Анаксимандра. И всё же не теория познания была основным вкладом Гераклита, она не была и его основной проблемой.
Величие Гераклита Поппер связывает с тем, что он «открыл» центральную проблему естествознания и космологии - проблему изменчивости (текучести). Безусловно, не Гераклит открыл изменчивость и не он первым указал на ее космологическую значимость. Как известно, ранним поборником идеи всеобщей изменчивости был Гомер, считавший источником всех вещей бога Океана и богиню Тефиду, но именно «Темный» философ был первым, кто открыл - хотя только и интуитивно - парадокс изменения, или то, что Поппер предлагает именовать проблемой изменения.
Подлинное открытие Гераклита, по мнению Поппера, - это «открытие парадоксальной природы всякой изменчивости… заключающейся в том, что изменяющаяся вещь остается подобной себе в процессе изменения, и в то же время она может и не оставаться себе подобной, когда она изменяется» Popper K. Die Welt des Parmenides. S. 320.. Фактически он формулировал эту проблему как проблему логическую: как возможна изменчивость?
Таким образом, Гераклит привлек внимание Поппера прежде всего своей идеей, что все вещи находятся в постоянном движении, даже если мы не воспринимаем это своими органами чувств. Стало быть, не существует никаких не изменяющихся тел. В действительности вещи суть не вещи, а процесс, мир - это универсум не вещей, а событий или фактов. Эту мысль Гераклита Поппер считает величайшим открытием, поскольку в ней ставятся две новые проблемы: проблема изменения и проблема познания, а именно: «мы живем в мире вещей, изменения которых не фиксируются нашими чувствами, хотя мы знаем, что они изменяются» Ibidem. S. 45..
Сразу следует заметить, что попперовская интерпретация учения Гераклита отличается от общепринятой, выраженной, в частности, Дж. Бернетом, Дж. Ст. Керком, Дж. Ревеном. Подробнее об этом см.: Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. Чары Платона. М., 1992. С. 253-258 (прим. к гл. 2). Вслед за Целлером, Гатри и другими исследователями Поппер полагает, что утверждение о всеобщей изменчивости (текучести) является основным в философии Гераклита, Бернет же и другие, напротив, считают, что оно вообще не ново, отрицая этим его оригинальность, и вряд ли является самым важным для великого эфесца. Принципиальное отличие своей интерпретации учения Гераклита от интерпретаций Бернета, Керка и
Ревена Поппер усматривает в том, что они не видят разницы между утверждением милетцев «в доме (космосе) пылает пожар («ein Feuer in Haus») и утверждением Гераклита, что «дом (космос) горит» («Das Haus brennt») Popper K. Die Welt des Parmenides. S. 45., т.е. разницы между течением внутри сосуда (внутри всеобщности вещей) и универсальным течением, охватывающим всё Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. С. 254..
Проблема изменения состоит в том, что всякое изменение есть переход вещи в нечто с прямо противоположными качествами. Но при этом изменяющаяся вещь в ходе своего изменения должна оставаться подобной себе. По мнению Поппера, такое понимание проблемы привело Гераклита к теории различения действительности и явления: «Природа любит прятаться» (B 123) «Тайная гармония лучше явной» (B 54) Лебедев, ФРГФ. С. 192.. Последним фрагментом Гераклит утверждает, что всё чувственно воспринимаемое течет «Все чувственно воспринимаемые вещи постоянно текут, и нет науки о них» (фр. D 208: Гераклит Эфесский. Все наследие на языках оригинала и в русском переводе / Изд. подг. С.Н. Муравьев. М., 2012. С. 147)., в нем нарушены гармония, порядок.
«По-видимости (и для нас) все вещи суть противоположности Муравьев, Гераклит Эфесский. С. 132., в сущности же (и для Бога) все вещи суть одно (едины)… В истине (и перед Богом) противоположности тождественны; единственно людям они являются (кажутся) не тождественными. А все вещи едины (суть единство) Согласно Гераклиту, «Всё (/космос) есть одно/единое (*сплошное*)» (фр. D 6: Муравьев, Гераклит Эфесский. С. 91)., они суть части мирового процесса, вечно живого огня» - так Поппер резюмирует свою интерпретацию решения проблемы изменения Гераклитом Popper K. Die Welt des Parmenides. S. 46..
В целом же решение проблемы изменчивости Гераклитом Поппер обобщает в следующих семи тезисах:
1) Не существует изменяющихся вещей: ошибочно определять мир как совокупность вещей, равно как и вещей изменяющихся. Мир состоит не из вещей (элементов, каковыми являются 4 природные античные стихии), а из процессов.
2) То, что нашим органам чувств является как вещи, на самом деле есть более или менее «соразмерные» или «непрерывные» процессы - противоположные силы, взаимно уравновешивающие друг друга.
