Совсем иную оценку боевой работе женщин давали офицеры и солдаты тех частей, которые не были дезорганизованы большевистской пропагандой и сохранили верность воинскому долгу. По свидетельству офицеров 525-го пехотного полка 132-й дивизии, занимавшей позиции в районе Крево, приданный им женский батальон Бочкаревой в течение двух дней 9 - 10 июля 1917 г. отбил 14 атак противника. «Женский батальон вел себя геройски, все время в передовой линии, неся службу наравне с солдатами», - говорилось в донесении. Однако стремительный развал фронта и тыла сводил на нет героические усилия отдельных воинских частей. Гарнизон Петрограда отказался отправиться на фронт под предлогом «защиты революции». Одна из последних попыток воздействовать на сознание разлагающейся армии была проведена Московским женским союзом. «Ни один народ в мире, - говорилось в воззвании, - не доходил до такого позора, чтобы вместо мужчин-дезертиров шли на фронт слабые женщины. Ведь это равносильно избиению будущего поколения своего народа». И далее: «Женская рать будет той живою водою, которая заставит очнуться русского старого богатыря».
Но было уже поздно. Озлобленные солдаты покидали фронт, часто с оружием, и готовы были уничтожать всех, кто был им не по душе, кто в их глазах представлял «старый мир» и офицерство. «Что сказать про «женскую рать»? - писал в своих мемуарах А.И. Деникин. - Я знаю судьбу батальона Бочкаревой. Встречен он был разнузданной солдатской средой насмешливо, цинично. В Молодечно, где стоял первоначально батальон, по ночам приходилось ему ставить сильный караул для охраны бараков... Потом началось наступление. Женский батальон, приданный одному из корпусов, доблестно пошел в атаку, не поддержанный «русскими богатырями». И, когда разразился кромешный ад неприятельского артиллерийского огня, бедные женщины, забыв про технику рассыпного строя, сжались в кучку - беспомощные, одинокие на своем участке поля, взрыхленного немецкими бомбами. Понесли потери. А «богатыри» частью вернулись обратно, частью совсем не выходили из окопов... Видел я и последние остатки женских частей, бежавших на Дон, в знаменитом корниловском кубанском походе. Служили, терпели, умирали. Были и совсем слабые телом и духом, были и герои, кончавшие жизнь в конных атаках. Воздадим должное памяти храбрых».
Первая мировая война: сестры милосердия, фельдшерицы в госпиталях, реже - в отрядах Красного Креста в прифронтовой полосе, на передовой. И наконец, первое женское воинское формирование - Добровольческий ударный батальон смерти под командованием полного Георгиевского кавалера поручика Марии Бочкаревой. Это уже серьезно. «Женщина с ружьем» становится фактом русской истории. Всего в Первую мировую служили в армии около 2 тыс. женщин. Кстати, главным аргументом Бочкаревой при создании ее батальона в мае 1917 г. было то, что «солдаты в эту великую войну устали и им нужно помочь… нравственно», - то есть, по сути, женщины пошли на войну, когда мужчины оказались не на высоте, пошли, чтобы их «устыдить». «Граждане и гражданки! - призывала Мария Бочкарева. - Наша мать, наша матушка Россия гибнет. Я хочу помочь спасти ее. Я зову с собой женщин, чьи сердца и души кристально чисты, а помыслы высоки. Покажем же мужчинам в этот тяжкий час пример самопожертвования, чтобы они заново сознали свой долг перед Родиной!.. Мораль наших мужчин низко пала, и мы, женщины, обязаны послужить им вдохновляющим примером. Но сделать это могут лишь те, кто готов безоговорочно пожертвовать своими личными интересами и делами».
