Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова
К. Поппер и досократики (Ксенофан, Гераклит, Парменид)
Шишков И.З.,
профессор, кафедра философии
Аннотация
В статье предпринята попытка осуществить реконструкцию попперовской интерпретации философских и научных идей Ксенофана, Г е - раклита и Парменида с целью обосновать вывод о том, что именно знакомство Поппера в юности с мыслью досократиков в лице прежде всего Ксенофана, Гераклита и Парменида оказалось определяющим в формировании критицистской методологической парадигмы и в целом философии критического рационализма. Оригинальная философская и научная мысль досократиков явилась для Поппера неисчерпаемым источником, из которого он черпал всё богатство своих мыслей на протяжении всей своей долгой творческой жизни. Его длительные штудии досократической мысли позволили ему прийти к важнейшему выводу о том, что истоки большинства фундаментальных идей как классической, так и современной науки восходят не только к ранней греческой философии и науке, но и к мифотворчеству древних. В частности, что наука Коперника, Галилея, Кеплера Ньютона была дальнейшим развитием космологии греков, а также что переход от донаучных мифов к науке стал возможным в силу нового отношения к мифам - в силу критического отношения к ним.
Ключевые слова: Поппер, досократики, Ксенофан, Гераклит, Парменид, миф, критика, истина, мнение, знание, предположение, правдоподобность.
Abstract
Ivan Zakharovich Shishkov
Doctor of Philosophy, professor, Pirogov Russian National Research Medical University
Karl Popper and the Presocratics
(Xenophanes, Heraclitus, Parmenides)
The article attempts to reconstruct Popper's interpretation of the philosophical and scientific ideas of Xenophanes, Heraclitus and Parmenides in order to substantiate the conclusion that it was Popper's acquaintance in his youth with the Ancient Greek Presocratic thought represented by Xenophanes, Heraclitus and Parmenides that was decisive in the formation of a critical methodological paradigm and in general philosophy of K.R. Popper. The original philosophical and scientific thought of the Presocratics was for Popper an inexhaustible source from which he drew all the wealth of his thoughts throughout his long creative life. His lengthy studies of the Presocratic thought allowed him to come to the crucial conclusion that the origins of most fundamental ideas of both classical and modern science go back not only to Early Greek philosophy and science, but also to the myth-making of the ancients. In particular Popper inferred that the science of Copernicus, Galileo, Kepler, Newton was a further development of the cosmology of the Greeks, and also that the transition from prescientific myths to science became possible due to the new attitude to myths: because of the critical attitude to them.
Keywords: K. Popper, Presocratics, Xenophanes, Heraclitus, Parmenides, myth, criticism, truth, opinion, conjectural knowledge, «truthlikeness».
Основная часть
Выдающегося философа науки Карла Раймунда Поппера (1902-1994) досократовская философия привлекала с юности. И этот его интерес был не случаен, поскольку свою программу методологического критицизма он связывал с рождением цивилизации греческо - европейского типа, с досократической культурой. Анаксимандр, Ксенофан, Парменид, Гераклит и другие досократики были важной темой его творчества. Пристальный интерес Поппера к ним можно объяснить прежде всего тем, что досократики вполне отвечали его пониманию философии как космологии и теории познания. По словам Поппера, «существует, по меньшей мере, одна философская проблема, интересующая всех мыслящих людей: проблема понимания мира, в котором мы живем, а также нас самих (являющихся частью этого мира) и наше знание о мире» Popper K. Die Welt des Parmenides. Der Ursprung des europдischen Denkens. 5 Aufl. Mьnchen; Berlin; Zьrich, 2016. S. 31.. Космологические теории досократиков привлекали Поппера постольку, поскольку они важны для осмысления проблемы изменения (развития) и необходимы для понимания метода, которым пользовались ранние греческие философы в своих попытках решать проблемы познания в практическом и теоретическом смыслах.
Кроме того, его интерес к досократикам был вызван в не меньшей степени тем, что, согласно его мнению, основным источником фундаментальных научных идей служили метафизические представления древних, в частности миф. Самые старые научные теории построены на донаучных мифах. По словам Поппера, «задача, которую ставит себе наука… и основные идеи, которые она при этом использует, были взяты непосредственно из донаучного мифотворчества» Поппер К. Объективное знание. Эволюционный подход. М., 2002. С. 326.. В частности, по его словам, «создание коперниканской системы было стимулировано… культом Солнца, которое должно было находиться в «центре» вследствие своего благородства» Поппер К. Предположения и опровержения. М., 2004. С. 429., а идею космической симметрии можно найти в «Теогонии» Гесиода, в теории Анаксимандра о форме и положении Земли. Как считает Поппер, эта в высшей степени интуитивная, спекулятивная и инспирированная выводом по аналогии из наблюдений теория Анаксимандра явилась революционной и весьма оригинальной в истории человеческой мысли. Она проложила путь к теории Аристарха Самосского и Коперника, а также предвосхитила ньютоновскую идею нематериальной и скрытой силы тяготения Popper K. Die Welt des Parmenides. S. 35.. Без этой смелой теории Анаксимандра вряд ли бы мог зародиться естественнонаучный стиль мышления, приведший к Ньютону. Этот шаг на пути к современному естествознанию стал возможным благодаря критическому пересмотру мифической поэзии «Илиады» Гомера и «Теогонии» Гесиода с их красочными историями о происхождении Земли и интригами Олимпийских богов.
