Дипломная (вкр): Исторический Некрополь как объект культурно-познавательного туризма (на примере г. Москвы)

Способности к поэзии у Сергея появились ещё в 9 лет. В 1927 году семья Михалковых переехала из Москвы в Город Пятигорск. Там же, в 1928 году, когда Сергею было 15 лет, в журнале «На подъёме» было опубликовано его первое стихотворение «Дорога». После окончания школы, Сергей Михалков возвратился в Москву, где в 1933 году стал внештатным сотрудником отдела писем газеты «Известия». Публиковался в журналах «Огонёк», «Пионер», «Прожектор», в газетах «Комсомольская правда», «Известия», «Правда».

Наибольшую известность Михалкову принесли его произведения для детей. Всем нам с детства известны такие его произведения как «Дядя Стёпа», «А что у вас?», «Мы с приятелем», «Хижина дяди Тома». Началом активной творческой деятельности можно смело обозначить 1935 год - Михалков рискнул сочинить целую поэму для детей. Так родился «Дядя Стёпа». Первая публикация состоялась в №7 журнала «Пионер». С тех пор тиражи изданий «Дяди Стёпы» давно перевалили за двадцать миллионов экземпляров.

«В доме восемь дробь один

У заставы Ильича

Жил высокий гражданин,

По прозванью «Каланча»,

По фамилии Степанов

И по имени Степан,

Из районных великанов

Самый главный великан.»

Когда Сергею Михалкову было 23 года, он влюбился в девушку из Литинститута. Ее звали Светлана, и она не отвечала юному писателю взаимностью. Он пообещал ей, что напишет стихотворение в ее честь и опубликует его в завтрашнем номере «Известий». Она не поверила, а стихотворение уже было написано и стояло в полосе. Михалкову оставалось лишь дойти до редакции газеты и изменить заголовок «Колыбельная» на заголовок «Светлана». Однако Светлана не прониклась чувствами к Михалкову. Но проникся Сталин. Он прочел в «Известиях» стихотворение и был так растроган, что попросил связаться с автором и выяснить, не нуждается ли он в какой-нибудь помощи. Дочь Сталина тоже звали Светланой.

В 1944 году правительство СССР приняло решение о смене старого гимна «Интернационал». Михалков и его соавтор Габриэль Эль-Регистан (советский журналист, писатель) стали авторами его текста, победив на всенародном конкурсе. В 1977 году, после принятия новой Конституции СССР, Сергей Михалков создал вторую редакцию слов для Государственного Гимна СССР, в которой отсутствовало упоминание имени Сталина. Так же, хотелось бы обратить Ваше внимание, на то что автором эпитафии на всем известном памятнике - на могиле Неизвестного солдата у Кремлевской стены, был Сергей Владимирович.

После того, как Михалков написал гимн и стал лауреатом множества наград, ему предоставили пятикомнатную квартиру на Поварской. Он осуществил свою мечту - купил книжный шкаф красного дерева. В то же время его сын Никита осуществил другую свою мечту - раздобыл перочинный нож. Однажды Сергей Михалков зашел в свой кабинет и увидел, как Никита, высунув язык от усердия, заканчивает вырезать на поверхности шкафа свое имя. «Ну что мне было тут делать? Дать ему затрещину? Нет, в нашей семье рукоприкладство было абсолютно исключено». Михалков просто подошел к сыну и сказал: «Это мой шкаф. И ты должен вырезать на нем не имя «Никита», а имя «Сережа»...

Многое ещё можно было рассказать о Михалкове, но, боюсь, иначе мы не уложимся по времени. За всю свою долгую жизнь, а Михалков прожил без малого 97 лет, Сергей Владимирович был удостоен множеством наград, званий и орденов. Два раза состоял в браке, причем второй раз пара решила пожениться, когда Михалкову было 83 года, а его избраннице 35. Имеет двух родных сыновей и одну приёмную дочь.

