В результате проведенного автором эмпирического исследования было установлено: 1) связь перечисленных признаков с возрастом респондентов присутствует, однако даже в старшей возрастной группе наличие данных признаков выявлено не более чем у трети опрошенных; 2) частота встречаемости анализируемых признаков старения в группе респондентов с низким уровнем дохода оказалась практически равной этому же показателю в группе опрошенных старше 55 лет. Выявленная взаимосвязь настолько рельефна, что анализируемые признаки эмоционально-этического старения можно с полным правом назвать признаками низкодоходности; 3) увеличению числа и выраженности признаков старения способствует низкий социальный статус респондентов; 4) обладание двумя или несколькими факторами риска (пожилой возраст, низкие уровень дохода, социальный статус) приводит к резкому росту числа и степени выраженности указанных черт; 5) частота встречаемости признаков эмоционально-этического старения наиболее высока среди неработающих пенсионеров.
Таким образом, действие связи «наличие признаков эмоционально-этического старения - возникновение профессиональных деструкций» выходит далеко за пределы старшей возрастной группы. Объяснительную модель сделанного вывода диссертант выстраивает, привлекая к анализу еще один фактор, тесно связанный с профессиональными деструкциями - эмоциональное выгорание работника. Анализ работ К. Маслач, Г. Никифорова, В. Фролькиса позволяет сделать вывод о значительном сходстве признаков эмоционального выгорания и эмоционально-этического старения. Именно поэтому признаки старения в представленном исследовании не имели жесткой привязки к пожилому возрасту - во многих случаях их проявления были обусловлены не столько старением, сколько эмоциональным выгоранием. Кроме того, найдено объяснение для еще одной выявленной в приведенном исследовании закономерности - зависимости наличия признаков эмоционально-этического старения от уровня дохода респондентов. Неадекватная оплата труда работника в течение длительного времени - один из главных факторов, приводящих к эмоциональному выгоранию работника.
Ключевым различием перечисленных признаков старения и синдрома эмоционального выгорания является зона их применимости. Так, для работников молодого и среднего возраста обычно применяют термин «эмоциональное выгорание», в то время как для трудящихся пенсионного возраста объяснительной моделью негативных процессов в профессиональной среде служит старение. Принципиальная разница здесь в восприятии. В массовом сознании эмоциональное выгорание воспринимается как обратимый процесс. Тогда как старение, обладая совершенно иным социальным прочтением, обычно трактуется как окончание не только развития, но и просто нормального функционирования профессионала.
Старение человека действительно служит одной из объективных причин возникновения профессиональных деструкций. Однако социально-трудовой потенциал представителей третьего возраста, резюмирует диссертант, в большинстве случаев не ограничивается возрастными изменениями. Выявленные факторы, инициирующие профессиональные деструкции, неразрывно связаны с темой социальной старости.
3. Реализация социально-трудового потенциала пенсионеров по возрасту в контексте социального неравенства
Раскрываются социальные механизмы формирования образа работающего пенсионера, анализируется кадровая политика современных предприятий по отношению к пожилым работникам. В первом параграфе «Социальное конструирование образа пожилого работника в современном обществе» выявляются социальные стереотипы пожилых работников, обосновываются индикаторы для определения социальной дистанции между пожилыми людьми и представителями других возрастных групп, проводится сравнительный анализ вариаций социальной дистанции в различных сферах общества.
Анализ работ М. Бреуера, Т. Брубакера, Н. Латски позволил диссертанту сделать вывод о преобладании в современном обществе негативных представлений о старости. Значительный вклад в формирование позитивного имиджа старости могут внести средства массовой информации, которые в современном мире являются мощным нормообразующим фактором. В параграфе изложены результаты авторского исследования, проведенного с использованием метода контент-анализа текстов газетных публикаций за период 2000-2009 гг., которые диссертант обобщил в следующих выводах. В современных СМИ публикации, затрагивающие тему старения, составляют 0,3% от общего числа. В течение исследуемого периода наблюдалось снижение интереса СМИ к геронтологической проблематике, которое проявилось в следующем: 1. Дальнейшее снижение количества таких публикаций. 2. Усиление тенденции представления пожилых людей как объектов социальной помощи. Об этом свидетельствуют уменьшение числа публикаций, где пожилые выступают в роли активных деятелей, и одновременное появление материалов, в которых представители старшего возраста являются жертвами жестокого и (или) преступного обращения, объектами насмешки.
