Материал: indrik2015syria_1

Поскольку русская экономическая активность в Сирии оставалась слабой, можно заключить, что эти агенты в значительной степени были ориентированы на сбор политической и церковной информации, которая могла быть использована для утверждения российского присутствия в регионе.

Между тем начиная с 1863 г. Россия в своей внешней политике стала переориентироваться на Пруссию, и протестные демарши перед османскими властями К.Д. Петкович был обязан осуществлять, согласно указаниям из посольства, совместно с прусским консулом51.

В 1880-е годы, после русско-турецкой войны и Берлинского конгресса, обстановка на Ближнем Востоке изменилась: свое проникновение на Ближний Восток усилили Германия, Франция и Великобритания. Германия предпочитала действовать во- енно-политическими методами: в 1883 г. в Османскую империю была направлена германская военная миссия, возглавленная с 1885 г. генералом Кольмаром фон дер Гольцем, который, вступив на турецкую службу, предпринял с участием германских военных инструкторов реорганизацию турецкой армии. В Турцию стало поступать германское оружие. В конце 1880-х годов немецкий капитал уже начал планировать железнодорожное строительство в Малой Азии. Посещение Османской империи императором Вильгельмом II в 1889 и 1898 гг. продемонстрировало, что в стране усиливается германское политическое влияние. Император энергично поддерживал проект Багдадской железной дороги. Франция развернула железнодорожное строительство в Сирии, с ней конкурировала Англия.

Россия же, истощенная войной, не проявляла подобной активности. Этому соответствовала обстановка в российском посольстве в Константинополе­ . Сценарий конца 1850-х — начала 1860х годов повторился — с теми же действующими лицами, по-прежнему демонстрируя отсутствие ясной программы в ближневосточной политике. Сразу после заключения мира в мае 1878 г. чрезвычайным и полномочным послом был назначен князь А.Б. Лобанов-Ростовский, который отбыл из Константинополя через полтора года. В декабре 1879 г. его сменил Е.П. Новиков, который в августе 1882г. уступил пост прибывшему с «особой миссией» А.И. Нелидову, год спустя назначенному чрезвычайным и полномочным послом. Последний занимал

Часть I

его до сентября 1897 г., проводя российскую политику в Константинополе на протяжении 15 лет52. Между министром иностранных дел и послом существовали серьезные разногласия: А.И. Нелидов был противником германской ориентации Н.К. Гирса и настаивал на сближении с Францией. В результате российская политика в Сирии в 1880-е годы не была отмечена заметными политическими успехами.

Россия и обострение борьбы держав

за колониальные интересы в Сирии и Палестине. 1890-е годы — 1908 г.

Ситуация начала меняться в 1890-е годы в традиционной для России церковно-дипломатической сфере. Толчком послужила смерть патриарха Герасима I в 1891 г. и борьба вокруг выборов нового главы Антиохийской церкви, когда столкнулись интересы арабских иерархов, арабской паствы, греческих архиереев Антиохийской патриархии и иерусалимских святогробцев. Не без поддержки Афин, Лондона и Парижа на патриарший престол был возведен святогробец — вифлеемский архиепископ Спиридон. От недовольных дамасских православных в Петербург последовали просьбы восстановить русский консульский пост в Дамаске и поддержать арабскую сторону53.

Возможно, эти просьбы стали поводом и удачным прикрытием для агента Военного министерства К.П. Камсаракана, переведенного 17 (29) апреля 1891 г. в звании нештатного вице-консула из Хамы в Дамаск вслед за перемещением генерального штаба V корпуса турецкой армии54. Только 7 (19) августа 1893 г. в Дамаск был направлен кадровый дипломат Алексей Петрович Беляев (1859–1906), выпускник Лазаревского института восточных языков, прошедший курс арабского языка у М.О. Аттая и Г.А. Муркоса (впрочем, признавшийся А.Е. Крымскому, что к концу 1890-х годов он растерял институтские знания)55. Послужной список А.П. Беляева, «сына священника (сель-

52В промежутках при смене послов их заменял советник посольства М.К. Ону.

53См.: Якушев М.И. Антиохийский и Иеруалимский патриархаты. С. 354.

54К.П. Камсаракан доставлял «штабу Кавказского военного округа весьма

интересные и ценные сведения по своей специальности». (АВПРИ. Ф. 151. Политархив. Оп. 482. Д. 750. Проект инструкции консулу в Дамаск

28 апреля 1894 г. Л. 74.).

55КрымскийА.Е. Письма из Ливана 1896–1898. М., 1975. С203. . Хотя Крымский назвал А.П. Беляева «одним из лучших русских консулов, из наиболее

глава 1

ского) и грузинки» (по другой версии — грузинской княжны)56, типичен для консульского чиновника второй половины XIX в. Он начал службу в Азиатском департаменте в 1882 г., два года состоял студентом при Константинопольской миссии, два года был секретарем-дра- гоманом консульства в Иерусалиме, а

в1887и1888гг.—управляющимэтим консульством. В 1893 г. в чине надворного советника, имея опыт трудных взаимоотношений с греческими духовными иерархами, А.П. Беляев был переведен консулом в Дамаск. (Камсаракан еще 10 месяцев числился секретарем консульства в Дамаске, затем 28 мая (9 июня) был возвращен

вХаму.)

Пространный (11 листов с оборотами) проект инструкции консулу А.П. Беляеву, датированный 29 апреля 1894 г., был составлен в Министер­ стве иностранных дел (видимо, в

И.А. Зиновьев (1835–1917) Азиатском департаменте, возглавляемом И.А. Зиновьевым), а копия проекта направлена А.И. Нелидову в посольство­ 57. Инструкция дает

представление о том, как понимали в Петербурге на Певческом мосту задачи внешней политики в Сирии.