Скончался Сергей Михалков27 августа 2009 года в НИИ им. Бурденко на 97-м году жизни от отёка лёгких. По словам его внука Егора Кончаловского, «он умер от старости, просто заснул». По словам второй жены Михалкова - Юлии Субботиной, Михалков знал, что умирает. Он находился в полном сознании. Его последними словами были: «Ну, хватит мне. До свидания». И закрыл глаза. В последние годы посетители мемориального Новодевичьего кладбища с изумлением отмечали, что и время прошло, и семья Михалковых обеспеченная и многочисленная, а памятника на его могиле нет. При этом место ухоженное, рядом всегда букеты свежих цветов. Вдова писателя Юлия Субботина объясняла это тем, что семья хочет сделать надгробие достойное памяти Михалкова. И вот, в 2014 году, памятник открыли. Автором идеи выступила вдова писателя. В середине белого мрамора, сделанного в форме креста, выложен крест из золотой мозаики.

Объект №2. Захоронение Александра Трифоновича Твардовского (7 уч. 20 ряд)

Александр Твардовский родился 21 июня 1910 года в хуторе Загорье Смоленской губернии в семье деревенского кузнеца.

Свое тяжелое крестьянское детство, прошедшее в суровые военные и революционные годы, Твардовский называл «началом всех начал». Его отец Трифон Гордеевич был строг до суровости, честолюбив до болезненности, в нем были сильно развиты собственнические замашки, и детям, причем, впечатлительному и чуткому к любой несправедливости Александру - в особенности, бывало с ним порой очень нелегко.

Большое влияние в детстве на формирование будущего поэта оказала «учёба» в отцовской кузнице, которая для всей округи была «и клубом, и газетой, и академией наук». Нет ничего удивительного или случайного в том, что первое стихотворение Твардовского, сочиненное в таком возрасте, когда автор еще не знал всех букв алфавита, обличало мальчишек-сверстников, разорителей птичьих гнезд, и звучало пронзительно звонко и ритмично. В сельской школе Твардовский учился с удовольствием, продолжая под руководством школьного учителя литературы писать стихи в соответствии с веяниями тогдашней поэтической моды.

Впервые имя Александра Твардовского увидело свет 15 февраля 1925 года, когда в газете «Смоленская деревня» была опубликована его заметка «Как происходят перевыборы кооперативов». 19 июля эта же газета напечатала его первое стихотворение «Новая изба». Твардовский переселился в Смоленск, но в редакции газеты «Рабочий путь», где Твардовский опубликовывал свои стихи, никакой штатной должности для него не нашлось, и ему предложили писать заметки в хронику, что не гарантировало постоянного заработка. Твардовский согласился, хотя прекрасно понимал, что обрекает себя на полуголодное существование. Летом 1929 года, когда многие сотрудники «Рабочего пути» ушли в отпуск, Твардовского загрузили работой, посылая его с корреспондентскими заданиями в районы. Прибавились заработки, расширился круг его знакомств, в том числе - и литературных. Поэт осмелился послать свои стихи в Москву, в редакцию журнала «Октябрь», где Михаилу Светлову (советскому поэту и драматургу) понравились стихотворения молодого поэта, и он напечатал их в журнале «Октябрь». После этого события смоленские горизонты стали казаться Твардовскому слишком узкими, и он переехал в столицу. Но получилось примерно то же самое, что и со Смоленске: «Меня изредка печатали, - вспоминал Твардовский, - кто-то одобрял мои опыты, поддерживая ребяческие надежды, но зарабатывал я не намного больше, чем в Смоленске, и жил по углам, койкам, слонялся по редакциям, и меня всё заметнее относило куда-то в сторону от прямого и трудного пути настоящей учебы, настоящей жизни. Зимой тридцатого года я вернулся в Смоленск».