Исследуя стереотипы работающих пенсионеров, автор делает заключение о преобладании негативного образа сотрудника третьего возраста в профессионально-деловой сфере современного российского общества. Пожилой возраст руководителя считается неблагоприятным фактором, тормозящим развитие организации (41%). Одной из самых сложных задач видится взаимодействие с пожилыми подчиненными (40%). Достаточно распространенным является мнение о том, что пожилым следует доверять менее квалифицированные и ответственные работы (25%). Кроме того, 23% респондентов считают, что такие сотрудники ищут случая, чтобы взвалить трудную работу на молодежь. Однако в сложной рабочей ситуации именно у сотрудников третьего возраста будут искать поддержку более половины граждан.
Последствием доминирования негативных геронтологических стереотипов является увеличение социальной дистанции между представителями пожилого возраста и других возрастных групп. Применение авторского инструментария (диссертант использовала подход Э. Богардуса, адаптировав его в соответствии с поставленными задачами), позволило исследовать данный показатель. Наименьшая социальная дистанция между пожилыми людьми и представителями других возрастных групп наблюдается в семейно-бытовой, наибольшая - в профессионально-деловой сфере деятельности. Автор отмечает, что чем выше уровень материального достатка, тем сильнее желание дистанцироваться в социальном пространстве от пожилых членов общества. Так, более 50% материально обеспеченных респондентов отрицательно относятся к возможности занятия позиции коллеги по работе пожилым человеком, тогда как среди опрошенных, имеющих средний и низкий доход, такую точку зрения разделяют соответственно 25% и 13%. Дистанцируясь, общество выталкивает пожилых людей в семейную среду, ограничивая возможность реализации их социально-трудового потенциала. Диссертант фиксирует внимание на связи социальной и пространственной дистанций, увеличение которых способствует разобществлению и дезинтеграции пожилых людей, ориентирует их на программу «доживания».
Во втором параграфе «Геронтологическая составляющая кадровой политики современного руководителя» представлена авторская классификация позиционирования работодателей по отношению к работникам пенсионного возраста. Социологический анализ результатов авторского исследования, проведенного методом полуструктурированного интервью, позволил выявить четыре типа позиции работодателей по отношению к пожилым работникам: 1) стратегия полного исключения (категорическое неприятие пожилых людей в качестве работников); 2) стратегия неполного исключения (допускается использование труда пожилых работников в исключительных случаях); 3) стратегия вынужденного включения (привлечение представителей третьего возраста к работе в случаях производственной необходимости); 4) стратегия включения (признание ценности опыта и знаний сотрудников третьего возраста). По частоте встречаемости лидируют первые три стратегии, которые содержат элементы дискриминационного отношения. Стратегия включения, предоставляющая равные права для работников всех возрастов, встречается на современном рынке труда крайне редко. Конструирование образа пожилого работника в контексте кадровой политики современных руководителей происходит с опорой на негативные стереотипы о старости. Вопреки декларируемому равенству представителей всех возрастов, на большинстве предприятий применяются практики исключения по отношению к пожилым работникам.
Проблема эйджизма сегодня не достаточно исследована, так как, несмотря на свою актуальность, представляет собой относительно новое общественное явление. По данным авторского исследования, проведенного методом анкетного опроса, 70% работающих пенсионеров часто встречаются с дискриминацией по возрастному признаку, еще 21% ответили, что сталкиваются с дискриминационными практиками иногда. Только 9% опрошенных пенсионеров, продолжающих трудовую деятельность, никогда не встречались с практиками исключения по возрастному признаку. При этом 34% респондентов старше 55 лет считают, что поддержка обществом пожилых людей, желающих трудиться, должна заключаться в законодательном запрещении дискриминации и борьбе с ней; 62% респондентов старшего возраста видят выход в обеспечении пожилым выбора подходящих форм и видов трудовой деятельности.