В целом же, заключает Поппер, «наша базирующаяся на науке западная цивилизация есть цивилизация, восходящая к науке Коперника, Галилея, Кеплера и Ньютона, которая сама же была дальнейшим развитием космологии греков» Ibidem. S. 175.. Последняя составляет основное содержание ранней греческой философии и науки, берущих свое начало от критической проверки и исследования космологических мифов. Как полагает Поппер, разработанные в рамках античной мифологии космологические модели Гомера и Гесиода имели огромное значение, поскольку они дали толчок развитию критической мифологии и явились исходной точкой современной научной физики.
По его мнению, переход от донаучных, традиционных мифов, от до-науки к науке стал возможным не столько в силу замены мифов чем-то более «научным», сколько в силу нового отношения к мифам, а именно: «на месте догматической передачи учения… мы обнаруживаем критическое обсуждение передаваемого учения» Ibidem. S. 325.. Такое критическое отношение - сомнение и критика - Поппер связывает с рождением на стыке VI-V вв. до н.э. цивилизации греческо-европейского типа, наивысшего типа культуры - культуры критики, давшей начало греческой философии, в которой «сомнение и критика теперь становятся частью традиции философской школы» Ibidem.. Дальнейшее развитие ранней греческой философии и науки и преодоление мифической картины мира обязаны установлению критического духа, подвергшего критике объясняющий миф. Подтверждением тому является уже первая философская школа античности - Милетская, которая положила начало критической традиции, сблизившей объясняющий миф, как, например, модели мира Гомера и Гесиода, с критическим взглядом. Уже ученики Фалеса и Анаксимандра явно и осознанно расходились со своими учителями. Все достижения милетцев в области космологии, послужившие основой всего дальнейшего развития науки, представляют собой результат применения критического метода к мифотворчеству. Примечательным примером критической и рациональной дискуссии досократиков Поппер считает историю проблемы всеобщего изменения (развития) как центральную проблему древнегреческой космологии, поставленной и обсуждаемой Гераклитом в онтологическом плане, а затем возведенной Левкиппом и Демокритом в общую теорию изменения, у Парменида и Зенона Элейского же она ставится как проблема логическая - как вообще возможно изменение?
Теоретическую основу критической установки, по Попперу, составляет идея, согласно которой «знание в классическом смысле как достоверное знание… невозможно. Мы должны довольствоваться лишь предположительным знанием»8. Этой точке зрения следовал уже Ксенофан Колофонский9, высоко ценимый Поппером в качестве поэта, рапсода, творческого мыслителя, основателя греческого Просвещения, эпистемологии, «отца теории познания», первым размышлявшим об ограниченности нашего знания»10, зачинателя элейского способа мышления, «духовного отца элеатов», «родоначальника элейской традиции»11. Ксенофан за 100 лет до Сократа писал (фр. 34, пер. А.В. Лебедева)12:
Истины точной никто не узрел и никто не узнает Из людей о богах и о всём, что я только толкую:
Если кому и удастся вполне сказать то, что сбылось,
Сам всё равно не знает, во всём лишь догадка бывает».
Но Ксенофан уже тогда учил, что прогресс научного знания может заключаться в нашем поиске истины: Popper K. -R. Ьber Wissen und Nichtwissen // Popper K. -R. Auf der Suche nach ei-ner besseren Welt. Vortrдge und Aufsдtze aus dreiЯig Jahren. 19 Aufl. Mьnchen, 2016. S. 49. Следует заметить, что Поппер неоднократно указывал в своих работах, осо-бенно в работах 30-х гг., на ту огромную роль, которую сыграли идеи Ксено-фана в становлении философии критического рационализма. Так, в «Преди-словии» к 3-му немецкому изданию «Logik der Forschung» (1968) Поппер пря-мо пишет, что исторические корни критического рационализма восходят к Ксенофану. Так что, перефразируя Канта, можно сказать, что именно Ксено-фан пробудил Поппера от догматического сна. Popper K. Die Welt des Parmenides. S. 73. Гатри У.К. Ч. История греческой философии. Т. 2. Досократовская традиция от Парменида до Демокрита. СПб., 2017. цит. по: Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М., 1989. С. 173.
