В период с зимы 1611-1612 до лета 1612 года королю Якову I приходят два письма с примерно одинаковой идеей, но с разным содержанием и аппаратом доказательств. Это письма Жака Маржерета и Томаса Чемберлена соответственно. Существует предположение, что написать эти письма их вынудил общий друг, Джон Меррик. Известно, что в летом-осенью 1611 года Меррик обсуждал с некоторыми «“principal and eminent” Russians» McMillan C. A Letter from I.B. Gentleman: Sir Thomas Smith's Ulster scheme and its Scottish context // Prose Studies. 2018. P. 7 персонами о теоретическом существовании протектората над Архангельской областью. Как уже говорилось выше, торговая ценность порта Архангельска была неоценима для обеих сторон - местных и английских торговцев.
Причина того, почему Жак Маржерет, француз, вдруг написал письмо английскому королю с предложением плана протектората над северными территориями Московии стоит объяснения. Гугенот был «солдатом удачи» на службе у Бориса Годунова с 1600 по 1606 год. По возвращении во Францию, правительство вынуждает Жака составить подробный отчёт о виденном им в Московии. Автор создает книгу «Состояние Российской Империи» Состояние Российской Империи / Жак Маржерет, Под редакцией Ан. Береловича, В. Д. Назарова, и др.; под ред. чл.-корр. РАН П. Ю. Уварова. М.: Языки Славянских Культур, 2007, основной текст которой начинается со слов, что вся существующая информация и мнения о московитах - ложь и требует переосмысления Состояние Российской Империи / Жак Маржерет, Под редакцией Ан. Береловича, В. Д. Назарова, и др.; под ред. чл.-корр. РАН П. Ю. Уварова. М.: Языки Славянских Культур, 2007 стр. 115-117.. Самым простым примером будет сказать, что Жак один из первых европейцев, кто объясняет читателям, что неправильно называть русских московитами, равно также как французов парижанами Там же.. Его известная и сыскавшая популярность книга выпускается в 1607 году. Но в том же году он возвращается в Россию, служа в чине офицера Лжедмитрию II, а после польскому принцу Владиславу McMillan C. A Letter from I.B. Gentleman: Sir Thomas Smith's Ulster scheme and its Scottish context // Prose Studies. 2018 p. 20. Позже он становится командиром и казначеем немецких наемников, которые служили Польше во время оккупации Москвы. В 1611 году, благодаря своей остроте ума он спасает польский гарнизон во время попытки Пожарского отбить Москву. За эту заслугу его приставили в Польше к награде за отвагу, также Сигизмунд предложил ему войти в военный совет короля, где разрабатывались планы тотального завоевания России. Маржерет выступил категорично и отказал королю.
Для гугенота победа католиков и иезуитов над Россией означало сильную угрозу протестантизму во всей Европе. Именно в этом ключе он выступает в письме к Якову I. Чутко понимая политическую ситуацию в стране и на международной арене, он осознает возможность заинтересовать английского короля северными землями России. Однако, его письмо делает акцент именно на религиозных переживаниях автора. Проект, предложенный им Якову, был ориентирован на то, что король разделяет его страхи перед наращивающей религиозную мощь Польшей. Маржерет предлагает план, согласно которому королю потребуется около 3000 солдат, однако самым дорогим будет их транспортировка - захват крепостей от Архангельска до Ярославля будет просто формальной сдачей и преклонением перед новым протектором. Примечательно то, что гугенот продумал финансовую часть своего проекта довольно примитивным, но не лишенным логичности образом - с перевозкой войск поможет Московская торговая компания (вот и влияние Джона Меррика), а пропитание войска и восполнение затрат в казну могут осуществить города, принявшие протекторат.
Единственный колониальный вопрос, который поднимает Маржерет заключается в том, что после прекращения войн на территории России, необходимо обратить русских в «истинную» веру. Очевидно, что это не дает нам поводов размышлять о поиске наследия или отголосков проектов колонизации Ирландии и Северной Америки. Религиозный аспект жизни и стремление распространения католичества уже стал давним процессом для Европы. К сожалению, на этом проявления колониальных планов Жака Маржерета заканчиваются.
Существует пакет государственных документов, названных “Russia II” он представлен в Public Record Office, содержащий документ 183, копию письма Томаса Чемберлена, который в составе пятнадцатитысячного войска, состоящего из Шведских, Французских, Шотландских и Английских наемников, которых Чарльз IX, король Швеции отправил царю Василию Шуйскому. В этом письме, которое датируется 31 Июля 1631 годом, упоминается «предложение» автора, о котором и будет вестись речь.
