Материал: indrik2015syria_1

деленную позицию, и она характеризовалась не только антитурецкой, но и антирусской направленностью. Согласно наблюдениям русских консулов, английские агенты активно поддерживали армянское движение.

Инструкция консулу А.П. Беляеву завершалась требованием оказывать военному агенту Камсаракану «все возможное содействие», учитывая значение стратегического положения Дамасского вилайета, в котором­ располагались IV, V и VI корпуса турецкой армии, образовывавшие «ближайший резерв пограничного Эрзрумского района» (Л. 73 об.).

Следуя инструкции, А.П. Беляев развил в Дамаске энергичную деятельность на церковно-дипломатическом направлении. Это сыграло не последнюю роль в избрании на патриарший престол в 1899 г. араба — митрополита Мелетия II (Думани), за что российский консул получил чин статского советника и зва-

ние генерального консула. Впрочем, в эту, как считалось, важную для российского влияния и престижа операцию были вовлечены не только посол в Константинополе И.А. Зиновьев, назначенный в 1897 г. на место А.И. Нелидова, но даже российский император и османский султан61. Само по себе это событие способствовало развитию в сирийских православных кругах арабского национального самосознания и одновременно отражало определенную степень его сформированности.

Значительно легче прошли выборы 1906г., когда после кончины Мелетия на антиохийский престол был избран второй арабский патриарх, Григорий IV Хаддад.

Антиохийские патриархи-арабы широко использовали российскую поддержку для получения финансовой помощи. Следуя «святогробской системе», они свободно тратили свои средства и делали долги, «чтобы доказать крайнюю бедность и нужду в деньгах и, та-

61Подробнее см.: Лисовой Н.Н. Русское духовное и политическое присутствие. С. 243–249; Якушев М.И. Антиохийский и Иерусалимский патри-

архаты. С. 354–357.

глава 1

А.П. Беляев (первый слева), антиохийский патриарх Мелетий (третий слева)

и антиохийские духовные иерархи на праздновании Рождества в школе ИППО.

С фотографии А.А. Гагарина. 1890-е годы

Часть I

ким образом, тянуть их из России»62. В свою очередь, российские круги в собственных интересах пользовались финансовой зависимостью патриархата.

С точки зрения российских церковных и идеологических интересов религиозная политика в Палестине достигла к концу века заметного успеха. Российское присутствие в Святой земле обрело реальное воплощение в так называемой «Русской Палестине»63. Но отношения с греками-святогробцами были окончательно испорчены.

В 1889 г. Палестинская комиссия была ликвидирована, а оставшиеся в ее распоряжени средства переданы созданному в 1882 г. Императорскому Православному Палестинскому обществу (ИППО). Таким образом было полностью восстановлено управление иерусалимским консульством со стороны Министерства иностранных дел, а в проведение российской политики в Сирии и Палестине включилась общественно-религиозная организация — ИППО. (Впрочем, трения между разными ведомствами по вопросам, кому подчиняются те или иные российские учреждения, по-прежнему отражались на взаимоотношениях между их представителями. Дух соперничества и недоброжелательства был отмечен А.Е. Крымским также и в отношениях между российскими консулами в Сирии.)

Деятельность Императорского Православного Палестинского общества в Палестине и Сирии, особый авторитет которому придавал его глава — великий князь Сергей Александрович, представляет важную страницу в истории русской ближневосточной политики. Серьезен вклад ИППО в русско-арабские связи и изучение христианского Востока. Значительный след оставила его деятельность в гуманитарной области — создание многочисленных начальных школ с

62АВПРИ. Ф. 180. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 3439. Дове­ рительная записка консула в Дамаске коллежского советника князя Б.Н.Шаховскогоот21октября1909г.(Цит.по:ЯкушевМ.И.Антиохийский и Иерусалимский патриархаты. С. 359).

63Широкое распространение русского паломничества, обеспеченного российскими службами, дало право М.И. Якушеву утверждать, что «Русская Палестина» была явлением «уникальным»: «Русская речь там была слышна повсеместно; на русском разговаривали не только паломники из России, но и местные арабские торговцы. Русские деньги находились в свободном обращении. Если в Стамбуле, Дамаске и других городах Османской империи Порта регулярно изымала их из незаконного обращения, то в Иерусалиме русские денежные знаки продолжали свободно ходить на городских рынках наравне с османскими купюрами и монетами вплоть до начала Первой мировой войны». (Там же. С. 346).