«Боги отнюдь не открыли смертным всего изначально,
Но постепенно…, ища, лучшее изобретают» Лебедев, ФРГФ. С. 172..
Поппер интерпретирует эти два фрагмента в следующих тезисах: 1) не существует критерия истины; 2) существует рациональный критерий прогресса в поиске истины и потому критерий научного прогресса Popper K.-R. Ьber Wissen und Nichtwissen. P. 50.. Таким рациональным критерием является, по его мнению, наука как критическая деятельность. Данная ксенофанова теория истины тесно связана с идеей погрешимости человеческого знания.
Примечательным в этом отношении является понимание Бога Ксенофаном. Подвергая критике Гомера и Гесиода “[Есть] один [только] бог, меж богов и людей величайший, не похожий на смертных ни обликом, ни сознаньем” (фр. 23: Лебедев, ФРГФ. С. 172)., он даёт своё понимание Бога, которое есть не более чем предположение. Затем, как полагает Поппер, Ксенофан обобщает предположение, превращая его в основу своей критической теории познания. Процитированный выше фр. 34 содержит нечто большее, чем просто теорию недостоверности человеческого знания. Он являет собой теорию объективной истины, так как, по словам Поппера, данный фрагмент учит тому, что то, что я говорю, может быть истиной, независимо от того, знаю ли я или некто другой, что это есть истина.
Кроме того, анализируемый здесь фрагмент содержит и другую важную теорию. Он указывает на различие между объективной истиной и субъективной достоверностью знания. По этому поводу Поппер пишет так: «Этот фрагмент говорит, что я, даже если провозглашаю самую совершенную истину, не могу никогда знать эту истину с достоверностью, поскольку не существует никакого непогрешимого критерия истины: мы никогда, или почти никогда, не можем быть полностью уверенными в том, что не заблуждаемся» Popper K.-R. Duldsamkeit und intellektuelle Verantwortlichkeit // Auf der Suche nach einer besseren Welt. Vortrдge und Aufsдtze. Mьnchen, 2016. S. 220..
В этом же фрагменте Поппер усматривает предвосхищение Ксенофаном теории правдоподобной истины и различия между степенью правдоподобности и степенью достоверности. Именно Ксенофан первым употребил слово еoikota в смысле «похожий на истину» или «подобный истине». Во фр. 35 Ксенофана читаем: «Пусть это считается правдоподобным!» Пер. А.О. Маковельского, цит по изд.: Досократики. Доэлеатовский и элеатов- ский периоды. Минск, 1999. С. 226.
Обобщая ксенофанову теорию познания, Поппер выделяет следующие её важные положения:
1) наше знание состоит из суждений; 2) суждения являются истинными или ложными; 3) истина объективна: она есть соответствие суждений фактам; 4) даже если мы выражаем самую полную истину, мы не можем этого знать с достоверностью; 5) так как если «знание» в полном смысле слова есть «достоверное» знание, то из (4) следует, что не существует никакого знания, а лишь знание-предположение; всё знание пронизано предположениями; 5) однако наше предположительное знание может прогрессировать к лучшему; 6) лучшее знание есть наилучшее приближение к истине; 7) однако оно всегда остается предположительным знанием Popper K.-R. Duldsamkeit und intellektuelle Verantwortlichkeit. S. 221..
Ксенофаново различение объективной истины и субъективной достоверности составляет ядро его теории истины. «Истину не следует смешивать с достоверностью или достоверным знанием» Ibidem. - к такому основному выводу приходит Поппер в ходе своего анализа гносеологических фрагментов Ксенофана.
Подводя итог реконструкции Поппером ксенофановой теории познания, следует отметить, что слова Ксенофана о человеческом познании, особенно из последней строфы фр. 34 («Сам всё равно не знает, во всём лишь догадка бывает») оказали огромное влияние на развитие греческой мысли, они положили начало четкому противопоставлению двух разных когнитивных сфер: знания (истины) и видимости (мнения). От Ксенофана эта идея разграничения в дальнейшем перешла через Г ераклита к Пармениду, вся доктрина которого основана на утверждении антитезы знания (истины) и видимости (мнения). Эта антитеза существенно повлияла на формирование онтологических и гносеологических воззрений Платона, в философии которого она достигает своего логического завершения.
Хотя, как известно, Гераклит пренебрежительно отзывался о Ксенофане, тем не менее, как считает Поппер, именно Ксенофан пробудил теоретико-познавательное сознание «Темного» мыслителя. Размышления философа, «говорящего загадками» (так прозвал Гераклита еще в III в. до н.э. Тимон из Флиунта) осуществляются, как и мысль его предшественника, в границах представлений их общего учителя