Переходя к письму Томаса Чемберлена, стоит отметить удивительную схожесть в идее протектората. Подобного рода идентичность идей может наталкивать только на возможность общего отправного момента. Самой вероятной теорией было и остается влияние Джона Меррика. К 1611 году Томас Чемберлен уже сыскал известность при королевском дворе, как человек с сетью «друзей» в посольствах по всему миру. Можно предположить и назвать Томаса самым осведомленным человеком в Англии, как минимум в 1611 году. Именно этот вес его значимости и известности, вероятно, склонил Якова к тому, чтобы прислушаться к его идеям.
Письмо построено примерно одинаково - Томас начинает с того, что состояние российских земель, а также местного населения «miserable and distressed» Lubimenko I. A Project for the Acquisition of Russia by James I // The English Historical Review. 1914. №29. С.249 , страну жгут и уничтожают Поляки и Шведы. Также Чемберлен пытается обличить политических конкурентов, демонстрируя осведомленность в политике - оба короля обещая одно, делают противоположные вещи, поглощая земли, но не выставляя протектората, но обогащаясь за их счёт.
Его проект, несмотря на идентичность идей, отличается от того, что предложил Жак Маржерет. Во-первых, его экономические идеи, которые он развивает в этом письме удивляют его осведомленностью обо всём, вплоть до того, сколько будет возможно перевозить по Волге пудов соли и рыбы Lubimenko I. A Project for the Acquisition of Russia by James I // The English Historical Review. 1914. №29. С. 250.. Во-вторых, внутренняя продуманность письма, аппарат аргументов не соразмерим с тем, что говорил Жак. Однако, несмотря ни на что, в его письме нет колониальных идей и предпосылок. Он не обсуждает то, что потом будет с русскими, разве что затрагивает идею обращения в истинную религию.
Завершая свой проект, он убеждает короля, что в потенциальных действиях нет несправедливости ни к кому, никакого нарушения обязательств или договоров. Наоборот, действия, которые может предпринять король по отношению к московитам - не менее чем благотворительность (charity) для угнетенных людей. Чемберлен видит себя в роли спасителя бедных и обездоленных, прося помощи для них у короля. Естественно, это лишь внешняя оболочка - основным мотивом для короны для этого предприятия является торговое спокойствие и выгода. Но нельзя исключать некоторой симпатии и сожаления по отношению к московитам - у обоих народов, в частности если мы говорим об Архангельском регионе, сложилась давняя общая история в этой исключительной ойкумене.
Коммерческая выгода действительно сыграла основную роль в этом предложении. В шестнадцатом веке английские торговцы получили огромные выгоды в России. Во многих случаяхLubimenko I. A Project for the Acquisition of Russia by James I // The English Historical Review. 1914. №29. С. 253. они проявляли особое желание для Англии быть в союзе с Московским государством. Появление кандидатов на российский престол из-за рубежа представляло опасность для их коммерческих интересов, и это спровоцировало понимание, что единственно правильный способ защитить английскую торговлю в России - сделать её политически зависимой от Англии. Что до чувств русских в этом вопросе, то в письме Чемберлена признается, что москвичи проводили совещание с агентом компании и были готовы отправить послов в Англию, если бы были уверенны в готовности короля Якова взять их под свою защиту. Несмотря на то, что английская кандидатура была принята некоторыми людьми в России, она едва ли была столь же популярной как польская.
Заключение
Подводя итоги моего исследования, я хотел бы поделить их на две части. Сначала стоит сказать, насколько слов о языке самоописания, саморепрезентации и языке конструирования и формулирования Другого. Также следует сказать несколько слов о возможности применения ориенталистских идей на Раннее Новое время. В конце следует сказать несколько слов о проектах колонизации.
Для начала стоит отметить наличие эволюции в языках самоописания, саморепрезентации и конструирования Другого. Начиная от Томаса Смита, который видел в себе культурного преемника Римской Империи, стремящегося обучить «диких» ирландцев - привести их к цивилизованности, эталоном которой он считал Англию. Его политический памфлет совершил своего рода революцию в английском колониальном дискурсе конца XVI века. Томас Смит, одним из первых начинает конструировать образ «благородного дикаря» в его рекламном памфлете ради успехов его колониальных проектов.
Томас Хэрриот же был несколько иных взглядов, для него алгонкины выступали в роли «объектов» для его прото-антропологического исследования Северной Америки, её жителей, флоры и фауны. Особенность самоидентификации «учёного в поле» позволяла ему проще конструировать образ «благородного индейца» - слегка глуповатого, наивного, а главное щедрого и доброго аборигена, которого не стоит боятся. Будучи членом исследовательской экспедиции сэра Уолтера Рэли, он был вынужден составить трактат определённого содержания, умалчивая реальные и потенциальные угрозы, которые могут поджидать переселенцев.
