Материал: indrik2015syria_1

здесь общины не о[т]кликнулись на приглашение комитета и отдельных самостоятельных празднеств у себя не устраивали.

Интересно выследить и первоначальное отношение властей к здешнему отделу Салоникского комитета. Для этого осмелюсь привести два незначительных сами по себе факта, но которые отчасти указывают на первоначальное намерение властей хотя и подчиниться наружно и в силу необходимости обстоятельствам, но вплоть до полного выяснения своего положения попытаться осадить комитет и по мере сил лишить его здесь возможности проявлять перед публикой свою собственную инициативу и власть и приобретения таким образом нежелательного для авторитета администрации престижа в глазах первой.

Когда на следующий день по получении здесь известия об обнародовании в Турции конституции председатель отдела комитета хотел подписать в этом качестве телеграмму на адрес центрального комитета в Салониках, ему было отвечено, что он может подписаться лишь как член комитета, ибо имеется лишь один верховный председатель последнего — Е. В. Султан.

Когда же местный отдел комитета собирался от своего имени организовать празднество в честь конституции, генерал-губернатор решительно воспротивился этому, заявляя, что это всеобщее торжество и потому отдел комитета не имеет никакого права присваивать себе инициативу его, но что конституция должна быть официально отпразднована с участием всех подданных султана, а в том числе и при принимаемом с благодарностью участии отдела комитета наравне с прочими и под руководством и председательством самой власти. На празднестве действительно председательствовали и имели руководящую и самую почетную роль генерал-губернатор Назим-паша и командир войска Бекир-паша.

Последними была равным образом сделана попытка задержать здесьнекотороеещевремясосланныхилипокрайнеймерепомешать им отправиться всем сразу в Константинополь, но она не удалась. Их никто из последних более не слушался.

Но ночти сразу вслед за этим оба они, из опасения потерять места, оказались игрушкою в полном смысле этого слова в руках комитета. Это можно сказать и о всех других чинах здешней администрации. Дело дошло до того, что народ некоторое время перестал обращаться к местной законной власти, а по всем делам своим жаловался членам этого импровизированного и, в сущности, самозванного отдела Салоникского комитета.

II

Этот последний настолько превысил свою власть, что центральный Салоникский комитет оказался вынужденным сначала формально запретить ему так непосредственно вмешиваться в дела управления вилаетом, а затем, когда это не помогло и видя, как говорили мне, творимые им здесь глупости, перестал окончательно признавать какие бы то ни было здесь комитеты как свои отделения, заявив о том властям и запретив последним принимать впредь во внимание чьи-либо распоряжения, кроме собственных.

Говоря о только что упомянутом мною отделе здесь Салоникского комитета, сформировавшемся еще при полном неведении членами его ни целей, ни программы центрального комитета в Салониках, осмелюсь почтительнейше донести Вашему высокопревосходительству, что немедленно вслед за ним и при тех же условиях образовались еще три таких же отдела, каждый из которых считал себя настоящим. Из них один, насчитывавший сто пятьдесят шесть членов, имел главными предметами занятий защиту угнетенных, распространение идей свободы и равенства среди простого, неграмотного народа и объяснение выборщикам своих выборных прав. Другой, состоявший из 66 членов, должен был главным образом заботиться об устройстве библиотеки и заниматься вопросами народного образования. Наконец, третий, имевший 42 члена, должен был доносить центральному комитету о злоупотреблениях чиновников.

Отделжекомитета,окоторомяговорилвыше,состоявшийпочти исключительно из офицеров турецкой армии, должен был доносить центральному комитету в Салониках обо всем, что здесь происходило вообще и, в частности, в других отделах, представляя для них как бы центральное отделение, и докладывать, насколько точны и справедливы сведения и заявления, ими представляемые.

Видя свою неживучесть как отделов Салоникского комитета, все вышесказанные общества переименовываются ныне постепенно в политические клубы, из которых наиболее, говорят, крупный, и программа которого посылается на утверждение Салоникского комитета, открывается сегодня. Это уже второй клуб этого рода.