Документ открывался объяснением причин восстановления консульского поста в Дамаске: «Возросшее политическое и торговое значение Дамаска, а также весьма существенные по своим послед-

ствиям явления в Сирии побудили императорское правительство восстановить упраздненное в 1874 году штатное консульство наше в названном городе» (Л.64). Для того чтобы предотвратить столкновения А.П. Беляева с генеральным консулом в Бейруте, в инструкции строго разграничивались зоны ответственности бейрутского и дамасского консульств, А.П. Беляев был поставлен в непосредственное

осведомленных»(Тамже.С.206), он нарисовал едва ли не гротескный образ его, подвергнув, отчасти по молодости, резкой критике всю русскую консульскую службу в Сирии.

56Там же. С. 202.

57АВПРИ. Ф. 151. Политархив. Оп. 482. Д. 750. Л. 64–75 (в нумерации первых листов копии допущены разночтения).

Часть I

подчинение посольства в Константинополе­ , при этом от него требовалось «идти рука об руку с деятельностью вверенного консульства нашего в Бейруте, избегая при этом всяких недоразумений, в видах достижения <…> намеченной выше цели» (Л. 64 об.).

Каковы же были эта цель и «весьма существенные по своим последствиям явления», побудившие восстановить консульство?

В качестве «первейшей задачи», «на первом плане предстоящей де-

ятельности» в инструкции предписывалось неуклонно следовать (заметим, в ответ на активное внедрение в Сирию западноевропей-

ских держав)58 «историческим традициям политики нашей на Востоке» — «послужить ко всевозможному укреплению православия в стране» (Л. 65, 65 об.). И далее, вплоть до 72-го листа, в инструкции излагались наставления относительно церковно-дипломатических действий в Антиохийском патриархате, включая вопросы, касавшиеся учебных заведений, находившихся в ведении патриарха59.

По-прежнему министерство волновали успехи иноверческой, «особенно католической», пропаганды. Но теперь оно возлагало надежды на «установившееся между Россией и Францией дружественноесогласие»,хотяисоговоркой:«Мыможемразветольконадеяться

визвестной мере на примирительное отношение французских агентов к могущим возникнуть на почве религиозно-политических интересов затруднениям», которые надлежит разрешать сообща в примирительном духе, «сохраняя в этом насколько возможно наилучшие отношения с Вашим французским коллегою» (Л. 70 об.). Иными словами, министерство до известной степени примирялось с французской религиозной политикой.

Винструкции не упоминалось о торговых интересах России

вДамаске: таковые практически отсутствовали. Зато внимание консула обращалось на попытки «арабских племен» «сохранить за собою известную независимость от Порты». Проблема, столь не-

58Таким ответом должен был стать утвержденный на совещании у Николая II план А.И. Нелидова 1896 г. по вооруженному захвату пролива Босфор, попытка которого едва не осуществилась. Этот авантюристический проект был остановлен на последнем этапе своей подготовки: будучиосведомленодействияхНелидова,султанАбдулХамидIIдобился отзыва посла из Константинополя. (См.: Дипломатический словарь. Т. 2.

Стб. 234–235).

59В инструкции отмечалось, что 300 тыс. православных патриархии не имеют «ни одной духовной семинарии и ни одного высшего светского училища. Между тем у 60 тыс. униатов в Сирии имеется 2 духовных семинарии и несколько высших светских коллегий» (Л. 70).

глава 1

определенно сформулированная, интересовала министерство главным образом потому, что «попытками этими в последнее время в Аравии воспользовались англичане для политических происков с целью произвести известное давление на Порту». На Певческом мосту, похоже, не имели представления о причинах интереса Форин Офиса к рождавшемуся арабскому национальному движению и не подозревали, что Великобритания связывает с ним серьезные стратегические планы: ведомство Н.К. Гирса ограничивалось­ рекомендацией консулу использовать­ свое пребывание в Дамаске для всестороннего изучения «внутренней жизни арабских племен, их стремлений и отношения к турецкому правительству», повторяя указания Н.П. Игнатьева консулу вАлеппо почти двадцатипятилетней давности (Л. 71 об.–72).

Немного места в инструкции было отведено и вопросам железнодорожного строительства в Сирии, подробные сведения о котором, а также о проявлениях соперничества на этой почве между Англией и Францией консулу надлежало направлять в министер-

ство (Л. 73–73 об.).

Турецко-немецкие переговоры по поводу строительства Багдадской железной дороги в инструкции также не упоминались. Германское проникновение в Малую Азию озаботило Азиатский департамент только в 1899 г., когда строящаяся дорога, углубившись в Малую Азию, достигла города Коньи. Тогда начались русско-турец- кие переговоры о признании за Россией исключительного права на железнодорожное строительство на территориях, примыкающих к Черному морю, а в качестве давления на турецкое правительство­ российские дипломаты использовали армянский вопрос, угрожая выслать в Турцию укрывавшихся в России армянских националистов. В 1900 г. соглашение было заключено, и таким путем Россия заблокировала строительство железных дорог в северной части Малой Азии60.

Инструкция не затрагивала и армянского вопроса. Россия опасалась разыгрывать армянскую карту, поскольку радикальные армянские группировки стремились к созданию единой независимой Армении, включавшей и ее российскую часть, хотя, как видим, русская дипломатия могла в отдельных случаях использовать ар- мяно-турецкое противостояние для давления на Порту. При этом английское правительство занимало в этом вопросе вполне опре-

Часть I