Статья: Индекс морфонем И.Б. Иткина и фонемы русского языка

Во-вторых, любой язык (особенно хорошо это видно в строении языков программирования) состоит из словаря (знаков) и синтаксиса (правил их сочетания). Еще и поэтому интересы словаря (лексики и соответственно - семантики) должны преобладать над интересами технического (обслуживающего) уровня - фонетического.

Фонемология - это учение не о звуках в себе и для себя, а о звуках как различителей знаков - носителей самой важной для людей - лексической (внея- зыковой) информации.

Именно поэтому лексикализованные чередования так же не перестают быть аллофонами, как «распавшаяся» омонимия не престает быть полисемией.

Все очень просто: традиционные представления основаны на атомистическом мышлении XIX в., поддержанном позитивизмом и ставящим во главу угла э л е м е н т, тогда как системная лингвистика ставит во главу угла с и с т е м у (не элемент, а ц е л о е ), которая значительно устойчивее своих отдельных элементов и дает меньше простора произволу исследователя, повышая конкретность его мышления требованием максимального учета всех непосредственных и опосредованных связей каждого отдельного элемента.

Для того чтобы хоть как-то легализовать системный взгляд на корневые морфемы в рамках традиционных представлений, Татьяна Григорьевна Аркадьева предложила термин этимонимы для так называемых «деэтимологизированных» слов и «омонимов», возникших в результате «распада» полисемии [15].

В условиях торжества атомистических и позитивистских предрассудков возникает необходимость отстаивать даже такое очевидное и теоретически вроде бы не оспариваемое положение, как историзм в анализе объекта: каждый элемент системы должен браться и анализироваться таким, каким он был на момент возникновения, и в той системе, которая его породила. Только после этого и с учетом этого можно переходить к его новому статусу и новым свойствам в позднейшей или даже позднейших системах. Таково одно из базовых требований системной лингвистики [16].

Именно требование историзма заставляет нас считать куд= в кудйсник {коуд=Ес=ьн=ик_ъ} и чуд= в чудйсный {кеуд=Ес=ьн_ый } алломорфами корня {KЊ/УД=}, а {Њ} - гиперфонемой О/Е, не нарушающей тождества морфемы, и, соответственно, /к/ и /ч/ аллофонами фонемы {К}. Ведь если первая палатализация происходит на суффиксальном стыке, то в еще более древней позиции - внутри корня - она и подавно происходит. Сходно интерпретируется и общеизвестный пример наЧАло {на-кЬН=0=дл_о} наЧНёт {на-кьн=0=Е_тъ} - наЧИНать {на-кьн =0=А=ті_#} и КОШц {кон=0=Ьк_ъ}. морфонема исконный слово

Аналогично гой= в слове изгой является алломорфом жи= в слове жить < {гей=0=ті_#}. А шё=/ш= в шёл {хьд=0=л_ъ} / шла {хьд=0=л_А} является алломорфом корня ход= в ходил. Вряд ли мы вправе считать сегмент хаж= в хаживал {хОд=и=ыва=л_ъ} аллофоном двух предыдущих, потому что он содержит в своем составе бифон Жди, представляющий одновременно {Д} корня и {И} суффикса: {хОд=и= ыва=л_ъ} > {хОд=й=ыва=л_ъ} > /хАжывъл/. При этом реализация {ДИ} как /ж/ позиционно обусловлена: она происходит на суффиксальном стыке по законам: 1) недопустимости зияния, 2) восходящей звучности слога и 3) слогового сингармонизма.

Разберем примеры, иллюстрирующие у И. Б. Ит- кина шипящие и аффрикаты в инициали корня.

{Ж} в слове жук относится к звукоподражательной подсистеме русского языка, которая не подчиняется фонетическим законам, действующим в «нормальных» словах - апеллятивах: «образовано от звукоподражательной основы, представленной в жужжать» [4, т 2, с. 64]. В таком случае в обоих словах следует выделить типично звукоподражательный сегмент /жу/ и два суффикса, являющиеся классификаторами (маркерами) звукоподражаний: =к {жУ=к_ъ} (ср. бекатъ, мекать, хмыкать, хныкать, хихикать, улюлюкать, гавкать, хрюкать, мяукать и т п.) и =зг {жу=зг=Ъ=п_#} (ср. визжать, брюзжать, дребезжать и проч.).

О звукоподражательной природе корня [ЖУ] свидетельствует варьирование всех его частей: ср. жу-к-, гу-к-, зу-к-, зю-к-, зы-к-, ги-к-, га-к-, го-к- [17, вып. 6, 7, с. 12].