глава 1

обучениемнаарабскомязыкеправославныхдетейпреимущественно из простонародной среды и организация лечебных заведений (амбулаторий). Школьная форма и учебные пособия, не говоря о самом обучении, предоставлялись учащимся бесплатно из средств ИППО.

Султанский ферман 1902 г., утвердивший за этими учебными заведениями статус «русских школ», подобно западным миссионерским учебным заведениям, и освободивший их от тягостной зависимости от Антиохийской патриархии64, способствовал развитию школьного образования в Сирии.

Однако на школьное дело наложил свой отпечаток консерватизм российской религиозной политики. Побудительным мотивом к открытию православных школ было стремление оградить единоверцев от иноверческого влияния, поэтому в школах преподавался только один иностранный язык — русский. Но для практических нужд православных семей Сирии он был бесполезен. Эмиграционный поток арабских христиан направлялся в страны, где русскийнебылраспространен.ВсамойСирии ИППО не создало средних и высших учебных заведений, незначительное число русских торговых домов не могло предо-

ставить достаточного количества рабочих мест, а незнание западных языков не давало возможности выпускникам русских школ получить работу в иностранных фирмах. В результате, по мнению ливанской исследовательницы истории ИППО Суад Слим, в середине 1900-х годов обнаружился известный кризис в школьном деле Общества.

С начала XX в. наблюдались изменения в кадровой политике Министерства иностранных дел: сократились сроки пребывания консулов на одном месте и утвердился бюрократический порядок их продвижения по карьерной лестнице, по словам В.А. Емеца, — «рутинный темп, определяемый не только установленными нормами выслуги лет и взаимосвязью чина и должности, но и отношением

64 Якушев М.И. Антиохийский и Иерусалимский патриархаты. С. 359.

Часть I

петербургского начальства»65. По-видимому, перемены были связаны с назначением министром иностранных дел графа Владимира Николаевича Ламздорфа (1841–1907), вся предшествующая служба которого протекала в аппарате министерства, что выработало в нем приверженность бюрократической четкости в ведении дел.

В самом конце XIXв. российская дипломатическая служба в Сирии лишилась в один год двух опытных консулов: 5 декабря 1896 г. по состоянию здоровья ушел в отставку К.Д. Петкович (он умер в 1897 г.

вОдессе по пути в Петербург), а в Алеппо в том же году скончался М.И. Якиманский. За их уходом последовали частые перемещения консульских служащих, в частности, 14 августа 1903 г. был переведен

вПетербург и назначен секретарем ИППО А.П. Беляев. В результате за восемь лет, предшествующих Младотурецкой революции, место службы сменили девять консулов, десять секретарей-драгоманов и секретарей консульств66. Передвижения осуществлялись преимущественно в пределах Османской империи и Ирана, существовала практика возвращать секретарей-драгоманов и секретарей, выслуживших определенный срок на новом посту, консулами на первоначальное место службы. Так, Александр Александрович Гагарин и Борис Николаевич Шаховской в конце века служившие секретарем и секретарем-драгоманом — в Бейруте и Дамаске, ко времени Младотурецкой революции были возвращены в те же представительства, но уже в должностях генерального консула и консула. Предшественник Гагарина Николай Николаевич Демерик служил в Бейруте се- кретарем-драгоманом с 1883 по 1887 г., а с 6 апреля 1902 по 11 ноября 1905 г. — там же генеральным консулом.

Характер дипломатических обязанностей сирийских консулов и

в1900 х годах мало изменился. По-прежнему на первом плане стояли задачи религиозной политики и обязанность подробно информировать посольство и министерство о политическом положении в пределах консульского округа. (Естественно, сохранялись обычные консульские дела, связанные с защитой интересов российских подданных.) Несмотря на попытки консульской службы удовлетворять запросы российских предпринимателей, стремившихся­ выйти на сирийский рынок, дело шло туго, и в прессе продолжали раздаваться жалобы на неготовность консулов к деятельности подобного рода.

65Емец В.А. А.П. Извольский и перестройка внешней политики России (соглашения 1907 г.) // Российская дипломатия в портретах. С. 339.

66Данные о перестановках см.: Приложение 1.

глава 1