И. Валлерстайн не признает сосуществования и взаимодействия различных способов производства в современной миросистеме, а стало быть, и формаций, утверждает наличие единого мирового капиталистического способа производства. Вместе с тем реальный «исторический капитализм» представляет собой смешение наемного и ненаемного труда, товарных и нетоварных продуктов, отчуждаемых и неотчуждаемых форм собственности и капитала [1. P. 320]. Иначе говоря, имеет место «смесь» свободных и несвободных форм экономической деятельности. Следовательно, мировой капитализм задает свою природу всем включенным в него социальным формам, поэтому этой «смеси» сложно дать однозначную формационную характеристику.
Равным образом, в современной миросистеме не признается существования и локальных цивилизаций. Они, согласно И. Валлерстайну, не являются реальными историческими образованиями, их часто путают с мироимпериями как реальными историческими системами [13. P. 161-162, 169]. На самом деле цивилизации «лишь обозначают границы между социальными группами и экономическими зонами мира» [14. С. 35].
Тем самым ось ядро-полупериферия-периферия в современной миросистеме рассматривается как отношение и связь не между национальными государствами, формациями или цивилизациями, а между экономическими уровнями системы. Их единство обеспечивают товарные сети, которые имеют трансграничный, транснациональный характер [15. P. 31]. При этом важно, что современная миросистема понимается как целостность, не сводимая к составным частям [16. C. 261]. Это свидетельствует о том, что И. Вал- лерстайн особо акцентирует именно системные отношения, от которых зависит процесс непрерывного накопления капитала.
Таким образом, за точку отсчета социального познания концепция миросистемного анализа принимает не национальные государства, не формации различного уровня развития, не локальные цивилизации, а систему гораздо более высокого уровня сложности. Теоретическое значение понятий мироэкономики и современной миросистемы состоит в том, что они создают возможности для выявления и изучения мак- роисторических изменений, абстрагируясь от формационной или цивилизационной принадлежности конкретных обществ. Это становится особенно важным в том случае, если ставится задача исследования универсальных тенденций, происходящих в обществах с различной хозяйственной и социокультурной спецификой, например, слаборазвитости периферии, которую акцентирует концепция миросистемного анализа.
Принцип 2. Как и в постнеклассической науке, в концепции миросистемного анализа имеет место осознание значимости времени, развития, вследствие чего происходят выработка и обоснование модели хроноструктуры исторического процесса.
Динамика современной миросистемы рассматривается в рамках циклических ритмов, возникающих внутри лежащей в ее основе капиталистической ми- роэкономики. К ним относятся конъюнктурные колебания, «циклы Кондратьева» и вековые «тренды». И. Валлерстайн принимает концепцию множественности форм исторического времени Ф. Броделя [6. С. 103-106]. Однако Ф. Бродель лишь в теории утверждал, что краткое и длительное время неразделимы, а долгосрочные циклы вызываются внешним толчком, заставляющим колебаться сети обмена [17. С. 79-80]. И. Валлерстайн же раскрывает механизм трансформации конъюнктур в «тренды», состоящий в том, что их источником выступает комплекс противоречий как результат ограничений, налагаемых структурами системы [9. P. 45-46]. Но в любом случае речь идет о времени, выражающем специфику структурной организации системы, параметры ее структурной динамики.
Акцент на длительных интервалах времени объясняется тем, что «современного мира» как такового не существует, прошлое и настоящее образуют нерасторжимое единство, и только в рамках длительных единиц времени возможно понимание системы [12. P. 7]. Поэтому континуум «прошлое - настоящее» является первой осью координат существования современной миросистемы.
Кроме того, И. Валлерстайн подчеркивает, что существование системы предполагает, что «ничто не изменяется», но то, что она «историческая», подразумевает, что «изменение вечно» [8. С. 14]. Система никогда не остается такой, какой она была в предыдущие интервалы времени. Базирующаяся на капиталистической мироэкономике современная миросисте- ма - это наилучшая иллюстрация необратимой стрелы времени, но анализ системы на уровне ее основополагающих структур указывает на повторяемость, цикличность и тенденцию к сохранению подвижного равновесия. Система направленно и необратимо изменяется, оставаясь в то же время собой. Повторения и цикличность относительны, поскольку все подвержено изменению, но изменения не хаотичны, существуют фундаментальные предсказуемые принципы функционирования системы, иначе она не сохраняла бы свою целостность в течение длительного времени [6. С. 113-114; 7. P. 206].