В то время, когда мужчины целыми толпами дезертировали с фронта, «слабый пол» устремился на защиту Отечества. При этом основную массу бойцов ударных батальонов составляли выходцы из трудовых семей - портнихи, учительницы, работницы, учащаяся молодежь из провинциальных городов. Кроме того, в маршевые роты были приняты женщины, досрочно освобожденные из заключения, «чтобы дать возможность грешницам искупить вину на полях сражений». И вот тут возникает вопрос: а как относились мужчины к присутствию женщин в армии, к тому, что они вторглись в эту типично мужскую сферу деятельности? Отрывки из воспоминаний полковника Г.Н. Чемоданова, где он рассказывает и о своей встрече с женщинами из «батальона смерти», и о сестрах из отряда Красного Креста. Дело происходит уже в период разложения армии, когда солдаты бегут с позиций, офицеры потеряли всякую власть и возможность наводить порядок. А женщины остаются на посту и продолжают выполнять свой долг! «За несколько дней до выступления на позицию, - вспоминает Г.Н. Чемоданов, - ко мне в штаб полка явились две молодые женщины из расформированного уже к тому времени батальона Бочаревой « Примите нас на службу в полк», - обратились они ко мне с просьбой. Молодые, здоровые, рослые девицы, шинели туго перетянуты ремнями, на стриженых головах лихо надвинуты папахи. Первый случай в моей практике, отношусь скептически и этого не скрываю. На повторные просьбы предлагаю вопрос перенести в полковой комитет, и вот эта пара хорошо грамотных разбитных девиц у меня в полку на должности телефонистов в команде службы связи. Далее он описывает панику, когда вся рота убежала в тыл, а на передовой остались сам ротный, его денщик, телефонист, фельдфебель, повар и обозные от кухни, «девять человек всего и баба в их числе, телефонистка». «Ну и как она себя держала?» - спросил полковник у ротного, когда тот доложил обстановку. «Молодец баба, не меньше меня ругала и стыдила солдат», - был ответ.
Другой случай, описанный Чемодановым, касается сестер милосердия. Которые были приглашены на обед с офицерами. И вот «к четырем часам за обедом собралась большая и непривычная компания. Присутствие двух сестер милосердия, молодых, интересных девиц, подтянуло собравшихся». Штабная молодежь сидела в своих лучших кителях, тщательно выбритая. Одичавшие в условиях жизни последних месяцев, отвыкшие не только от женского общества, но даже от вида дам, офицеры первое время чувствовали себя связанными. К концу обеда настроение, однако, изменилось, непринужденность и простота, с которой держались наши гостьи, рассеяли натянутость, и разговор сделался общим.
Таким образом, отношение офицеров к женщинам в армии в Первую мировую войну представляется весьма противоречивым: с одной стороны, - недоверие, скептицизм, настороженность; с другой, - снисходительная опека, покровительство «слабому полу»; с третьей, - желание подтянуться, проявить себя с лучшей стороны, оказавшись в обществе «дам». Однако в исследовании генерала П.Н. Краснова «Душа Армии. Очерки по военной психологии», написанном и изданном в 1927 г. в эмиграции, присутствие женщины на передовой оценивается однозначно негативно: «Когда боевая обстановка позволяет - отпуск домой, на побывку, но никогда не разрешение женам и вообще женщинам быть на фронте. Женщины-добровольцы, подобные легендарной кавалеристу-девице Дуровой времен Отечественной войны и Захарченко-Шульц времен Первой мировой войны исключение. Как правило - женщина на фронте вызывает зависть, ревность кругом, а у своих близких усиленный страх не только за себя, ибо при ней и ценность своей жизни стала дороже, но и за нее».
В книге С. Федорченко «Народ на войне. Фронтовые записи» есть такие строки от имени солдата: «На той войне и сестры больше барыни были. Ты пеший, без ног, в последней усталости грязь на шоссе месишь, а мимо тебя фырк-фырк коляски с сестрицами мелькают». Здесь уже о снисходительности говорить не приходится, - отношение откровенно враждебное. Что касается женщины-солдата, то в Первую мировую это было все-таки редкостью. Например, судьба Антонины Пальшиной, повторившей путь своей землячки Надежды Дуровой. Под мужским именем, в мужской одежде 17-летняя крестьянская девушка служила сначала в кавалерии, затем в пехоте, закончила войну в чине унтер-офицера, кавалером двух Георгиевских крестов и медалей, - яркое тому подтверждение. Чтобы попасть на фронт, ей пришлось выдавать себя за мужчину.
Пресса того времени наполнена различными сообщениями о новых «кавалерист-девицах», которые наравне с мужчинами сражались на фронте (в первую очередь, участвовали в качестве разведчиков). Отношение к ним было неоднозначным. С одной стороны, подчеркивался их героизм и отвага (и тем самым «слабый» пол ставился в пример «сильному»), с другой - нередко признавалось, что все же воевать - не свойственная для женщин функция.
Испокон веков во всех мировых культурах и религиозных традициях образ женщины всегда ассоциировался с материнством и соответственно жизнью. Поэтому единственным местом, которое могла достойно занять женщина во время войны в одном строю вместе с близкими ей мужчинами, было место сестры милосердия. Как это часто бывает в истории, положить начало какому-то делу, которое получает впоследствии всемирное признание и всеобщую благодарность, может один человек. К числу таких людей мы можем отнести большинство христианских и мусульманских пророков и святых, многих правителей, политиков и философов. Жизнь и деятельность таких людей принято изучать сквозь призму «роли личности в истории», как об этом любили говорить историки советского времени. Начало Первой мировой войны 1914-1918 г. вызвало в Российской империи всеобщий общественный подъем и дало новый импульс развитию, как бы сегодня сказали, государственно-общественного движения сестер милосердия, в ряды которых стали активно вступать жены и дочери российских генералов и офицеров самых разных национальностей, чьи мужья и отцы ушли на войну.
