Материал: indrik2015syria_1

В отличие от Петковича, В.С. Ионин не задержался в Сирии надолго. Его влекло славянское движение, и 1 января 1871 г. он подал прошение об отставке, а в 1875 г. уехал на Балканы, где как частное лицо активно участвовал в освободительной борьбе славян Болгарии и Боснии40.

На посту консула в Дамаске его сменил дворянин Трофим Павлович Юзефович (1840–1883), известный своим трудом «Договоры России сВостоком политические и торговые», которые он собрал и издал в 1862 г., окончив всего лишь курс гимназии в Санкт-Петербурге. В знак особого поощрения в 1863 г. он был определен на службу

вАзиатский департамент канцелярским чиновником на основании гимназического аттестата и указом Сената утвержден в чине коллежского регистратора. Службу за границей Юзефович начал в марте 1864 г. «исправляющим должность» секретаря консульства в Иерусалиме. Секретарем-драгоманом этого консульства он был утвержден год спустя, а 1 января 1866 г. «отчислен от должности с оставлением

введомстве МИД и с причислением к Азиатскому департаменту», где

в1868 г. он значился «сверх штата»41. В Дамаск Юзефович был назначен 4 марта 1871 г. «исправляющим должность» консула, через год утвержден в этой должности, а еще через год, 1 мая 1875 г., «оставлен за штатами, по случаю упразднения должности консула в Дамаске» и закрытия консульства. Далее консульская служба Юзефовича проходила на Балканах.

Упразднение дамасского консульства, по-видимому, имело несколько причин. С середины 1870-х и до начала 1890-х годов, когда патриарший престол занимали греки-святогробцы Иерофей I (1850–1885) и Герасим I (1885–1891), сторонники панэллинизма вселенского патриарха и константинопольских­ греков (в частности, в вопросе провозглашения схизмы — отлучения болгарской православной церкви), отношения между Россией и Антиохийским патриархатом были напряженными42. Вполне возможно, что не по-

40Гончарова Е.Б. Мой прадед К.Д. Петкович.

41АВПРИ. Ф. 159. ДЛС и ХД. Оп. 464. Д. 3786. Л. 1–22.

42«В начале 1870-х годов после скандала с казенными деньгами патриархии, переведенными из Дамаска в афинский банк на счета родственников патриарха Иерофея, отношение официального Петербурга к Антиохийской кафедре заметно ухудшилось». К тому же Иерофей, вопреки русскому давлению, подписал постановление Константино­ польского собора 1872 г. о схизме. (Якушев М.И. Антиохийский и Иерусалимский патриархаты. С. 352). В Сирии российские консулы

глава 1

следнюю роль сыграло и ослабление интереса Н.П. Игнатьева к задачам религиозной политики. В результате Игнатьев и Азиатский департамент предпочли отозвать из Дамаска российского консула, ликвидировав сам пост.

Важно отметить, что Н.П. Игнатьев был одним из немногих, кто рано осознал стратегическое значение для России Малой Азии и граничащих с ней северо-восточных провинций арабского мира. Он ходатайствовал о создании консульств в Ване, Алеппо, Багдаде и нескольких других городах, но ввиду финансовых затруднений было принято решение учредить консульства только в Раифе и Алеппо43.

Вфеврале 1871 г. в переписке Игнатьева с Петковичем обсуждался вопрос о преобразовании внештатного вице-консульства в Алеппо

вштатное консульство с назначением консула-россиянина. (Компенсацией отставки многолетнего вице-консула Р. д`Илель Пиччиотто должно было стать награждение его орденом)44. Утверждение на этом посту статского советника Николая Григорьевича Иванова (1828–?)45 состоялось 1 мая 1871 г. Тот факт, что консулом назначался сотрудник, прослуживший 13 лет в министерстве, из них десять в Эрзеруме (секретарем-драгоманом, затем управляющим консульством, а с 1867 г. консулом), так же как и сама замена нештатного консула штатным, означали намерение Азиатского департамента МИД усилить российские позиции в Северной Сирии.

Винструкции консулу, датированной 14 сентября 1871г. и подписанной Н.П. Игнатьевым46, утверждалось, что Россия не имеет «прямых интересов» в Малой Азии, но вместе с тем от консула ожидают

увеличили «помощь арабским владыкам, которые выступили против голосовавшего за схизму антиохийского патриарха и объявили его позицию личным мнением». (Хевролина В.М. Российский дипломат граф Николай Павлович Игнатьев. С. 179).

43ХевролинаВ.М.РоссийскийдипломатграфНиколайПавловичИгнатьев.

С. 130–131.

44АВПРИ. Ф. 159. ДЛС и ХД. Оп. 464. Д. 1319. Л. 168.

45Там же. Д. 1493. Л. 1–25. От других консулов в Сирии Н.Г. Иванова отличало низкое социальное происхождение (из «обер-офицерских детей»); тем не менее он успешно, со степенью кандидата историко-философских наук, окончил Санкт-Петербургский университет и Учебное отделение восточных языков МИД.

46АВПРИ. Ф. 180. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 236. Соб­ ственно, речь идет о копии проекта инструкции, направляемой в соответствиисмидовскимиправиламипрохожденияинструкцийнаподпись директору Азиатского департамента П.Н. Стремоухову.