Морфонему {Ш} И. Б. Иткин иллюстрирует словом шар. Наиболее правдоподобной представляется этимология П. Я. Черных: «рус. шар... восходит к и.-е. *(s)ker- “вертеться”, “сгибаться”, “гнуться” (Pokomy, I, 935)» [13, т 2, с. 402]. Видимо, из этого значения П. Я. Черных и выводил округлую форму шара. Тут следует упомянуть о наблюдении, сделанном О. Н. Трубачевым: 1) существует устойчивая связь между значениями основ *del-, *derbh-, * ker-, *plek-. *teks-, *uedh-, *ui- типа I `резать, рубить, рвать, драть, тесать, разделять (надвое, пополам)' и типа II `крутить, скручивать, гнуть, вить'; 2) эта связь свидетельствует о родстве значений и происхождении их из одного общего в позиции (ситуации) семантической нейтрализации: «одинаково возможно образование от любого члена соответствующей пары, т. е. речь идет о нейтрализации противопоставлений между основами I и II» [18, т 3, с. 628-631].

В связи с этим более правдоподобным представляется выведение значения ` шар' из значения `резать, тесать, обрубать', которое прямо указывает на способ создания шара: шар - это куб, `многократно обрезанный (обтесанный, обколотый, обрубленный) со всех сторон'.

Происхождение Ш в слове шар П. Я. Черных объяснил следующим образом: «На слав. почве имела место перестановка начальных sk > ks, откуда далее kch > ch и изменение che > sa (*cher- > * sar)» [13, т 2, с. 402].

Таким образом, {Ш} в слове шар является аллофоном происходящей из аффрикаты КС фонемы {X} в позиции перед гласным переднего ряда Ъ < *Е. После отвердения /ш/ последующий /к/ также утратил мягкость (диезность), но остался гласным нижнего подъема, т. е. /а/.

Морфонему {Ч} И. Б. Иткин иллюстрирует не самым удачным примером - меч: «как слово *шєсь, *тьсь, так и гот. *mлki ведут начало из одного. источника с велярным k» [5, вып. 18, с. 40], при этом следует обратить внимание на ключевую роль старой польской формы *miekut `меч', содержащей этот k. Источником славянских и германских слов является кельт, mecc- `сверкать, блестеть', «что подтверждается многообразием кельт. культурных влияний в ла- тенскую эпоху накануне н. э.» [5, вып. 18, с. 42]. Таким образом, даже в кельтском заимствовании меч, имеет место /ч/ как аллофон фонемы {К} в позиции перед гласным переднего ряда.

Намного выразительнее другая пара примеров: чадить `Выделять едкий, удушливый дым' - кадить `Обдавать ароматным дымом, выделяемым ладаном (при богослужении)': «гл. *caditi и имя *eadb» связаны «с *kaditi отношением долгих e и о» [5, вып. 9, с. 110]. При этом кадить - типичное культурное слово, заимствованное из церковнославянского языка вместе с православным культом (производящее имя *kadb `чад, дым' представлено только в южнославянских и примыкающих к ним западнославянских языках [Там же, с. 111]). Ср. выше пару кудесник - чудесный.

Для иллюстрации морфонемы {Щ} И. Б. Иткин выбрал слово общий (см. выше), в котором /щ/ является бифоном Щтй. Бифон Щск представлен в словах щадить {скенд=И=ті_#} («Праслав. *scзditi из *skзd-, которое связано чередованием гласных со *skзd- (см. скудный), ст.-слав. скждъ, скждьнъ» [4, т 4, с. 496]; щипать {скип=А=ті_#} - щепоть {скьп=От=і_ь}, ущерб {у-скЬрб_ъ} (ср. скорбь {скЬрб=і_ь}).

Морфонема {Ц} у И. Б. Иткина иллюстрируется словом месяц в фонематическом представлении {мЕс=енк_ъ}. Ср. тот же суффикс в слове заяц {зАй =енк_ъ}. По закону восходящей звучности {ЕН} дает /з/, после которого /к/ по третьей (Бодуэновской) палатализации реализуется в виде своего аллофона /ц/; /ц/ в именительном падеже перед /ъ/ - следствие морфологического выравнивания основы. В словах месячный и заячий /ч/ чередуется не с /ц/, а с {К}. Ч е р е д о в а н и я Ц : Ч н е с у щ е с т - в у е т ; есть два чередования: К:Ч (по первой палатализации) и К: Ц (по второй или третьей палатализации). Ср. триаду лиЦо - лиК- лиЧико.

Более показательными примерами аллофониче- ской природы /ц/ являются слова целъ, ц.-сл. цЪлъ {кОйл_ъ} (ср. кЪле `целы' в новгородских грамотах [19, с. 37]) и цеп {кОйп_ъ} (в новгородских и псковских говорах - кеп `цеп ' [17, вып. 13, с. 182]).

