Как результат, аскетическая традиция прочно утвердилась на Руси и оказалась настолько устойчивой, что, как отмечал В.М. Живов, «при любых послаблениях государственной религиозной и культурной политики ... вновь являет свою жизненность, пробиваясь как зелень через потрескавшийся камень» даже спустя столетия после возникновения [Круглый стол., 1988, с. 38]. Стоит ли после этого удивляться тому, что в сер. XII в. митрополит всея Руси Климент Смолятич оправдывается перед смоленским пресвитером Фомой за то, что в переписке с князем «оставль аз почитаема Писаниа, аз писал от Омира, и от Аристотеля, и от Платона, иже во елиньскых нырех славнее быша» [Послание., 1997, с. 118], а двумя столетиями позже тверской инок Фома поучал в первой половине XIV в. своих читателей, что ответы на интересующие их вопросы нужно искать прежде всего в Священном Писании: «Аще ли хощеши почести душеспасительные книги, и тъ почти святых отец житиа их; и аще ли хощеши посланий чести, то апостольскыи книги имаши; и аще ли хощеши повестных книг, то почти Царства.» [Инока Фомы., 1908, с. 27]. Больше того, наставляя своих учеников в истинной вере, еще спустя два столетия знаменитый расколоучитель протопоп Аввакум поучал их: «Не ищите риторики и философии, ни красноречия, но здравым истинным глаголом последующе, поживите. Понеже ритор и философ не может быть християнин (выделено нами - Авт.).». О себе же Аввакум писал, что «аз есмь ни ритор, ни философ, дидаскалства и логофетства неискусен, простец человек и зело исполнен неведения» [Житие., 1979, с. 120].
Утвердившаяся на Руси на заре ее христианизации византийская аскетическая культурная традиция неизбежно привела к тому, что русская книжность, по словам итальянского русиста Р. Пиккио, «усвоила только одну фазу ее (византийской культурной традиции - прим. Авт.) развития, как бы оторвав современную для себя Византию от ствола античности». И русские интеллектуалы, продолжал он, обращались к греческой традиции, «не за какими-то определенными техническими знаниями, знаниями практическими, но для того, чтобы овладеть мудростью в абсолютном смысле, то есть Истиной, которую дает не человеческая ученость, а божественное Откровение (выделено нами - Авт.).» [Пиккио, 2002, с. 41]. Согласимся с тем, что право, неважно, римское ли или византийское «воцерковленное», имело отношение к этой Истине и этому Откровению опосредованное, подчиненное и уж никак не определяющее и самоценное, заслуживающее изучения, комментирования, цитирования и тем более постоянного практического использования.
Подводя промежуточный итог, отметим, что культурно-исторический субстрат, тот самый «контекст», о котором шла речь прежде, явно неблагоприятствовал рецепции римского права (в его византийском изводе) на Руси. Русское общество не было готово к этому ни в политическом, ни в социальном, ни в культурном отношении. Однако бытование на Руси норм византийского права, светского (хотя, впрочем, как уже было отмечено выше, светское и каноническое право в Византии были тесно связаны друг с другом) и в особенности канонического, не вызывает сомнения. Так, М.Ф. Владимирский-Буданов отмечал, что светское византийское право попало на Русь в составе сборников византийского же канонического права (номоканонов и кормчих). Он писал, что «в Русской Правде есть весьма близкие заимствования из светских памятников кормчей», причем «возможность заимствования облегчалась тем, что византийские кодексы (особенно иконоборческой эпохи) составлены под явным влиянием славянского элемента в самой Византии». При этом, продолжал он развивать свою мысль, заимствования эти осуществлялись не догматично, слово в слово, а с определенной свободой [Владимирский-Буданов, 1900, с. 100].
С каноническим правом ситуация выглядит как будто несколько проще уже хотя бы потому, что для урегулирования возникающих в повседневной жизни «общины верных» отношений нормы канонического права были необходимы (впрочем, и здесь остается вопрос - насколько реально они применялись на практике, учитывая проблемный уровень христианизации основной массы прихожан и невысокий образовательный уровень большей части священников). С нормами светского права положение было иным. Британский историк С. Франклин выдвинул любопытный тезис, согласно которому неразвитость официальной письменности, которая бы активно использовалась органами княжеской власти, объясняется не тем, что сам по себе государственный аппарат был неразвит и примитивен (хотя, безусловно, сравнивая его с византийской бюрократической машиной, такой вывод сделать можно легко и непринужденно). Этот факт, по мнению историка, «указывает на устойчивость традиционных социальных отношений, на осознанную обществом функциональную адекватность традиционных способов поведения без участия письменности, на самодостаточность традиции (выделено нами - Авт.).» [Франклин, 2010, с. 476].