В 1939 году Твардовский был призван в ряды Красной Армии и участвовал в освобождении Западной Белоруссии. Во время начала войны с Финляндией Твардовский получил офицерское звание, и служил в должности специального корреспондента военной газеты. Во время вооруженного конфликта с Финляндией появились первые публикации с главным действующим лицом - Василием Теркиным. 20 апреля 1940 года, в день, когда его приняли в члены ВКП(б) (Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)), Твардовский сделал запись в дневнике: «Вчера вечером или сегодня утром герой нашелся, и сейчас я вижу, что только он мне и нужен, именно он, Вася Теркин!» Так родился удивительный герой - Вася Теркин из деревни, но работающий где-то в городе или на новостройке. Весельчак, острослов и балагур. Соврать он может, но не только не преувеличит своих подвигов, а, наоборот, неизменно представляет их в смешном, случайном, настоящем виде. Поэма «Василий Теркин» писалась Твардовским на протяжении всей войны и стала его самым известным произведением. Будучи от природы чужд всякого тщеславия, Твардовский действительно довольно безразлично относился к тому, сколько в будущем посвятят его книге статей, исследований, диссертаций и читательских конференций. Но для него было очень важно, чтобы его книга, доставившая столько радости «на войне живущим людям», продолжала и после войны жить в народном сознании.

Проходили годы, война отодвигалась все дальше в прошлое, но боль от ощущения потерь у Твардовского не уходила. Чем лучше становилась жизнь, тем острее он чувствовал необходимость напоминать о тех, кто заплатил за это своей жизнью. Знаменательные даты и события нередко служили Твардовскому поводом для того, чтобы лишний раз заставить читателя вспомнить о тех, кто погиб, отстаивая будущее своего, народа. В 1957 году страна праздновала сорокалетие революции, и среди многих произведений, написанных к юбилею, было стихотворение Твардовского «Та кровь, что пролита недаром».

«Стучит в сердца, владеет нами,

Не отпуская ни на час,

Чтоб наших жертв святая память

В пути не покидала нас.

Чтоб нам, внимая славословью,

И в праздник нынешних побед

Не забывать, что этой кровью

Дымится наш вчерашний след»

Полёт Гагарина в космос вызвал у Твардовского особые и довольно неожиданные ассоциации. В февральской книжке «Нового мира» за 1962 год было опубликовано его стихотворение «Космонавту», в котором Гагарин не был героем из героев, и Твардовский призывал его не забывать о тех ребятах, что погибли в своих «фанерных драндулетах» в 1941 году «под Ельней, Вязьмой и самой Москвой»:

«Они горды, они своей причастны

Особой славе, добытой в бою,

И той одной, суровой и безгласной,

Не променяли б на твою»

В 1970 году у Твардовского обнаружился рак лёгких. В этот период жизни рядом с поэтом были его самые близкие люди - жена Мария Илларионовна и дочери Валентина и Ольга. Со своей женой Марией Александр Твардовский прожил более 40 лет. Она стала для него не только женой, но и истинным другом и соратником, посвятившим ему всю свою жизнь. Умер Александр Трифонович в дачном посёлке Красная Пахра Московской области в возрасте 61 года. На свежую могилу поэта из пакета была высыпана земля, привезенная с отчего Смоленского края. Юрий Пашков прочитал стихи, выразившие глубокую скорбь смолян по случаю кончины великого поэта двадцатого века, знаменитого земляка. В них были такие строки:

«Его земля, где знал он каждый взгорок,

Земля отца и Теркина - бойца,

Она лежит, как памяти просторы,

Которой нет ни края, ни конца

Когда мы, над могильной ямой стоя,

Достали землю, то она была

Тяжелой, потеплевшею, сырою,

Как будто вся слезами изошла»

Отдельно хочется обратить внимание на абсолютно неприметный памятник на могиле писателя. Удивительно, но информации о нем практически нет, а если и есть, то она не полная и не содержит никаких фактов, таких как задумка геометрии памятника и имя его автора.

