Материал: indrik2015syria_1

духовенством. Император, традиционно рассматривавший себя покровителем Восточных православных церквей, распорядился удовлетворить просьбы патриарха.

С этого времени российская дипломатия была вовлечена в межконфессиональные­ споры палестинского духовенства по поводу обладания палестинскими святынями. Деятельное участие в этих спорах принимали европейские правители, и проблема святых мест стала составной частью Восточного вопроса. В 1820–1830-е годы из-за отсутствия в Сирии полноценной консульской службы все палестинские религиозно-политические конфликты разбирались русской дипломатической миссией в Константинополе.

Болезненно реагировали российские правящие круги и на прозелитскую деятельность западных религиозных миссий в Сирии. Переход православного арабского населения в унию ослаблял церковные приходы и духовенство, на которое в своей политике опиралась российская дипломатия. Противодействие католической и протестантской пропаганде и предотвращение перехода в унию православных арабов долгие годы являлись первоочередными задачами российской религиозной политики и консульской деятельности.

Египетские кризисы 1830-х годов высветили геополитическое значение Сирии в международной политике. В ходе кризисов столк­ нулисьинтересыФранциииАнглии,ивместестемвыявиласьобеспокоенность обеих держав усилением российских позиций на Ближнем Востоке после русско-турецкой войны 1828–1829 гг., завершившейся Адрианопольским мирным договором.

Сирия издавна была сферой деятельности французской и английской Левантийских торговых компаний и их преемников. Через ее территорию пролегал короткий путь в Индийский океан — регион колониальных интересов обеих держав, и с конца 1820-х годов англичане разрабатывали проекты создания транспортного пути, который соединил бы Средиземное море с Индийским океаном.

Россия до конца XIX в. не имела серьезных интересов на сирийском рынке, а благодаря своему географическому положению располагала подступами к европейским колониальным владениям едва ли не вдоль всех своих южных границ. Но Сирию от российской кавказской границы и Босфора, на котором были «сосредоточены главные политические задачи, касающиеся Ближнего Востока»2, отделяла

2См.: Рыбачёнок И.С. Закат великой державы. Внешняя политика России на рубеже XIX–XX вв.: цели, задачи и методы. М., 2012. С. 302.

Часть I

только территория Малой Азии. В результате Россия дважды была вовлечена во внутренние кризисы Османской империи, в которых Сирия играла важную роль. Это произошло в период русско-турецкой войны 1768–1774 гг., когда российским союзником стал египетский правитель Али-бей, и в ходе египетских кризисов, в которых Россию с Османами связал союзническими отношениями Ункяр-Искелесий- ский договор (1833г.). К тому же воккупированной египтянами Сирии политика Мухаммеда Али, отличавшаяся религиозной терпимостью, способствовала успеху прозелитской деятельности западных держав, вследствие чего российское Министерство иностранных дел пришло к выводу о необходимости обеспечить российское политическое присутствие в этой стране. В 1839 г. в Бейруте было основано российское консульство.

Появление нового претендента на политическое влияние в Сирии обострило взаимное противостояние трех великих держав, а вовлеченность России и Франции в межконфессиональную борьбу в Палестине стала поводом и одной из причин Восточной (Крымской) войны. Эта война повлекла за собой гибель многих сотен тысяч жизней (с обеих сторон). Морская база России, город Севастополь, обратился в развалины. Война расколола Европу, положив конец Венской системе международных отношений, и стала переломным моментом в международной политике.

Парижский мирный договор 1856 г., подписанный 18 (30) марта, чтобы исключить в дальнейшем конфликты вокруг святых мест, зафиксировал status quo в обладании палестинскими святынями, а российские и французские дипломаты пришли к договоренности о неучастии в междоусобных спорах палестинских христианских конфессий по поводу святых мест.

После поражения России в Крымской войне, нанесенного, как писали в русской публицистике тех лет, «союзом креста и полумесяца», роль российской консульской службы в Сирии заметно изменилась. Российские консулы из участников политической игры превратились главным образом во внимательных наблюдателей. Характер же деловых отношений европейских консулов между собой и реакция османских властей на их требования в Сирии и Палестине теперь заметнее, чем до войны, определялись «большой политикой».

Тяжелый и унизительный Парижский мирный договор был весьма болезненно воспринят всеми слоями русского общества3. Канцлера

3Об этом см.: Болдырев А.В. Русско-турецкие отношения середины 19 в. и российское общество. М., 2013.

введение

К.В. Нессельроде, не предусмотревшего возможности создания союза европейских держав и Турции против России, обвиняли в провале предвоенной дипломатии. Вместе с тем поражение в войне усугубило

вобщественномсознаниипониманиенеобходимостиреформгосударственного устройства и изменения российской внешней политики.

Наступившие перемены русский историк начала XX в. С.С. Татищев справедливо назвал «крутым переломом». Действительно, вслед за подписанием Парижского трактата К.В. Нессельроде получил отставку, и 15 апреля 1856 г. министром иностранных дел был назначен посол в Вене, предотвративший дипломатическим путем вступление

ввойну Австрии и Пруссии на стороне союзников, князь Александр Михайлович Горчаков (1798–1883), происходивший из древнего русского аристократического рода. Современники характеризовали А.М. Горчакова как человека умного, проницательного, умеющего трезвооценитьситуацию,блестящевладеющегоиностраннымиязыками, способного очаровать европейских собеседников остроумием и обаятельными манерами. К тому же он обладал литературным дарованием, что сказалось в языке и логической ясности документов, вышедших из-под его пера, благоприятно отличавшихся от туманных и нередко противоречивых бумаг К.В. Нессельроде. По своим политическим взглядам А.М. Горчаков склонялся к либерализму. Он проявлял интерес к общественному мнению, к которому подчас апеллировал в своих дипломатических посланиях4. По словам академика Е.В. Тарле, Горчаков «держался с Александром II несравненно независимее, чем Нессельроде с Николаем I»5. Предшественник Горчакова признавал лишь волю императора, тогда как А.М. Горчаков чувствовал свою ответственность и перед царем, и перед Россией6.

6По поводу взглядов К.В. Нессельроде А.М. Горчаков заметил: «Мы знаем только одного царя, — говорил мой предшественник, — мне нет дела до России». Напротив, циркулярная нота А.М. Горчакова (август 1856 г.) составленаотимениРоссиииимператора:соднойстороны,«Россиянесердится. Россия сосредотачивается», но одновременно: «Император решил предпочтительно посвятить свои заботы благополучию своих подданных и сосредоточить на развитии внутренних ресурсов страны свою деятельность, которая будет направлена на внешние дела лишь тогда, когда позитивные интересы России потребуют этого безоговорочно». (Цит. по: История международных отношений. В 3т. Т. 1. От Вестфальского мира до окончания Первой мировой войны. М., 2012. C.281). Насколько реализовались эти благие намерения, можно судить по последовавшим событиям.

Часть I