Иначе говоря, вторым континуумом существования современной миросистемы является континуум «статика - динамика», система поддерживает равновесие этих состояний в долгосрочной перспективе.
Сама по себе модель циклических колебаний, реализуемая в концепции миросистемного анализа, не является оригинальным открытием, поскольку в экономической науке существует немало моделей «длинных волн». Однако оригинальность и значимость взгляда И. Валлерстайна заключается в том, что «время и пространство являются не двумя отдельными категориями, а одной, которую я буду называть время- пространство» [6. С. 106]. Это и есть третий континуум существования современной миросистемы. Раскрывая его природу, И. Валлерстайн формулирует ряд важных теоретических положений.
Во-первых, он утверждает, что «структурному (долгосрочному) времени соответствует структурное (широкомасштабное) пространство. Более того, этому структурному пространству не нужно быть постоянным в течение хронологического времени» [6. С. 109]. Имеет место «географическая делокализация» и «непрерывная географическая реструктуризация мировой капиталистической системы» между образующими ее иерархическими зонами организации [15. P. 36]. Другими словами, циклы вызывают периодические сжатия и расширения капиталистической мироэкономики в пространстве, что сопровождается структурными сдвигами (изменение границ товарных сетей, вынос производства из ядра на полупериферию и периферию, перестройка военно-политических союзов и т.д). Поэтому функционирование системы является структурной пульсацией.
Во-вторых, интеграция новых зон в мировую капиталистическую систему соответствовала фазам стагнации [15. P. 39], понижательная Б-фаза циклов дает государствам полупериферии возможность изменить статус в системе: слабые могут опуститься на периферию, сильные - войти в ее ядро [13. P. 7]. Иначе говоря, существует взаимосвязь между фазами циклов и степенью свободы и необходимости исторического действия: повышательные фазы налагают на него структурные ограничения, понижательные - открывают возможности. Однако логика концепции ми- росистемного анализа предполагает, что свобода действия даже на понижательных фазах циклов ограничена рядом объективных факторов, устанавливающих приемлемые для системы границы изменений, поскольку структурный детерминизм призван сохранить ее базовые принципы.
И. Валлерстайн является несомненным детерминистом, но степень детерминированности системы вряд ли стоит преувеличивать. Тем более, о чем уже упоминалось, изменения никогда не повторяются. Это означает, что система все же функционирует вероятностным образом, в ней всегда существуют возможности выбора определенной стратегии действия. Валлерстайн таким образом эту ситуацию не называет, но ее можно определить как функциональный выбор возможных на данный момент вариантов в системе.
В-третьих, И. Валлерстайн выдвигает понятие «трансформационное время-пространство», характеризующее переход к новой исторической системе [6. С. 115]. Он подчеркивает, что необходимо различать спад в конъюнктуре и переход к другой исторической системе. Спад после достижения пика развития не следует рассматривать как структурный кризис, хотя он может субъективно восприниматься как таковой. Спад является кризисом нормального изменения приоритетов развития на данном этапе. Переход же представляет собой нечто совершенно иное, поскольку является трансформационным выбором, который совершается, когда система исчерпала возможности своего функционирования, когда даже ее краткосрочные противоречия больше не могут быть разрешены ни в среднесрочной, ни тем более в долгосрочной перспективе [9. P. 46].
Таким образом, в концепции миросистемного анализа обоснована объяснительная модель циклических ритмов различной длительности с приоритетом длительных фаз. Эта модель рассматривается И. Валлер- стайном в рамках трех взаимосвязанных континуумов - единства прошлого и настоящего, статики и динамики, времени-пространства с акцентом на его структурном и трансформационном вариантах.