Объект №3. Захоронение Беллы Ахатовны Ахмадулиной (3 уч. 58 ряд)

Поэтесса Белла Ахмадулина вошла в русскую литературу на рубеже 1950-1960-х годов, когда возник массовый интерес к поэзии, причем не столько к печатному, сколько к озвученному поэтическому слову. Во многом этот «поэтический бум» был связан с творчеством нового поколения поэтов - так называемых «шестидесятников». Одним из наиболее ярких представителей этого поколения стала Белла Ахмадулина, сыгравшая наряду с Андреем Вознесенским, Евгением Евтушенко, Робертом Рождественским и Булатом Окуджавой огромную роль в возрождении общественного самосознания в стране в период «оттепели». Начало литературного пути Беллы Ахмадулиной пришлось на время, когда были живы и активно работали Борис Пастернак, Анна Ахматова и Владимир Набоков - корифеи русской литературы XX века. В эти же годы внимание общества было приковано к трагической судьбе и творческому наследию Осипа Мандельштама и Марины Цветаевой. Именно Ахмадулиной выпала нелегкая миссия подхватить поэтическую эстафету из рук великих предшественников, восстановить, казалось бы, навечно распавшуюся связь времен, не дать прерваться цепочке славных традиций отечественной словесности. И если сейчас можно смело говорить о существовании самого понятия «изящная словесность», то это во многом является заслугой Беллы Ахмадулиной перед русской литературой.

Белла Ахмадулина родилась 10 апреля 1937 года в Москве, на Варварке. Семья Беллы принадлежала к советской элите. Ее отец Ахат Валеевич был крупным таможенным начальником, а мать Надежда Макаровна - майором КГБ и переводчиком. Сочетание кровей девочка получила экзотическое: по линии матери в роду были обосновавшиеся в России итальянцы, а по отцовской линии - татары. Родители целыми днями были заняты на работе, и воспитывала будущую поэтессу, в основном, бабушка. Она обожала животных, и вдвоем с внучкой они подбирали бездомных собак и кошек. Позже, Белла будет заниматься этим всю жизнь, передав любовь к животным двум своим дочерям - Ане и Лизе. «Я полностью солидарна с Анастасией Ивановной Цветаевой, которая говорила: «Слово «собака» пишу большими буквами», - сказала как-то она.

О своем детстве Белла Ахмадулина рассказывала:

«Осталась где-то жалкая, убогая фотография: две унылые женщины - это мать моя, моя тетка, - а вот в руках у них то, что они только что обрели, то, что появилось на свет в апреле 1937 года. Знает ли это мало сформированное несчастное личико, что же предстоит, что же дальше будет? Всего лишь апрель тридцать седьмого года, но вот этому крошечному существу, этому свертку, который они держат, прижимают к себе, как будто что-то известно, что творится вокруг. И довольно долгое время в раннем, самом раннем начале детства меня осеняло какое-то чувство, что я знаю, несмотря на полное отсутствие возраста, что я знаю что-то, что и не надо знать и невозможно знать, и, в общем, что выжить - невозможно… Сначала расцвели тюльпаны, и вдруг это угрюмое дитя, неприветливое, несимпатичное нисколько, увидело цветущие тюльпаны и сказало: «Я такого никогда не видала». То есть совершенно отчетливо такую четкую фразу. Все удивились, что мрачный и какой-то, может быть, и немудрый ребенок вдруг высказался… В утешение мне, в каком-то троллейбусе мы едем, мне купили, кто-то продавал, несколько красных маков. То есть только я успела плениться ими и страшно поразиться, и быть так раненной этой алой их красотой, этим невероятным цветом этих растений, как ветер их сдул. Так начинались все неудачи, как эти маки пропавшие… Мать звала отца Аркадий, а он, когда я в кровати начала прыгать, учил меня говорить: «Я татайка, я татайка»… Мое имя Изабелла, почему? Моя мать в тридцатых годах была помешана на Испании. Она бабушку просила найти для новорожденной испанское имя. Но в Испании все-таки Изабель. Бабушка даже думала, что королеву называют Изабелла, а по-настоящему королеву называют Изабель. Но я рано спохватилась и сократила все это до Белла. Только Твардовский называл меня Изабелла Ахатовна. Я вот очень смущаюсь, когда меня называют Белла Ахматовна, я говорю: «Простите, я - Ахатовна, мой отец - Ахат»…».