Представляется, что именно эта сохранявшаяся на протяжении долгого времени адекватность традиционных способов урегулирования возникающих внутри общества проблем создавала серьезные препятствия, которые вкупе с отмеченными выше обстоятельствами формирования соответствующего «контекста» рецепции создавали серьезные же проблемы на пути полноценного восприятия норм византийского права на Руси. И когда К.В. Петров, касаясь проблем рецепции византийского права на Руси, писал о том, что «византийские правовые тексты, с одной стороны, в большей мере носили характер определенного эталона, образца, к которому нужно было бы стремиться (выделено нами - Авт.).» [Петров, 2013, с. 42], то, пожалуй, с этим наблюдением стоит согласиться, причем его можно перенести не только на светское, но и в известной степени - на каноническое право. К схожему по духу выводу приходит и В.М. Живов, который отмечал, что «функции византийско-церковнославянских юридических памятников относятся к ... сфере идеологии; эти памятники воспринимаются как часть христианской культуры и получают религиозную, а не практическую значимость (выделено нами - Авт.).» [Живов, 2002в, с. 297]. Отношение к византийскому праву в любой его редакции как к памятнику христианской культуры, как к части «знания о сущем», того самого Откровения и Истины, в таком случае позволяет дать ответ на вопрос - почему на Руси не сложилась традиции оживленного переписывания, комментирования и разработки юридических текстов (равно канонических и светских, своих и византийских) и почему юридические памятники, как правило, сохраняются в составе сборников компилятивного содержания. И сама по себе рецепция норм византийского права на Руси носила весьма ограниченный характер. В лучшем случае нормы византийского права выступали в роли «субсидиарного» права, помогая разрешить спорную ситуацию, которая не могла быть удовлетворительно разрешена в рамках обычного права (однако и в этом случае нужно исходить из того, насколько доступны были рукописи, содержащие византийские правовые тексты, тем, от кого зависело принятие конкретных решений).
Список источников
1. Владимирский-Буданов М.Ф. 1900. Обзор истории русского права. СПб. -Киев, Изд.-е книгопродавца Н.Я Оглоблина, 667 с.
2. Горский А.В., Невоструев К.И. 1869. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. Отд. 3. Книги богослужебные, Ч. 1. М., Синод. Тип -я, 584 с.
3. Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие его сочинения. 1979. Иркутск, Восточно-Сибирское книжное издательство, 367 с.
4. Иконников В.С. 1869.Опыт изследования о культурном значении Византии в русской истории. Киев, Университетская типография, 572 с.
5. Инока Фомы слово похвальное о благоверном великом князе Борисе Александровиче. 1908. Памятники древней письменности и искусства. Т. CLXVIII: 1-55.
6. Круглый стол: 1000-летие Крещения Руси. 1988. Советское славяноведение, 6: 10-75.
7. Курганов Ф.А. 1881. Византийский идеал царя и царства и вытекающие отсюда, по сравнению с идеалом церкви, отношения между церковной и гражданской властью. Казань: Тип. Имп. ун-та, 36 с.
8. Лисицын М. 1911. Первоначальный славяно -русский Типикон. Историкоархеологическое исследование. СПб., тип. В.Д. Смирнова, 386 с.
9. Послание, написано Климентом, митрополитом рускым, Фомъ, прозвитеру смоленскому, истолковано Афонасиемь мнихомъ. 1997. В кн.: Библиотека литературы Древней Руси. Т. 4. СПб., Наука, 118-141.
10. Продолжатель Феофана. 2009. Жизнеописания византийский царей. Изд. подгот. Я.Н. Любарский. СПб., Алетейя, 400 с. (ЛП)
11. Рождественский Н. 1843. Разсуждение о влиянии греко-римского права на российские гражданские законы. СПб., Тип. Штаба военно -учебных заведений, 158 с.
12. Сергеевич В.И. 1903. Лекции и изследования по истории древнего русского права. СПб., Тип. М.М. Стасюлевича, 664 с.
Список литературы
1. Бондаренко Ю.В. 2010. К проблеме рецепции византийского права в древнерусском законодательстве. Пробелы в российском законодательстве, 4: 274-276.
