпился чуть не весь персонал. Врач, делавший перевязки, обнаружил, что Анатолий Тычинин - женщина.
Война принимала затяжной характер и всё более напоминала мясорубку, в которой перемалывались человеческие судьбы, но это не останавливало женщин. Они стали осваивать редкие тогда даже для мужчин военные профессии. Княгиня Шаховская сдала экзамен по материальной части аэроплана и технике пилотирования и стала военной летчицей.
К началу 1917 г. развал армии и рост революционного брожения вынудил командование перейти к организации особых, надежных в политическом отношении, частей и подразделений. На фронте и в тылу создавались различные ударные, штурмовые, революционные (после Февраля) и другие части. Формировались они по принципу добровольности.
Немалую роль в организационной работе сыграл созданный в Петрограде Организационный комитет женских маршевых отрядов. 20 мая 1917 г. Комитет обратился к А.Ф. Керенскому с просьбой разрешить формирование «исключительно женских отрядов», чтобы, как писал Екатеринодарский «Листок войны», вселить «дух бодрости и отваги в сердца малодушных воинов».
Действительно, состояние боевого духа армии, да и широких слоев населения оставляло желать лучшего. Сказывались огромное напряжение сил и немыслимые по тем временам боевые потери. Широкая агитация оппозиции всех толков на фронте и в тылу практически парализовала управление русскими армиями. Произошло это почти накануне намеченного на апрель 1917 г. контрнаступления. Тем временем в тылу обретала всё больший размах патриотическая кампания, участницы которой призывали женщин записываться в маршевые роты и батальоны смерти, осваивать военные специальности. Женщины становились пулеметчицами, бомбометальщицами и разведчицами. Печать публиковала письма женщин из провинции с просьбой включить их в эти батальоны. Невеста одного белобилетника послала своему жениху записку следующего содержания: «Пока ты будешь пользоваться отсрочкой от призыва, я успею за тебя повоевать с врагами Родины». «Петроградская газета» поместила сообщение о создании в Петрограде женского конного партизанского подразделения под названием «Отряд защиты советов», а «Русский инвалид» - заметку о создании отряда «Союз личного примера».
Активную роль в организации женских воинских частей сыграла военная разведчица, уфимская крестьянка, младший унтер-офицер и георгиевский кавалер М.Л. Бочкарева. Военное ведомство, убежденное, «что успех войны зависит исключительно от восстановления моральной боеспособности армии», охотно поддержало формирование женских «батальонов смерти», но командующие армиями отнеслись к этой затее крайне отрицательно, ибо хорошо знали отношение солдат к войне и не были уверены, что женские батальоны и команды смогут изменить ситуацию в лучшую сторону. Главнокомандующий армиями Западного фронта генерал-лейтенант А.И. Деникин на ходатайстве о создании женского военного отряда в Минске написал резолюцию: «На фронт прибывает Петроградский женский легион Бочкаревой. Нужно выждать и посмотреть, как к нему отнесутся войска. До тех пор признаю формирование преждевременным и нежелательным». Такого же мнения придерживался Верховный главнокомандующий Л.Г. Корнилов. В составленной им справке говорилось: «Дальнейшее формирование из женщин-доброволиц частей чисто боевого назначения прекратить: части уже существующие оставить пока на фронте... воспользоваться ими для охраны дорог».