Часть I

сведений, которые помогут «положить прочное основание русскому влиянию» в этом регионе (Л. 8–8 об.). Предвидя его значение для России в будущем, Игнатьев объяснял причины подобной позиции министерства: Малая Азия «по своему географическому положению, пространству, плодородию и промышленной и торговой деятельности некоторых областей ея, а равно и по разнообразию населяющих ея народностей имеет немаловажное значение, которое вближайшем будущем должно еще увеличиться» (Л. 3 об.). Поэтому российское правительство желало получить от консула «сколько возможно подробные и обстоятельные данные» орегионе. Консулу предлагалось совершить поездки для изучения края и «для избрания благонадежных корреспондентов или нештатных агентов, если окажется необходимым иметь таковых в Диарбекире, Мосуле и Харпуте»47, а также для ознакомления «с положением идеятельностью посещающих его рус-

ских подданных» (Л. 4) (тут, возможно, уже подразумевались армян - ские пропагандисты).

Следуя своему принципу «отстранить вопрос о различии вероисповеданий­ и упирать на единство национальностей», Н.П. Игнатьев предлагал консулу обратить особое внимание на изучение «народностей» Малой Азии. Он считал необходимым сосредоточить внимание на «арабских и курдских племенах», «изучить их быт, их отношения к местной администрации, степень влияния сей последней, а равно и отношения их как между собою, так к поселенным между ними чеченцам и другим кавказским выходцам» (Там же). (Данное замечание свидетельствовало о том, что российские поли- тикизадумывалисьопоследствияхэмиграциикавказцев-мусульман в пределы Османской империи.)

Российский посол также придавал значение сведениям о действиях среди «этих племен» агентов западных держав, особенно англичан. Впрочем, он понимал, что здесь Россия запаздывала, и «говорить о влиянии, которое могут приобрести между мусульманскими племенами русские агенты, было бы преждевременно». (Л. 4 об.). Однако задача была поставлена.

Н.П. Игнатьев отдал дань и консервативному духу российской церковно-дипломатическойполитикиврегионе.Армянскийвопросв

47В 1877 г., по заверениям Н.П. Игнатьева, он уже располагал своими агентами в Турецкой Армении и Курдистане и предлагал, если начнется война, использовать их, чтобы вызвать восстания. (См.:Хевролина В.М. Российский дипломат граф Николай Павлович Игнатьев. С. 246–247).

глава 1

России, «доставляя <…>, между прочим,возможностьвслучаеевропейскойвойныперевозитьвойскасвои в местности, соседние с Закавказским краем» (Л. 7). В то время он видел угрозу со стороны Великобритании и давал советы консулу, как осторожно противодействовать британским начинаниям.

Как видим, Н.П. Игнатьев не был лишен стратегического мышления и видел возможные болевые точки российской политики в регионе.

Что касается кадровых назначений Игнатьева, то они оказали положительное влияние на атмосферу в иерусалимском консульстве. В 1865 г. посланник направил в Иерусалим своего друга, настоятеля церкви дипломатической миссии в Константинополе архимандрита Антонина (Капустина), с целью ознакомиться с иерусалимской обстановкой, а затем получил согласие на назначение Антонина главою Русской духовной миссии. На протяжении 28 лет плодотворной деятельности «четвертому и самому знаменитому из начальников

Часть I

Русской духовной миссии»48 удавалось, за редким исключением, со - хранять нормальные отношения с консульством.

Архимандрит получил немалую известность приобретением участков палестинской земли, связанных с евангельскими событиями, и археологическими раскопками на этих участках. Он способствовал постройке церквей, монастырей и приютов для русских паломников. «Русская Палестина» своим возникновением в конце XIX в. во многом обязана именно ему.

Впрочем, атмосферу русской иерусалимской колонии омрачали интриги и конфликты среди персонала, обслуживавшего ее заведения. На ее духовном климате сказывалась и напряженность в греко-арабских отношениях, которая усиливалась по мере развития панэллинизма и русофобии в среде греческих иерархов, ориентировавшихся на поддержку молодого Греческого королевства.

Итак, к началу 1870-х годов в Сирии была раскинута целая сеть российскихконсульскихпостов.Вглавныхадминистративныхцентрах их подолгу возглавляли российские консулы. В Бейруте генеральный консул К.Д. Петкович прослужил до 1896г. В Алеппо ординарный консул Н.Г. Иванов оставался 12 лет (1871–1883), затем 13 августа 1883г. его сменил статский советник Михаил Иванович Якиманский (ум. 1897), которыйначалкарьеру,какужеупоминалось,певчимвРусскойдуховной миссии, в1863г. был переведен из духовной службы всветскую49 и пребывал на консульском посту почти 15 лет, вплоть до своей кончины (похоронен в Алеппо). Иными словами, и после отставки Игнатьева в 1877 г. установленный им порядок сохранялся.

Во второстепенных сирийских городах продолжали служить местные коммерсанты, утвержденные Константинопольской миссией. До начала 1870-х годов были назначены новые консульские агенты в Хаме (Селим Хури) и Хомсе (Муса Искандер), в прибрежных пунктах действовали вице-консульства, во главе которых были утверждены русские подданные, агенты РОПиТ: в Триполи — Александр Кацефлис, в Александретте — Дмитрий Дариво, в Тарсусе и Мерсине — Иван Вудро50.

завершил свое духовное образование в Киевской духовной академии, где преподавал с 1843 по 1847г. Служил настоятелем посольских церквей в Афинах

(1850–1860) и Константинополе (1860–1865). (Там же. С.148).

49АВПРИ. Ф. 159. ДЛС и ХД. Оп. 464. Д. 3816.

50АВПРИ. Ф. 180. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 1319. Л.512–512 об.

глава 1