Современная миросистема воплощает единство этих континуумов, которые выступают координатами ее исторического существования. Она является гло- бальной, сложной, органично-целостной системой с иерархией уровней и связей, форм социального времени. Кроме того, современная миросистема - это самоорганизующаяся система, а механизмы ее функционирования характеризуются сочетанием синхронных и асинхронных процессов, восходящих и нисходящих линий исторической эволюции. Развитие современной миросистемы предполагает необратимые макроисторические структурные трансформации, обусловленные перерастанием времени как цикла во время как стрелу. Анализ крупномасштабного времени-пространства создает условия для обнаружения многообразных форм социальной динамики - циклических ритмов, пульсаций, кумулятивных и взрывных процессов, разрушающих в форме переходов старые исторические системы и расчищающих путь для возникновения новых.
Принцип 3. Как и для постнеклассической науки, для концепции миросистемного анализа характерно стремление преодолеть дилемму естественнонаучной и гуманитарной картин мира, благодаря синергетике происходит отрицание ряда положений классической науки и их проявления в методологии социальных наук.
Разделение научного знания на «науки о природе» и «науки о духе» предполагает противопоставление естественнонаучной и гуманитарной картин мира, подчеркивает их несовместимость. Однако во второй половине ХХ в. в связи с возникновением синтетических дисциплин - кибернетики и синергетики - возникли возможности для широких теоретических обобщений, выхода за рамки известных дисциплинарных границ. Была поставлена проблема: подчинено ли развитие социальных систем тем же закономерностям, что и развитие природных систем? Если существует аналогия, то оправданной ли будет трансляция концептуальных схем из естественных в социальные науки и в какой форме она может осуществляться?
Показательны в этом отношении различия позиций И. Пригожина и И. Стенгерс, несмотря на общность их научных интересов. И. Стенгерс не отрицает полезности переноса понятий и концептуальных схем из одной ветви науки в другую, но рассматривает механизм этого переноса как основанный лишь на принципе метафоры. Поэтому она предлагает ввести понятие «право на перенос» (право трансфертабельности), что должно внести необходимую ясность в понимание взаимосвязи отраслей науки при одновременном осознании их специфики [18. P. 102]. И. Пригожин, наоборот, считает необходимым поиск общих закономерностей в динамике сложных природных и социальных систем, обосновывает возможность и допустимость подобной трансляции в целях обнаружения фундаментального единства законов бытия [19. С. 56].
Позиция И. Валлерстайна совпадает с позицией И. Пригожина: в силу того что «познание является единым актом, не существует фундаментальных отличий между познанием природного мира и мира людей, коль скоро оба они являются неотъемлемыми частями единой Вселенной» [16. С. 282-283]. По И. Валлерстайну, вырытая классической наукой пропасть между «двумя культурами» есть не что иное, как «гигантская мистификация» и «препятствие на пути к более полному пониманию мира» [16. С. 256].
В этой связи способом преодоления этого разрыва в концепции миросистемного анализа выступают принципы синергетики, поскольку она возрождает идею творчества во Вселенной, включая человеческое творчество, и тем самым способствует формированию «нового языка описания социальной реальности» [8. С. 18]. В силу того что утвердилось представление о нелинейной траектории развития, вероятностных процессах, появилось сомнение в способности науки формулировать определенные закономерности (постулат предсказуемости), в ориентации на количественные способы исследования (постулат точности), в редукционистском способе познания (постулат простоты), наконец, в правильности представления о линейном характере времени [20. P. 4-6].
Из этих соображений следуют два важных следствия.
Во-первых, И. Валлерстайн отрицает принцип механистического детерминизма применительно к изучению социальной реальности. Более того, отношения детерминизма трактуются гораздо шире, чем в классической науке, поскольку акцентируются его формы, не имеющие непосредственно причинного характера. Обеспечивающие целостность современной мироси- стемы звенья товарных сетей, с одной стороны, связаны между собой функционально (накопление капитала), с другой стороны, эти звенья опосредованно коррелируют между собой в пространстве-времени [15. P. 30]. В обоих случаях подчеркиваются не причинные формы детерминации.