Материал: indrik2015syria_1

многими исключениями, фанатичнее «старого турка», но по-своему. Здесь представляют различие лишь исходные точки взглядов, но в результате младотурок в этом, пожалуй, даже значительно превосходит старого. Уже и теперь местные культурные христиане (за исключением ограниченного числа их, примкнувшего к либеральным комитетам и клубам в расчете на личные выгоды в будущем), видя на ежедневных примерах крайнее несоответствие между провозглашенными равенством и братством и горькою действительностью, начинают высказывать предположение, вполне вероятное, не записали ли младотурки в свой девиз слова «равенство и братство» для людей всех вероисповеданий лишь временно, не имея пока возможности обойтись без поддержки христиан и думая при помощи таких обещаний обмануть европейские державы, придав Турции наружный вид вполне культурного во всех отношениях государства и потому вполне заслуживающего как будто всех тех уступок, которые они одним именем конституции рассчитывают у них вырвать, дабы избавиться от европейской опеки, которою они так тяготятся, и чтобы затем обратить против тех же держав добытые ими таким путем преимущества. Здесь при этом крайне сомневаются, чтобы, если это им удастся, остался бы на деле хоть малейший след от помянутых равенства и братства. Стоит им утвердить повсюду в Турции свою власть — и уже тогда положение христиан вообще, а иностранно-подданных в особенности, должно сильно ухудшиться. Разница будет заключаться лишь в том, что все, что они будут делать, будет прикрываться красивыми, но пустыми, раз они будут оставаться без применения, словами.

Не верят здесь также, чтобы одним мановением руки и провозглашением конституции сразу уничтожились среди чиновничества тот дух взяточничества, любостяжания и капризного деспотизма, которыми турецкие чиновники так известны, а с ними и все творящиеся неправды. Ведь эти недостатки так вошли в плоть и кровь турецкого чиновника, что составляли до сих пор его характерные черты. Разве контингент, говорят многие здесь, из которого выбираются новые чиновники, не тот же, и разве, переименовавшись в либералы, турецкий чиновник от этого сделается честнее и лучше? Он тут, в сущности, переменяет только наименование, но в душе остается тот же, и еще долгое время разница будет заключаться лишь в том, что он будет делать, что и прежде, но в более искусной форме и лишь обставляя свои действия более прилично, особенно же если его финансовое положение не улучшится, т. е. если не будет увеличено

Часть III

для подведомственных чиновников слишком уже скудное получаемое ими содержание и если по-прежнему и это жалованье будет им выплачиваться лишь в течение двух-трех месяцев в году.

Многие, по-видимому, чувствуют все это и потому-то, вероятно, все еще стараются отделаться лишь красивыми словами и обещаниями, как будто опасаясь приступить к применению проповедуемых идей на практике.

Да и вообще, помимо людей доброй воли и искренно стремящихся к осуществлению новых идей, надо иметь во главе предпринятого дела гения в полном смысле этого слова, чтобы действительно соединить в один народ, единодушно идущий по одной общей стезе и к одной общей цели, такое множество столь разнородных элементов, как турки, албанцы, черкесы, курды, арабы, армяне, греки, румыны, болгаре, сербы и проч., причем даже общие узы ислама, которые представляют единственную связь между магометанскими народностями,неоказываются,пожалуй,болеедостаточносильными,чтобы даже составить из последних сколько-нибудь однородное ядро правящего большинства. Но такого гения в Турции еще не родилось.

Труднее всего, по общему здесь отзыву, будет здесь справиться с не только некультурными, но и полудикими курдскими и арабскими племенами кочевников, тем более что они были прежним правительством прекрасно вооружены, не говоря уже омассе маузеров и других ружей, добытых ими путем контрабанды.Нынче вся эта масса степняков, привыкшая благодаря слабости и потворству центрального правительства к полной свободе и независимости, жившая с искони времен

ипоныне с полною безнаказанностью совершавшимися грабежами и набегами, не признававшая до сей поры ничего, кроме права сильнейшего, и убежденная, что люди делаются кочевниками исоединяются в аширеты лишь чтобы избавиться от эксплуатации и притеснений чиновних и потому ненавидящая всякое правительство (кто их ныне может убедить, что новые чиновники чем-либо отличаются от прежних), вся эта масса, созданная было против нас вполуорганизованную кавалерию, может, в случае неумелого и неосторожного обращения, оказаться мечом о двух лезвиях и обернуться, из одного чувства самосохранения ее главарей, против самого турецкого правительства.