Трудно дискутировать на тему языка самоописания и саморепрезентации посла Томаса Смита, ввиду неоднозначности природы его работы. Но можно выделить высокую степень использования литературных приёмов в этом тексте. В частности, что касается описания действий черни во время Московского бунта, которую автор демонизирует и сравнивает их действия с действиями Сатаны. Но можно сказать несколько слов о его самоидентификации в качестве человека, принадлежащего аристократическому классу - он сопереживает боярам пострадавшим от действий крестьян. Вероятно, подобные акценты служат своего рода назиданием английским аристократам, в силу осложнения периода огораживания в Англии.
Переходя к Жаку Маржерету, для него русские являются поистине необычным народом. Автор регулярно поднимает темы, обыденные для европейца и рассказывает о них с точки зрения русских - будь то медицина, повседневная жизнь и так далее. Его трактат не имеет политической подоплеки, поэтому он не занимается конструированием образа Другого. Наоборот, он стремится быть наиболее объективным, повествуя только о том, что видел, не придавая оценочных и личных суждений, что очевидно, ввиду того, что первым адресатом и человеком, который его вынудил написать эту работу является король Франции Генри VII. Маржерет самоидентифицирует себя в качестве солдата, коим и являлся,
Стоит несколько слов сказать о применении ориенталистских идей Ларри Вульфа и Эдварда Саида. Образ Ирландии среди англичан сформировался задолго до появления на политической арене Томаса Смита. Ирландцы выступали в их сознании в качестве диких, грязных варваров. Интеллектуальное конструирование изумрудного острова, к сожалению, оказало влияние на политику Томаса Смита, на его планы колонизаций и даже на язык самовосприятия и саморепрезентации. Что, в принципе, коррелирует и с идеями Вульфа. Согласно его теории о векторах цивилизации, мы можем судить, что Англия, в отличии от большинства европейских стран имела две эти границы - с одной стороны Ирландия, с другой скандинавский страны и Московия, что ещё больше усиливает идею самоидентификации с Римской Империей, а точнее с её фронтирами цивилизации.
Говорить об Америке в данном ключе трудно, в силу новизны полученного опыта для англичан. Безусловно, в Европе уже существовала сложившаяся традиция дискуссии об индейцах, как о сыновьях от другого Адама, но Томас Хэрриот постарался не создавать заведомо негативный образ индейцев. Конечно, здесь можно рассуждать о конструируемом им образе «благородного дикаря», но, с другой стороны, автор не преувеличивает в их поведенческих особенностях. Что до векторов цивилизации, фактически Томас Хэрриот открыл один для Англичан. Опять, стоит подчеркнуть об осведомленности европейцев о существовании там людей, но познакомиться с ними, выучить их язык, жить с ними - во всем этом Хэрриот был первопроходцем.
Переходя к Московскому кейсу, стоит отметить довольно долгую историю отношений между Англией и Московским государством. Но эти отношения были посредственными и основанными на поддержании торговых отношений и ряде некоторых привилегий, которыми обладали английские купцы. Иными словами, московиты не представляли никакого интереса для англичан, поэтому трудно утверждать о существовании и конструировании образа. Безусловно, был сформирован некий взгляд на Московию, как далекую холодную страну со странными людьми. Говоря о векторах, как уже говорилось ранее, они были за чертой для Европы. Повторюсь, для европейцев, это была просто очередная далекая страна, не укладывающаяся в их европоцентристскую идею восприятия мира.
Наконец следует поговорить о проектах колонизации. Трудно утверждать наличие преемственности и развития тех или иных идей между всеми тремя кейсами. Однако, начиная с Ирландии, мы можем говорить о том, что Томас Смит, как говорилось ранее, видел в себе преемника Римской культуры и цивилизации, что следовало транслировать за пресловутые «векторы цивилизации». Его проект выделялся, во-первых, самодостаточностью. Ему не нужна была поддержка государственной казны. Основной рабочей силой должны были стать ирландцы, которые, в теории, должны были приходить самостоятельно, убегая от огромных удушающих налогов местной знати. Также, согласно его плану, следовало обучать их гражданственности, земледелию и прочему. Помимо ирландцев он хотел использовать безысходность сыновей джентри. К сожалению его проект провалился в силу публикации его рекламного памфлета - его увидел Брайан О`Нил, ирландский аристократ, которому Елизавета I пообещала те же территории северо-восточного Ольстера. Основной идеей его проекта, несмотря ни на что, оставалось стремление «окультуривания» варварских ирландцев, как когда-то сделали римляне с бриттами.