Весьма выразительна пара цена {койн_А} (ср. ц.-сл. цтна, лит. kaina) - чин {кЕйн_ъ}: «Отношения *стъ : *слna <.> можно толковать как очень древнюю словопроизводную связь с четкой семантикой `деяние' : `(плата за) содеянное'» [5, вып. 3, с. 182]. Ср. чинить-учинить : цена, оценка. Этот корень сохранил и начальный /к/: каяться: «продление вокализма состоялось, по-видимому, на слав. почве, тем не менее ближайшим соответствием, в том числе и в плане морально-этической, религиозной семантики, оказывается авест. kay- `каяться'» [Там же, вып. 9, с. 116]. Как видим, и в начале слова /ц/ является одним из аллофонов фонемы {К}.

Расхождение в трактовке казусов и аномалий {кт} пускать -- пустить и т. п.

В таблице приведены примеры, в которых И. Б. Иткин видит особую морфонему {кт}: «все такие корни оканчиваются на -к, которое переходит в т вместо ожидаемого ч в позиции палатализации» [3, с. 103].

Таблица «Чередования» к:т по И. Б. Иткину

Начнем с того, что «Словарь морфем русского языка» [20] не подтверждает однокоренной характер пар 6-10. Перед нами разные корни, следовательно, говорить о чередовании к\ \т в корне нет оснований. Это не фонема и не морфонема.

Слово доска, по мнению этимологов, является заимствованием из греческого через латинское и германское посредство. От него закономерно образован диминутив дощечка, в котором Щ мог быть народно-этимологически осмыслен как Щсти, что и позволило образовать такое, по справедливому замечанию И. Б. Иткина, «индивидуальное отклонение, примыкающее к данному чередованию, но не относящееся к его сфере» [3, с. 104], как досточка. Показательно, что ни «Словарь русского языка в 4 томах» под редакцией А. П. Евгеньевой (2-е изд.), ни «Большой академический словарь» эту форму не содержат, а это значит, что она не принадлежит русскому литературному языку.

Пара жолкнуть `желтеть' : желтый, на первый взгляд, не может вызывать никакого сомнения в тождестве корня, а отказ А. И. Кузнецовой это увидеть кажется необъяснимой случайной ошибкой, от каких никто не застрахован. Однако не все тут так просто.

Вначале обратим внимание на отсылку от слова жёлкнуть (так в словаре М. Фасмера) к словам желчь, жёлтый [4, т 2, с. 43] и замечание М. Фасмера в статье слова жёлтый: «С рефлексом др. задненебного сюда же относится группа слов золото, зелёный» [там же, т 2, с. 44]. А от слова зелёный даны отсылки к словам зелье, золото, зола. Это значит, что и.-е. имел начальный гуттуральный *g, который в языках группы satom закономерно отражался звонким сибилянтом, у славян - *z. Следовательно, нормальная славянская форма этого корня представлена в корнях *zolt-, *zebn-, а начальный * g-, реализуемый аллофоном /ж-/ (по первой палатализации) в словах жёлтый, жолкнуть представляют собой кентумный, а следовательно, заимствованный, позднейший, вторичный вариант корня. Явление сатэм-кентумной дублетности представлено как в славянских, так и в балтийских языках. (Например, кентумный вариант город и сатемный - зарод «Обл. Стог сена, соломы, снопов (обычно большого размера и продолговатой формы» [21, т 6, с. 467]).

В связи с этим весьма показательно следующее свидетельство: «Ст.-сл. зльчь, др.-русск. зълчь древнее, чем форма на z- [в украинском, белорусском болгарском, сербохорватском, словенском, чешском, польском и лужицких], поэтому все эти слова связаны с зелёный и лишь вторично испытали влияние слова жёлтый... Праслав. *zьlcь получило с из - k-, которое встречается также в ст.-сл. злак из *zolkъ. <...> Поздно засвидетельствованное жёлкнуть еще не является достаточным доказательством древности этого слова» [4, т. 2, с. 45].

Таким образом, имеются два разных праславян- ских корня с сатэмным и кентумным вариантами: *zolt- (золото) и zolk- (злак); *gьt- (жёлтый) и * gьік- (желчь) / *zьk- (сл.-сл. зльчь) /* zblk- (др.-русск. зълчь). В силу своей древности *-k и *-t могут быть только и.-е. расширителями корня. Следовательно, оснований видеть в паре ЖОЛКнуть -ЖЁЛТый современное чередование к:т не больше, чем видеть его в паре МЕРКнуть -МЁРТвый. Тем более что никакой позиции палатализации тут нет.