Пример недалеко искать. Это удивительный по своей ловкости

исмелости уход Ибрагима-паши5 из-под носу турецких властей.

5Ибрахим-паша — глава конфедерации курдских племен милли, сложившейся в XVI–XVII вв., крупный феодальный владелец. Звание паши получил как командир десяти курдских полков кавалерии

II

Вместо того чтобы считаться с тою силою, которую представлял из себя Ибрагим-паша, и оставить его хотя бы временно в покое, чего он только, в сущности, и добивался и чем, может быть, удалось бы новому правительству склонить его на свою сторону, оно принялось его преследовать, снарядив против него целую громадную, в сравнении с целью ее, экспедицию, и в результате Ибрагим-паша не захвачен и до сих пор. По большинству отзывов он находится в Синджаре, местности совершенно неприступной и богатой всеми необходимыми для него продуктами. По здешним отзывам, он ныне стоит во главе значительных сил и из Синджара, в случае если будут слишком теснить его, может уйти в Персию или Россию. Посланные против него войска­ , десять тысяч низама, до сей поры никакого успеха не одержали, несмотря на посылаемые все новые и новые подкрепления. Говорят, что командир войск в Диярбекире собирает против него уже редифов. Такое положение дел еще более увеличивает престиж Ибрагима-паши, а следовательно, еще более уменьшает шансы на его поимку при помощи враждебных ему племен, которые, несмотря на эту непримиримую якобы вражду, уже дали ему возможность беспрепятственно переправиться через Ефрат и от которых вообще ничего путного не удалось достигнуть, да и ничего логически и ожидать нельзя, ибо всякий курдский и арабский родоначальник прекрасно понимает, что после Ибрагима-па- ши очередь может настать и ему самому. Если верить полученным недавно известиям, питавшие против Ибрагима-паши столь непримиримую вражду племена аназе, на которых турецкие власти уже

хамидие — воинского подразделения, созданного Абдул-Хамидом II по типу российских казачьих войск. Эта курдская «вольница» известна грабежами и насилиями над населением территорий, где базировались полки хамидие (районы Диярбакыра, Алеппо, Урфы, Мардина). В.Ф. Минорский писал, что в начале ХХ в. «на юге от Диарбекира (в Шехревиране [т. е. Вираншехире]) предводитель племени милли Ибрахим-паша был в лучшем случае турецким “вассалом”. Он подчинил себе даже некоторые арабские племена, взимал подати (“хува”) и был хозяином положения». Накануне Младотурецкой революции Ибрахимпаша подвергся преследованиям со стороны османских властей; революцию он встретил враждебно, в ноябре (по другим данным в сентябре) 1908 г. был убит при подавлении возглавляемого им восстания курдов милли. (См.: Лазарев М.С. Курдистан и курдская проблема. М., 1964; Минорский В.Ф. Курды: заметки и впечатления / Отд. отт. из: Известия М-ва иностр. дел. Пг., 1915. № 3; Алиев Г.З. Турция в период правления младотурок. С. 72–73, 187–188; Klein J. The Margins of Empire: Kurdish Militias in the Ottoman Tribal Zone. Stanford, 2011. P. 103–104).

Часть III

обманулись при переправе Ибрагима-паши через реку и переходе его до Вейраншехира, возвращаются понемногу домой под предло - гом, что они не могут вечно сидеть в пустыне, не имея с собою ни шатров, ни других необходимых предметов.

По другой версии, Ибрагим-паша ушел к своему соплеменнику, родоначальнику Хаджи Хуссейну Канджа, с которым он связан кроме племенных, еще и родственными узами. Распространилось еще и новое известие, будто бы он умер естественною смертью. К одному лишь относятся здесь скептически: чтобы посланным против него войскам, несмотря на их число, удалось окружить и схватить его.