3) Мы являемся самим себе как вещь, если не исследуем (не ищем) себя. («Я исследовал (искал) самого себя» («Ich habe mich selbst gesucht»)» В этом кратком высказывании «Я исследовал (искал) самого себя» выражена суть его философского метода, которую, видимо, можно понимать в том смыс-ле, что Гераклит пытался раскрыть свою собственную истинную природу. Это очень созвучно с известным дельфийским изречением «Познай самого себя», которое «Темный» философ почитал больше всего. - говорил Гераклит Муравьев, Гераклит Эфесский. С. 30.. То, что он нашел, было не вещью, а процессом.
4) Хотя и существуют более или менее раздельные процессы, на самом же деле все процессы взаимосвязаны. Они не отделяемы (и не исчисляемы) как вещи. Весь мир есть один мировой процесс.
5) Итак, не существует ни одной вещи, которая бы, изменяясь, оставалась парадоксальным образом подобной себе. Однако процессы, т.е. изменения, подобны самим себе; они включают в себя противоположности, которые «улаживают» каждое изменение и превращение: противоположности тождественны, поскольку они могут проявляться только как два полюса одной контрастности, т.е. только вместе; или как полюсы некоторого изменения, так как они «улаживают» процесс превращения как таковой.
6) Сказанное касается и универсального процесса, целого мира: «в изменении (движении) - покой», ибо в движении он подобен себе и движим тождеством противоположностей…
7) Потому Гераклит может сказать о Боге, что он, как и космос, суть тождество «всех противоположностей»: «Бог есть день и ночь, зима и лето, война и мир, сытость и голод» Popper K. Die Welt des Parmenides. S. 321-322..
Подводя общий итог, Поппер подчеркивает, что Гераклит разрешил парадокс самотождественности вещей в ходе их изменения посредством теории вещей, объясняющей их как ошибочно понятые или ошибочно истолкованные формы явлений часто невидимых процессов. Процессы, и в особенности мировой процесс, суть подобные себе изменения, включающие противоположности, которые одновременно и антагонистичны, и тождественны. Разумеется, эта мысль Гераклита парадоксальна, но у него, как справедливо замечает Гатри, «не было пристрастия Аристотеля к соблюдению закона противоречия» Гатри У.К.Ч. История греческой философии. Т. 2. С.751.. И далее: «Он (Гераклит - И.Ш.) пренебрегает законом противоречия, он настаивает на том, что противоречия тождественны. Путь вверх и вниз один и тот же, все течет вверх и вниз одновременно». Там же. С.753.
Онтология Гераклита предопределила и его гносеологию. Как и Ксенофан, Гераклит был гносеологом, его гносеологические рассуждения сходны с ксенофановыми, в частности, он принимает и пытается развить дальше антитезу Ксенофана между божественной мудростью и мнениями (предположениями) простых смертных. Безусловно, в вечно изменяющемся мире (космосе) «ничего истинного нельзя сказать о чувственно воспринимаемых вещах, поскольку они в постоянном движении» Муравьев, Гераклит Эфесский. С. 154.. Стало быть, по-видимости фр. D 145: «Все вещи - такие, какими видятся», Муравьев, Гераклит Эфесский. С.125. (и для нас), по словам Гераклита, «нет в нас возможности знать. Никогда мы не будем на деле знающими» фр. D 138: Муравьев, Гераклит Эфесский. С. 124.. Предвосхищая знаменитую идею сократовского незнания, Гераклит провозглашает: «Я ничего не знаю ни о чем». фр. D 137: Гераклит Эфесский. С. 181. Созвучен с Сократом и следующий фрагмент: «Будучи юным, я был мудрее всех, ибо знал, что ничего не знаю... Что до прочих людей, они вовсе ничего не знают» (фр. F 140, Там же, С. 181).
И всё же, несмотря на неразумную природу человека, наш разум, вобрав в себя Разум божественный (Логос), который, по словам Гераклита, есть «судья истины… критерий истины» фр. D 148: Гераклит Эфесский. С. 126-127. становится мыслящим и то, что предоставляется нам сообща божественным Разумом, - достоверно, «а то, что выпадает кому-то одному, недостоверно…» Там же. Стало быть, по истине (т.е. по Логосу) «говорить ложь не возможно. Всё истинно» фр. D 139: Гераклит Эфесский. С. 124..
Обобщая гносеологическую позицию Гераклита, можно утверждать, что он полагал, подобно Ксенофану, что истиной (знанием) обладает только Бог (Логос), а простые смертные имеют только мнения. Подтверждением этому может быть следующий фрагмент Гераклита: «этос людской не имеет знаний, а божественный - да» фр. F 78: Гераклит Эфесский. С. 170..