Не осмелюсь умолчать в настоящем рапорте и об инциденте в связи с провозглашением нового режима в Турции, бывшем, как утверждают, с здешним британским консулом г-ном Лон[г]вортом4.

4Лонгворт, Генри Зураб (Longworth, H. Zohrab) — британский консул в вилайетах Алеппо и Адана с 1906 г., приемный сын Джона Огастаса Лонгворта (1804–1875), британского дипломата. Был вице-консулом,

Часть III

Как мне сообщали, г. Лонгворт, поздравляя генерал-губернатора с провозглашением конституции, как это сделали все остальные члены здешнего консульского корпуса, показал Назиму-паше перевод на турецкий язык телеграммы, полученной им, по его словам, от британского посольства в Константинополе, следующего содержания: «Так как английское правительство покровительствует Турции, то поступайте так, чтобы удовлетворить местную власть. Это вам сооб - щается в силу полученного распоряжения».

Какуверяют,г.Лонгворт,держасьтолькопервойчастителеграммы, объяснил будто бы генерал-губернатору, что ввиду существующей ныне дружбы между обоими государствами и покровительства, оказываемого Великобританиею Турции, он не сомневается, что от- нынеНазим-пашабудетсообщатьемуовсехсвоихдействиях,планах и намерениях и руководствоваться его советами.

Это известие и в вышеприведенной форме обошло весь город и, судя по полученным мною отзывам, итальянский здесь консул г. Газурелли обращался к г. Лонгворту с просьбою уведомить его, с каких пор Турция находится под британским протекторатом.

Г. Лонгворт стал тогда энергически отказываться от приписываемых ему слов, заявляя, что он никогда и не думал предлагать подобные вещи генерал-губернатору, что он никогда не имел претензии руководить действиями последнего и что телеграмма была во всяком случае неверно переведена. При этом он дал новый и на этот раз, по его словам, вполне точный перевод полученной им от британского посольства телеграммы. Хотя нельзя определить, насколько в действительности второй текст вернее первого, но он не подавал на этот раз повода к каким-либо специальным толкованиям.

Осмелюсь представить его ниже сего на благосклонное воззрение Вашего высокопревосходительства: «По случаю объявления конституционного правления Великобритания поздравляет турецкое правительство. Передавая Вам это вследствие полученного мною распоряжения для определения нашего образа действий отныне по отношению к правительству и наших отношений к генерал-губер- натору Алеппского вилаета и старшим его чиновникам, уведомляю

затем консулом в оттоманских, а затем греческих Ларисе и Волосе, консу-

лом в вилайетах Трабзон и Сивас. — (London Gazette. 06.04.1906. P. 2424; 24.01.1882. P. 276; 28.04.1885. P. 1918; Edinburgh Gazette. 29.08.1879; London Gazette. 06.04.1906; Wilson D. List of British Consular Officials in the Ottoman Empire. Damascus, 2011. URL=http://goo.gl/6yknyy; сайт: levantineheritage.com/).

II

Вас, что Великобритания высказывает пожелания, чтобы новое правительство, имеющее родиться от этого переворота, послужило к созданию реформ и установлению хорошего и благоустроенного государства, и что, если оно будет поступать правильно, британское правительство не преминет изо всех сил помочь ему».

При всем этом, насколько мне удалось узнать, его продолжали обвинять во вмешательстве исподволь в дела вилаета, действуя через офицерский комитет, пока последний еще имел власть, и без которого, как я имел честь доносить выше, Назим-паша более ничего не предпринимал, беспрекословно исполняя все его распоряжения.