Если, таким образом, иметь в виду, что при таком множестве войск, постоянно и отовсюду прибывающих, причем военная власть нашлась вынужденной оставить без всякой защиты как Алеппо, так

имногие другие местности вглубь страны, столь продолжительное время ничего путного не удалось достигнуть, — присоединить сюда несколько даже военных успехов, приписываемых Ибрагиму-паше в борьбе его с преследующими его турками, из коих в сражении при Телль Эмире, бывшем около 7 сентября, курды дрались против более десяти тысяч человек, и принять в расчет, что при проходе Ибраги- ма-паши мимо Алеппо, в двух часах от города, здешний командир Бекир-паша вместе с местным генерал-губернатором, несмотря на массу красующихся на бумаге войск, не посмели сделать распоряжение об атаковании его из опасения скандала быть им побитыми и отдачи города во власть курдов, — невольно приходится согласиться, что здесь нет даже силы не только для поддержания, в случае надобности, новых идей, но и для самого элементарного сохранения порядка в стране. Войска в настоящее время действительно не на надлежащей, говорят, высоте. Нет никакой дисциплины ни между солдатами,ни среди офицеров,дезертирствапредставляют ежедневное и обыкновенное явление, солдаты плохо одеты, снаряжены и вооружены, их держат впроголодь; и находящиеся ныне в экспедиции войска чуть ли не помирают с голоду. На днях за неимением денег

иввиду настойчивых требований из Диярбекира пришлось сделать заем в местном земледельческом банке в размере тысячи двухсот лир, которые были посланы через тот же банк диярбекирским военным властям. Вследствие такой недостаточности войск и почти полного отсутствия гарнизонов, ибо решительно все, что только можно было взять, не исключая служащих в госпиталях, послано в погоню за Ибрагимом-пашою, страна находится ныне без всякой защиты, и отсутствие общественной безопасности самое совершенное, самое

II

полное. Торговля и сообщение вглубь страны почти совершенно прекратились. За пределами Алеппо и вплоть до Багдада курды и арабы нещадно грабят караваны. Отовсюду местные купцы получают распоряжения не посылать более товаров. Наступает полный торговый маразм, и если так будет продолжаться еще некоторое время, всей стране грозит коммерческий кризис.

Позволю себе возвратиться к самому Алеппо, ибо по тому, что делается здесь, в сравнительно культурном, многолюдном и значительном торговом центре, можно отчасти судить и о том, что делается вглубь страны за его пределами. Здесь царит ныне полнейшая анархия и самый крайний беспорядок. В городе, до того столь мирном и спокойном, как Алеппо, происходит теперь ежедневно по нескольку крупных уличных скандалов. Полиция потеряла всякий авторитет. Виновников беспорядков больше даже не арестуют, а если это какнибудь и случится, то лишь по отношению к христианам, и ограничиваются в большинстве случаев лишь увещаниями, просьбами и советами. Ружейные и револьверные выстрелы теперь не в диковину, особенно ночью. Я уже имел честь доносить по телеграфу о гнусном нападении на русско подданного Кеворка Эгавьянца со стороны, как утверждает потерпевший, поручика турецкой армии, человека, следовательно, сравнительно культурного, в расстоянии полутора-двух часовотгорода.Онснесколькимидругимитурецкимивоинами,позаявлению Кеворка Эгавьянца, ограбил последнего и тяжело его ранил саблею в правую руку, возможности владеть которою пострадавший армянин лишился на всю жизнь. Несколько дней тому назад какой-то турок, вооруженный кинжалом, бравируя власть, в продолжение четырех часов прекратил всякое сообщение между конаком и окружающими улицами. Одного из знакомых мне арабов, христианина, один магометанин опасно ранил кинжалом в глаз. Такие происшествия здесь более никого не удивляют и приняли обыденный характер. Как я имел честьвыше доносить,главное,что здесьнеобходимо теперь,это военная сила, которая и здесь, и далее вглубь страны как сила именно отсутствует. Что хуже всего, по-видимому, неоткуда ее и взять.

Как гражданская, так и военная власть потеряли всякий авторитет в глазах жителей. Я уже имел честь доносить выше о состоянии дисциплины. К местному командиру войск, Бекиру-паше, подведомственные ему молодые офицеры обращаются ныне скорее за санкциею, для соблюдения формы, своих распоряжений, чем за его собственными приказаниями. Не находя возможным так служить, престарелый турецкий генерал подает в отставку. Я равным

Часть III