Оценивая эту собственную, именуемую им когерентной, интерпретацию фрагментов Гераклита, Поппер отмечает, что она, возможно, не столь точна и убедительна, да и сам Гераклит любил парадоксы и головоломки, но зато позволяет расценить данное «Темным» мыслителем решение фундаментальной проблемы - проблемы изменения - как блистательное и революционное. Более того, она позволяет проложить мостик от Гераклита к Пармениду
Что касается влияния Парменида на становление Поппера как мыслителя, то оно прослеживается уже с юности, когда 16-летний Карл впервые прочитал очаровавшую его поэму великого досократи-ка. Это чтение оказалось судьбоносным для студента Поппера, оно научило, по его собственным словам, «иными глазами смотреть на Селену (Луну) и Гелиос (Солнце)… Парменид открыл мне глаза на поэтическую красоту Земли и усеянное звездами Небо… И только спустя почти 70 лет я понял во всей полноте значение открытия Парменида, и мне стало ясно, что должно было значить для него самого его собственное открытие» Popper K. Erstes Prдludium: Wie ich die Philosophie sehe; Wie ich die Philosophie nicht sehe // Popper K. Alle Menschen sind Philosophen. 7.Aufl. Mьnchen; Berlin, 2015. S. 20. Открытие Парменида состояло в том, что наблюдаемое движение Луны есть всего лишь иллюзия. Фактически Луна является неподвижным ша-ром всегда одинаковых размеров и формы. Это величайшее эмпирическое от-крытие, сделанное посредством априорной дедукции, Парменид обобщил и пришел к выводу, что, возможно, весь мир неизменен и неподвижен..
Как и Ксенофан, и Гераклит, Парменид однозначно следует традиции Анаксимандра и, вероятно, также и Пифагора. Но ощутимое влияние на него оказал его учитель - Ксенофан, скептицизм которого великий элеец принял на всех его уровнях. Вслед за ним он проводит различие между догадкой и мнением, с одной стороны, и божественным знанием - с другой. Однако он развил ксенофанову критику антропоморфизма человеческого знания до теории, согласно которой понимание мира здравым человеческим рассудком является заблуждением человека.
Но всё же решающее влияние он испытал со стороны Гераклита. Парменид последовательно, пункт за пунктом опровергает «Плачущего» философа, выдвигает против его Логоса свою Антилогию Противопоставляя Парменида Гераклиту, Корнфорд писал: «Гераклит - про-рок Логоса, который может быть выражен только с помощью кажущихся про-тиворечий; Парменид - пророк логики, которая не потерпит и тени противоре-чия», цит. по: Гатри У.К.Ч. История греческой философии. Т. 2. С. 25-26.. По словам Поппера, «он поражает Гераклита его же собственным логическим оружием: тождеством противоположностей» Popper K. Die Welt des Parmenides. S. 322..
Так же, как и Гераклит, Парменид начинает с гносеологического введения. Он принимает его «корректировку» ксенофановой теории познания: противопоставление божественного знания, истины ложным притязаниям простых смертных на знание. Однако он не просто следует вслед за Гераклитом ксенофановым гносеологическим противоположностям (божественное знание - человеческое мнение; истина - видимость, иллюзия), но идет дальше его, обращаясь более корректно и добросовестно с противоположностями. Более того, он даже превзошел Гераклита в его же родной стихии, утверждая, что эти противоположности, по меньшей мере, - не-тождественны. Эта не - тождественность явно предполагается в преамбуле Гераклита и пронизывает собой всё, что он говорит.
Кроме того, Парменид обостряет другую пару гносеологических противоположностей, обнаруживаемую у Гераклита: разум - чувство (восприятие). В этой паре противоположностей Гераклит должен был согласиться с превосходством разума. Больше того, он однозначно допускает не-тождественность разума и чувства. Его ошибкой было то, что он не провел четкую демаркационную линию между ними и этим еще и нарушил свой обычный метод. Парменид же своим строгим противопоставлением разума и чувственного восприятия сделал значительный шаг, который с тех пор определяет направление европейской мысли.
И всё же, несмотря на зависимость от Ксенофана и Гераклита, по словам Поппера, «Парменида можно назвать истинным основателем теории познания и с тех пор теория познания всегда остается ядром философии» Роррег К. Die Welt des Рагтет^. S. 323.. Принципиальное расхождение между двумя этими великими мыслителями, стоявшими у истоков западноевропейского мышления, Поппер связывает с тем, что Парменид не принял великое открытие Гераклита - парадокс изменения. Для Парменида, по словам Поппера, «этот парадокс представляет собой логическую невозможность: существование изменения можно опровергнуть логически. Опровержение следует из посылки: «нечто есть» или в тавтологической форме: «то, что есть, то есть» Там же. S. 243.. Следуя такой логике, Парменид допускает и прямо противоположную посылку: «то, чего нет, того нет».