Война застала маленькую Беллу в подмосковном садике в Краскове. Ее отец практически сразу же был призван на фронт, а мама была постоянно на работе. В эвакуацию маленькую Беллу и ее бабушку отправили слишком поздно, когда немцы вплотную подошли к Москве, Белла тяжело болела корью. Ей пришлось проделать тяжелый путь из Москвы в Самару, из Самары в Уфу и, наконец, из Уфы в Казань, где родился ее отец и жила вторая бабушка. Ахмадулиной запомнилась эта дорога бесконечной чередой станций, лиц и вагонов. Голод подкосил и без того хрупкое здоровье девочки. Белла тяжело заболела и спас ее только приезд матери в 1944 году. Закончилась эвакуация и вернулась московская жизнь. В 1944 году Белла пошла в первый класс. Она рассказывала:

«Я один раз сходила в школу, а потом так и пренебрегала образованием. В школу я не ходила три года, и ничего поделать со мной нельзя было. Почему-то школа меня ужаснула, и, не знаю, я привыкла уже к одиночеству, к этой болезни, к этой молящейся женщине, которую я и сейчас отчетливейше помню. Учительница, так и помню, Анна Петровна Казаченко, приходила и у родителей просила какие-то продукты, чтобы ее поддержать. Но ничего у меня все равно не получалось, и вся жизнь складывалась только из хождения вдоль Китайской стены, вдоль набережной, и - никогда не ходить в школу. И так я почти не ходила…»

Первые стихи Белла Ахмадулина начала писать еще в школе, занимаясь в литературном кружке Дома пионеров Красногвардейского района на Покровском бульваре. Уже в 1955 году ее произведения были опубликованы в журнале «Октябрь». Некоторые критики называли ее стихи «неактуальными», говорящими о вещах банальных и пошлых. Тем не менее, молодая поэтесса сразу завоевала у читателей большую популярность. Белла тогда была чуть полненькая, но непередаваемо грациозная, не ходившая, а буквально летавшая, едва касаясь земли, с дивно просвечивающими сквозь атласную кожу пульсирующими жилочками, где скакала смешанная кровь татаро-монгольских кочевников и итальянских революционеров. Хотя ее пухленькое личико было кругленьким, как сибирская шанежка, она не была похожа ни на одно земное существо. Ее раскосые не то что азиатские, а некие инопланетные глаза глядели как будто не на самих людей, а сквозь них на нечто никому не видимое. Голос волшебно переливался и околдовывал не только при чтении стихов, но и в простеньком бытовом разговоре, придавая кружевную высокопарность даже прозаическим пустякам. Белла поражала, как случайно залетевшая к нам райская птица, хотя носила дешевенький бежевый костюмчик с фабрики «Большевичка», комсомольский значок на груди, обыкновенные босоножки и венком уложенную деревенскую косу, про которую уязвленные соперницы говорили, что она приплетная. На самом деле равных соперниц, во всяком случае - молодых, у нее не было ни в поэзии, ни в красоте. В ее ощущении собственной необыкновенности не таилось ничего пренебрежительного к другим, она была добра и предупредительна, но за это ее простить было еще труднее. Она завораживала. В ее поведении даже искусственность становилась естественной. Она была воплощением артистизма в каждом жесте и движении - так выглядел лишь Борис Пастернак. Только он гудел, а Белла звенела...