Автор фиксирует внимание на отсутствии в российском законодательстве о труде и занятости самого понятия «пожилой работник», что исключает постановку вопроса о специальном урегулировании занятости представителей третьего возраста. В социальных программах фактически отсутствуют направления, содействующие занятости этой категории граждан, остаются неурегулированными вопросы квотирования рабочих мест для лиц старших возрастных групп.
По мнению диссертанта, отказ видеть в пожилых людях равноправных членов трудового коллектива может служить ограничителем развития, как отдельных предприятий, отраслей науки и производства, так и социально-трудового потенциала стареющего общества. Защита прав пожилых людей в современном российском обществе является одной из важных и злободневных задач, решению которой могут способствовать пересмотр отдельных положений в существующем законодательстве, усиление мер по правовой защите пожилых работников.
В третьем параграфе «Профессиональные маршруты в пенсионном возрасте» анализируются варианты трудоустройства для пожилых людей, по тем или иным причинам потерявших работу, а также направлений реализации социально-трудового потенциала представителей третьего возраста, продолжающих трудовую деятельность. Исследования профессиональных маршрутов выполнены с использованием метода экспертного опроса работников служб занятости, полуструктурированных интервью с работающими пенсионерами. Идентичные исследования проведены в 2002 и в 2008 годах, что позволило проследить в динамике изменение ситуации. Под понятием «профессиональные маршруты» автор понимает возможности и направления профессиональной мобильности, имеющиеся в настоящее время у лиц пожилого возраста, которые имеют желание и возможность трудиться.
Для пожилых безработных возраст является основным фактором, резко ограничивающим возможность трудоустройства по своей профессии. Такие ограничения продиктованы категорическим нежеланием работодателей принимать на работу сотрудников старше пятидесяти лет. Диссертант фиксирует внимание на том, что службы занятости предлагают пройти переобучение людям старше пятидесяти лет так же часто, как и представителям других возрастных групп. Однако в этом случае предлагается обучение только по рабочим специальностям, независимо от базового образования безработного. При этом большинство пожилых безработных проявляют активность в поиске работы, охотно соглашаясь на переобучение. Диссертант приходит к выводу, что возможности профессиональной мобильности пожилых безработных в 2008 году остались практически без изменений по сравнению с 2002 годом и по-прежнему ограничиваются малооплачиваемыми, непрестижными рабочими местами, не требующими высокой квалификации. Пожилой человек, потерявший работу, имеет мало шансов на трудоустройство. Даже в случае позитивного решения этой проблемы новая работа, скорее всего, не будет соответствовать его квалификации и образовательному уровню.
Исследования профессиональных маршрутов представителей третьего возраста, продолжающих трудовую деятельность, выявили взаимосвязь между условиями труда на предприятиях и относительной долей лиц пенсионного возраста среди персонала. Чем лучше условия труда, выше престиж организации, тем меньше численность работающих пенсионеров среди персонала. Наибольшая доля пенсионеров была выявлена на предприятиях с тяжелыми и вредными условиями труда. Таким образом, профессиональные маршруты представителей третьего возраста в современном российском обществе проходят в основном через вторичный сегмент рынка труда. За исследуемые шесть лет ситуация существенно не изменилась - соотношение уровня средней заработной платы и относительной доли работающих там пенсионеров, по-прежнему носит обратно пропорциональный характер.
Важным результатом исследования 2008 года стал вывод о том, что любые трансформации на рынке труда, связанные с изменениями условий труда или заработной платы работников, немедленно отражаются на профессиональных маршрутах представителей третьего возраста. Показательным в этом смысле диссертант считает пример изменения возрастного состава участковых врачей поликлиник, последовавший за резким (в 2-3 раза) увеличением заработной платы за этот труд, инициированным Президентом России. Ранее большинство среди такого рода специалистов составляли врачи пенсионного возраста из-за низкого престижа и тяжелых условий работы. Высокая заработная плата привлекла работников других возрастных групп, вследствие чего участковые врачи пенсионного возраста были вынуждены отправиться в отставку. Результаты исследований профессиональных маршрутов представителей третьего возраста, выполненных в 2002 г., а затем в 2008 г., свидетельствуют о неблагоприятной ситуации, позволяющей говорить о реализации социально-трудового потенциала пожилых людей преимущественно с точки зрения ограничений.