2. Георгиевский Е.В. 2009. К вопросу об общей характеристике и происхождении Русской Правды. Сибирский юридический вестник. 1 (44): 74-81.
3. Гриднев А.Н. 2009. Роль византийского права в формировании древнерусской государственности. Пробелы в российском законодательстве, 3: 207-209.
4. Дьяконов М.А. 2005. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., Наука, 384 с.
5. Еремян Э.В. 2000. Древнеславянская Кормчая на Руси как часть византийского правового наследия. Вестник РУДН. Серия Юридические науки, 1: 197-199.
6. Живов В.М. 2002а. Postscriptum. В кн.: Живов В.М. Разыскания в области истории и предыстории русской культуры. М., Языки славянской культуры, 291-305.
7. Живов В.М. 2002б. История русского права как лингвосемиотическая проблема. В кн.: Разыскания в области истории и предыстории русской культуры. М.: Языки славянской культуры: 187-290.
8. Живов В.М. 2002в.Особенности рецепции византийской культуры в древней Руси. В кн.: Разыскания в области истории и предыстории русской культуры. М., Языки славянской культуры: 73-115.
9. Иванов С.А. 2003. Византийское миссионерство: Можно ли сделать из «варвара» христианина? М., Языки славянской культуры, 376 с.
10. Кравченко Е.В. 2014. Влияние византийских правовых норм на юридические памятники Древней Руси. Философия права, 5 (66): 120-124.
11. Курбатов Г.Л. 1991. Ранневизантийские портреты. К истории общественно - политической мысли. Ленинград, Изд -во ЛГУ: 270 с.
12. Лемерль П. 2017. Первый византийский гуманизм. Замечания и заметки об образовании и культуре в Византии от начала до Х века. СПб., Свое издательство: XIV + 490 с.
13. Литаврин Г.Г. 1999. Идея верховной государственной власти в Византии и Древней Руси домонгольского периода. В кн.: Литаврин Г.Г. Византия и славяне. СПб., Алетейя, 608 с.
14. Мейендорф И., прот. 2001. Византийское богословие. Минск, Лучи Софии, 336 с.
15. Медведев И.П. 1989. Развитие правовой науки. Культура Византии. Вторая половина VII-XII в. М., Наука, 216-240.
16. Милов Л.В. 2009а. Византийская Эклога и «Правда Ярослава» (к рецепции византийского права на Руси). В кн.: Милов Л.В. Исследования по истории памятников средневекового права. М., РОССПЭН, 173-186.
17. Милов Л.В. 2009б. Византийская Эклога и Пространная Русская Правда (проблемы рецепции). В кн.: Милов Л.В. Исследования по истории памятников средневекового права. М., РОССПЭН, 162-172.
18. Милов Л.В. 2009в. Проблемы рецепции византийского права в Древней Руси. В кн.: Милов Л.В. Исследования по истории памятников средневекового права. М., РОССПЭН, 314-327.
19. Новицкая Т.Е. 2000. К вопросу о так называемой рецепции римского права в России. Вестник Моск. ун-та. Сер.11. Право, 3: 121-134.
20. Оболенский Д. 1998. Шесть византийских портретов. В кн.: Оболенский Д. Византийское содружество наций. Шесть византийских портретов. М., Янус -К, 655 с.
21. Петров К.В. 2013. К вопросу о рецепции византийского права на Руси. Русь, Россия: Средневековье и Новое время, 3: 38-43.
22. Петров К.В., Стрельников С.В., Штыков Н.В. 2020. Псков и Новгород в научном творчестве Ю.Г. Алексеева. В кн.: Алексеев Ю.Г. Псков и Новгород накануне присоединения к Российскому государству. СПб., Изд-во Олега Абышко: 5-20.
23. Пиккио Р. 2002. Древнерусская литература. М., Языки славянской культуры, 352 с.
24. Соколов И.И. 2003. О византинизме в церковно-историческом отношении. Избрание патриархов в Византии с середины IX до начала XV века (843-1453 г.). Вселенские судьи в Византии. СПБ., Изд-во Олега Абышко, 272 с.
25. Соколов Н.И. 2005. Лекции по истории Греко-Восточной церкви. Т. I. СПб., Изд-во Олега Абышко, 384 с.
26. Суриков И.Е. 2004. Проблемы раннего афинского законодательства. М., Языки славянской культуры, 144 с.