Стремление быть полезными родным и своей стране среди женщин того времени было настолько сильным, что позволяло преодолевать не только социальные, семейные или родовые, но даже и религиозные традиции. В годы этой войны в рядах Российской Императорской армии впервые было официально зафиксировано появление сестер милосердия из числа женщин-мусульманок, среди которых были и азербайджанки. С началом боев Первой мировой войны стала очевидной потребность в кардинальном увеличении числа военно-медицинских учреждений для лечения раненых и заболевших офицеров и солдат Российской Императорской армии. Поэтому при врачебно-фельдшерских пунктах различных тыловых военных учреждений стали создаваться временные госпитали, медицинский персонал составляли жены, сестры и дочери военнослужащих.
Первым регулярным женским воинским формированием в России стал Добровольческий ударный батальон смерти под командованием Марии Леонтьевны Бочкаревой, крестьянки по происхождению, добровольно отправившейся на фронт. Она отличалась смелостью, не раз поднимала бойцов в штыковую атаку, за что была награждена двумя Георгиевскими крестами и двумя медалями. Выступая 21 мая 1917 г. в Мариинском дворце, Мария Леонтьевна призывала: «Гражданки, все, кому дороги свобода и счастье России, спешите в наши ряды, спешите, пока не поздно, остановить разложение дорогой нам родины». И вот Временным правительством 19 июня 1917 г. был образован первый женский батальон смерти. Подобного женского воинского формирования не знала ни одна армия мира. Инициатором их создания, как сказано выше, была военнослужащая Мария Бочкарева. 21 июня 1917 г. на площади у Исаакиевского собора состоялась торжественная церемония вручения новой воинской части знамени с надписью «Первая женская военная команда смерти Марии Бочкаревой». Военный совет 29 июня утвердил положение «О формировании воинских частей из женщин-добровольцев». Главной целью считалось оказание патриотического воздействия на солдат-мужчин путем непосредственного участия женщин в боевых действиях. Как писала сама Бочкарева, «солдаты в эту великую войну устали и им нужно помочь… нравственно». Отношение к женским батальонам было неоднозначным, зачастую настороженным. Верховный главнокомандующий Алексей Брусилов выразил сомнение, надо ли их вводить в русской армии, заметив, что подобных формирований нет еще нигде в мире. В обращении Московского женского союза говорилось: «Женская рать будет тою живою водой, которая заставит очнуться русского богатыря» . В итоге были созданы 1-й Петроградский женский батальон, 2-й Московский женский батальон смерти, 3-й Кубанский женский ударный батальон, а также команды связи: по две - в Петрограде, Москве, Саратове и пять - в Киеве. В июне был принят приказ и о формировании первой Морской женской команды. Около двух тысяч женщин откликнулись на призыв Бочкаревой, но только 300 прошли отбор и были отправлены на фронт. Около 30% из них были «курсистками», около 40% имели среднее образование. Среди «солдаток», как называла их сама Бочкарева, были представители не только известных в России фамилий (так, адъютантом Бочкаревой была Мария Скрыдлова - дочь адмирала Черноморского флота), но и выходцы из самых разных сословий (например, княжна Татуева из знаменитого грузинского рода).