Переходя к весьма важному для турецкой конституции вопросу, какое фактическое впечатление переворот этот произвел на народнуюмассуикакпоследняяздесьоцениваетдарованныеейвольности, осмелюсь почтительнейше донести Вашему высокопревосхо­ ди­ ­ тельству, что, судя по собранным мною сведениям, некультурное громадное большинство туземного населения не имеет решительно никакого самого элементарного понятия о предлагаемых ему столь неожиданно свободе, равенстве, братстве и правосудии, суть которых не могла, без сомнения, быть внушена ему брошенными на ветер несколькими трафаретными речами импровизированных ораторов, которые и сами, пожалуй, понимали лишь в относительной степени больше него разбираемый ими предмет и которые хотя и отличаются некоторою культурностью, но во всяком случае не были готовы для выпавшей им на долю роли. Некоторые из членов здешних комитетов горько жаловались мне на крайнюю трудность, испытываемую ими для распространения новых идей, как и на то, что местное население даже не понимает смысла слова «свободы». Они равным образом высказывали свое разочарование по поводу слишком спокойного отношения толпы к перевороту и полного отсутствия того порыва, того теплого к нему чувства, которые они желали и ожидали встретить в здешнем народе.

Идействительно,ещемноголетпройдет,покавожделенияздеш- нихпоборниковновогорежимабудутсколько-нибудьудовлетворены.

Покамест же каждый понимает свободу по-своему, объясняя ее по большей части всмысле самоуправства, беспрепятственного удовлетворения своих инстинктов и непризнавания над собою авторитета какой бы то ни было власти.

Особенно трудно будет справиться с пресловутыми всеобщим братством и равенством без различия веры, столь усердно и щедро расточаемыми в речах и статьях в пользу новой турецкой консти-

Часть III

туции. Весьма трудно и даже почти невозможно в настоящее время заставить сразу простолюдина-магометанина отрешиться от идей, на которых он был вскормлен веками, и вбить ему в голову, что тот христианин, которого его до сей поры научали презирать и ненавидеть, — его брат по общей для всех родине, а главное, что он ему еще, кроме того, равен. Чтобы убедиться, насколько это понятие о неравенстве между магометанами и последователями других вер вкоренилось в первых, достаточно вспомнить о всем известной довольно курьезной и смешной особенности, продолжающей существовать и поныне, несмотря на конституцию, в отношениях наиболее культурных из них даже к самым высшим в Турции представителям иностранных христианских государств, которым в письмах и бумагах на своем языке первые отказывают давать те же титулы, какие даются ими магометанам соответствующего ранга.

Да и вряд ли турки согласятся осуществить в полноте это равенство и по другой, совершенно существенной причине. Христиане всех вероисповеданий и национальностей от природы гораздо развитее, смышленее, способнее и деятельнее большинства магометан, и особенно самих турок, которые останутся при условии упомянутого равенства далеко позади первых. Допустить это равенство со всеми его последствиями было бы, следовательно, со стороны магометан — отдать себя в полную власть и зависимость от христиан и из господ сделаться рабами последних. Это уже многие магометане понимают и ныне, и это-то, вероятно, главным образом, вызывает ныне, судя по газетным известиям, столь необдуманную радость греческого населения в Турции, рассчитывающего, если, конечно, допустят их до этого магометане, играть в будущем первенствующую роль, а быть может, даже занять свое прежнее положение в государстве.

Просматривая в турецких газетах новые делаемые по всей Турции назначения чиновников, преданных новому режиму, бросается в глаза крайняя малочисленность назначаемых христиан и ничтожность даваемых им постов, за исключением служебных мест, где нельзя обойтись без специалистов и найти таковых среди турок. Вообще говоря, вряд ли верят в эти братство и равенство и самые выдающиеся представители младотурецкой партии. Во всех их телеграммах и обращениях хотя и говорится о всех османах без различия, но упущено главное слово «веры». Да и если хорошо припомнить, прежний и действительный их девиз был еще недавно «Турция для турок», и в последнем о христианах не было и речи. Нельзя забывать, что в действительности младотурок по отношению кхристианам, за очень не-

II