27. Томсинов В.А. 2009. Юриспруденция Древней Руси и правовая культура Византии. Вестник Московского университета. Сер. 11. Право, 4: 3-26.
28. Франклин С. 2010. Письменность, общество и культура в Древней Руси. СПб., Дмитрий Буланин, 552 с.
29. Щапов Я.Н. 1978. Византийское и южнославянское правовое наследие на Руси в XIXIII вв. М., Наука, 291 с.
References
1. Bondarenko Yu.V. 2010. K probleme recepcii vizantijskogo prava v drevnerusskom zakonodatel'stve [On the problem of the reception of Byzantine law in ancient Russian legislation]. Probely v rossijskom zakonodatel'stve, 4: 274-276.
2. Georgievskij E.V. 2009. K voprosu ob obshchej harakteristike i proiskhozhdenii Russkoj Pravdy [On the question of the general characteristics and origin of the Russian Truth]. Sibirskij yuridicheskij vestnik, 1 (44): 74-81.
3. Gridnev A.N. 2009. Rol' vizantijskogo prava v formirovanii drevnerusskoj gosudarstvennosti [The role of Byzantine law in the formation of ancient Russian statehood]. Probely v rossijskom zakonodatel'stve, 3: 207-209.
4. D'yakonov M.A. 2005. Ocherki obshchestvennogo i gosudarstvennogo stroya Drevnej Rusi [Essays on the social and state structure of Ancient Rus]. SPb., Publ.: Nauka, 384 р.
5. Eremyan E.V. 2000. Drevneslavyanskaya Kormchaya na Rusi kak chast' vizantijskogo pravovogo naslediya [Old Slavic Helmsman in Russia as part of the Byzantine legal heritage]. Vestnik RUDN. Seriya YUridicheskie nauki, 1: 197-199.
6. Zhivov V.M. 2002а. Istoriya russkogo prava kak lingvosemioticheskaya problema [History of Russian law as a semiotic linguistic problem]. In: Zhivov V.M. Razyskaniya v oblasti istorii i predystorii russkoj kul'tury [Research in the field of history and prehistory of Russian culture]. M., Publ.: Yazyki slavyanskoj kul'tury: 187-290.
7. Zhivov V.M. 2002b.Osobennosti recepcii vizantijskoj kul'tury v drevnej Rusi [Features of the reception of Byzantine culture in ancient Russia]. In: ZHivov V.M. Razyskaniya v oblasti istorii i predystorii russkoj kul'tury [Research in the field of history and prehistory of Russian culture]. M., Publ.: YAzyki slavyanskoj kul'tury: 73-115.
8. Zhivov V.M. Postscriptum. 2002v. In: Zhivov V.M. Razyskaniya v oblasti istorii i predystorii russkoj kul'tury [Research in the field of history and prehistory of Russian culture]. M., Publ.: Yazyki slavyanskoj kul'tury, 291 -305.
9. Ivanov S.A. 2003. Vizantijskoe missionerstvo: Mozhno li sdelat' iz «varvara» hristianina? [Byzantine Missionary: Can You Make a Christian Out of a “Barbarian”?]. M., Publ.: Yazyki slavyanskoj kul'tury, 376 р.
10. Kravchenko E.V. 2014. Vliyanie vizantijskih pravovyh norm na yuridicheskie pamyatniki Drevnej Rusi [Kravchenko E.V. The influence of Byzantine legal norms on the legal monuments of Ancient Rus]. Filosofiya prava, 5 (66): 120-124.
11. Kurbatov G.L. 1991. Rannevizantijskie portrety. K istorii obshchestvenno -politicheskoj mysli [Early Byzantine portraits. To the history of social and political thought]. Leningrad, Publ.: LGU, 270 p.
12. Lemerl' P. Pervyj vizantijskij gumanizm. 2017. Zamechaniya i zametki ob obrazovanii i kul'ture v Vizantii ot nachala do X veka [The first Byzantine humanism. Observations and notes on education and culture in Byzantium from the beginning to the 10th century]. SPb., Publ.: Svoe izdatel'stvo: XIV +, 490 p.
13. Litavrin G.G. 1999. Ideya verhovnoj gosudarstvennoj vlasti v Vizantii i Drevnej Rusi domongol'skogo perioda [The idea of the supreme state power in Byzantium and Ancient Russia of the pre-Mongol period]. In: Litavrin G.G. Vizantiya i slavyane [Byzantium and the Slavs]. SPb. Publ.: Aletejya, 608 p.