Согласно условиям приема, вступить в женский батальон смерти могла женщина в возрасте от 16 лет (с разрешения родителей) до 40 лет. При этом существовал образовательный ценз. В женских батальонах была установлена жесткая дисциплина: подъем в пять утра, занятия до десяти вечера и простая солдатская еда. Женщин стригли наголо. Черные погоны с красной полосой и эмблема в виде черепа и двух скрещенных костей символизировали «нежелание жить, если погибнет Россия». Основными принципами провозглашались: «честь, свобода и благо родины»; «твердость и непоколебимость духа и веры»; «смелость и отвага»; «точность, аккуратность, настойчивость и быстрота в исполнении приказаний»; «безупречная честность и серьезное отношение к делу»; «жизнерадостность, вежливость, доброта, приветливость, чистоплотность и аккуратность»; «уважение чужих мнений, полное доверие друг другу и стремление к благородству. Ссоры и личные счеты признавались недопустимыми, унижающими человеческое достоинство. Мария Бочкарева, организатор батальонов, твердо заявила: «Если я берусь за формирование женского батальона, то буду нести ответственность за каждую женщину в нем. Я введу жесткую дисциплину и не позволю им ни ораторствовать, ни шляться по улицам. Когда мать-Россия гибнет, нет ни времени, ни нужды управлять армией с помощью комитетов. Я хоть и простая русская крестьянка, но знаю, что спасти русскую армию может только дисциплина. В предлагаемом мной батальоне я буду иметь полную единоличную власть и добиваться послушания. В противном случае в создании батальона нет надобности». Бочкарева запретила в своем батальоне любую партийную пропаганду и организацию каких-либо советов и комитетов. Из-за суровой дисциплины в еще формируемом батальоне произошел раскол. Часть женщин, попавших под влияние большевистской пропаганды, предприняли попытку образовать солдатский комитет и выступили с резкой критикой строгой дисциплины. После раскола Бочкарева была вызвана поочередно к командующему округом генералу Петру Половцеву и Александру Керенскому. Оба разговора происходили бурно, но Бочкарева стояла на своем: у нее никаких комитетов не будет! Она переформировала свой батальон. В нем осталось примерно 300 женщин, и он стал 1-м Петроградским ударным батальоном. А из остальных женщин был образован 2-й Московский ударный батальон. Уже 27 июня 1917 г., после торжественных проводов на Исаакиевской площади, где Бочкарева, произведенная в первый офицерский чин, приняла боевое знамя, на котором золотом была вышита ее фамилия, батальон прибыл на Западный фронт.
Боевое крещение 1-й батальон принял 9 июля 1917 г. Женщины попали под сильный артиллерийский и пулеметный обстрел. Хотя в донесениях говорилось, что «отряд Бочкаревой вел себя в бою геройски», стало ясно, что эффективной боевой силой женские военные подразделения стать не могут. После боя в строю осталось 200 женщин-солдат. Потери составляли 30 человек убитыми и 70 ранеными. Мария Бочкарева была произведена в чин подпоручика, а впоследствии - в поручики.
По всей стране шло стихийное формирование женских отрядов - в Киеве, Минске, Полтаве, Харькове, Симбирске, Вятке, Смоленске, Иркутске, Баку, Одессе, Мариуполе. В июне был объявлен приказ о формировании первой Морской женской команды. Формирование происходило исключительно на добровольческих началах. Второму Московскому батальону выпал жребий оказаться в числе последних защитников Зимнего дворца. Только эту единственную воинскую часть Керенскому удалось проинспектировать за день до переворота. В результате для охраны Зимнего дворца была отобрана лишь вторая рота, но не весь батальон. Защита Зимнего дворца для женщин закончилась плачевно. 30 ноября 1917 г. последовал декрет «О расформировании воинских частей из женщин-добровольцев». На фронте некоторое время оставались части 2-го Московского женского батальона смерти и 3-го Кубанского женского ударного батальона, но активного участия в боевых действиях они уже не принимали. В январе 1918 г. женские батальоны формально были распущены, но многие их участницы продолжили службу в частях белогвардейских армий. Сама Мария Бочкарева приняла активное участие в Белом движении. По поручению генерала Корнилова ездила в США просить помощи для борьбы с большевиками. По возвращении в Россию 10 ноября 1919 г. Бочкарева встретилась с адмиралом Колчаком. По просьбе адмирала ею был сформирован 1-й женский добровольческий санитарный отряд, располагавшийся в Омске. В ноябре 1919 г. после взятия Омска Красной Армией, она была арестована и расстреляна.
Рассмотрев некоторые, совсем малые аспекты положения женщин времен Первой мировой войны, выявив их значимую роль как сестер милосердия и воинов, мы помним, что кроме них были и «простолюдинки», крестьянки, которые также внесли свой вклад для победы. Они сидели с детьми, стариками и ждали мужей, отцов, сыновей с фронта. Ждали окончания этой проклятой войны. Работали на нужды фронта, всеми посильными способами добывали пропитание для себя и семьи.
2. Советские женщины в годы Великой Отечественной войны
.1 Женщины на передовой
Одной из особенностей Второй мировой войны была невиданная вовлеченность в вооруженный конфликт гражданского населения, в том числе женщин. Бесспорным лидером по масштабам женского участия в войне оказался Советский Союз. Женщины заменили ушедших на фронт мужчин на производстве и составили подавляющую часть медицинского персонала военных госпиталей. Они выполняли вспомогательные работы в действующей армии, входили в состав партизанских отрядов и, наконец, воевали наравне с мужчинами на передовой.