Предисловие
Тегераном (в котором проводит осень) и Парижем (где живет зимой и весной).
Принято выделять3 пять основных направлений научных интересов Корбена. Во-первых, этопредпринятая имработа по возвращению в научный оборот наследия «философа озарения» Шихаб ад-Дина Сухраварди (исследования, подготовка критических изданий текстов ипереводы). Здесь его заслуги наиболее очевидны и бесспорны. Однако в центре внимания Корбена не столько собственно озарение как эпистемологический феномен (то есть интуитивное непосредственное и неопосредованное постижение вещей), сколько извечное противостояние света и тьмы и возвращение частицы света к своему началу (о чем, в частности, свидетельствует то огромное внимание, которое он уделяет небольшому по объему «Рассказу о чужбине Запада», Kuçça ал-гурба ал-гарбиййа*), а также иерархия светов, или ангельских разумов.
Во-вторых, это его интерес к шиитской философии и мистицизму — в особенности, к такназываемой «исфаханской школе», процветавшей всефевидском Иране вконце XVI—пер- вой половине XVII веков, наиболее крупными представителями которой были Мир Дамад (969/1560-1 — 1041/1630-1) и Мулла Садра (979-80/1571-2 — 1050/1640). В частности, Корбен издал и перевел нафранцузский трактат Муллы Садры «Места постижения» (Ал-Маша'ир), тем самым положив,начало серьезному и основательному знакомству европейской мысли с идеями этого оригинального и глубокого мыслителя (пожалуй, самого последовательного платоника в поздней арабо-мусульманской философской традиции).
В-третьих,Корбенратовал за существенный пересмотр сложившейся наЗападе общей концепции исламской философиии приложил недюжинные усилия для того, чтобы опровергнуть некоторые устойчивые стереотипы, в плену которых находилась европейская мысль. Например, онпредставил развернутые доказательства тому, что,вопреки расхожему представлению, развитие исламской философии не остановилось в конце XII
3См. например статью «Corbin, Henry» в Encyclopedia of Religion (доступно в сайте www.bookrags.com/research/corbin-henry-eorl-03
4См. En Islam iranien, t. II,pp. 258-334.
СВЕТОВОЙ ЧЕЛОВЕК В ИРАНСКОМ СУФИЗМЕ
века со смертью Ибн Рушда (Аверроэса, 520/1126-595/1198) (на смену которому якобы пришли лишь комментаторы-эпигоны) и что на востоке мусульманского мира (в первую очередь — в Иране) и много столетий после Ибн Рушда продолжала существовать живая и самобытная философская мысль.
В-четвертых, немало времени и сил Корбен отдал изучению суфизма: плодом этих штудий стали работы о сугубо оригинальных учениях Ибн 'Араби (560/1165-638/1240), Рузбихана Ширази (522/1128-606/1209) и 'Алауддавла Симнани (659/1261-736/1336), а также книга «Световой человек в иранском суфизме», русский перевод которой вы сейчас держите в руках. Наряду с идеей «светового человека», о которой речь пойдет чуть ниже, его фасцинировала разработанная в суфизме (особенно — в школе Ибн 'Араби) до мельчайших подробностей доктрина активной (или творящей) имагинацш как связующего звена между Творцом и творением. Имагинация играет ключевую роль в мистическом опыте, ибо во время молитвы Бог является мистику в том образе, какой для Него способна сотворить его духовная энергия (химма), которая, согласно Корбену, тождественна активной имагинации.
В-пятых, Корбен был выдающимся специалистом в области сравнительных исследований мистического опыта и умел рассматривать любой мистический феномен в широкомконтексте (при этом он смело обобщал явления не только разных эпох и культур, но и разного философского порядка, если видел за ними общую интенцию и движущую силу); кстати, первые две главы «Светового человека» — замечательный образчик такого рода сравнительного анализа.
Главная работа Корбена — четырехтомник «Иранский ислам» (En Islam iranien) — представляет собой подробшейшим образом развернутое доказательство одного основополагающего тезиса: хранителем эзотерического смысла ислама (и следовательно, носителем всей полноты исламской традиции в нераздельном единстве ее внешнего и внутреннего аспектов) является шиизм, сердцевину которого образует учение об имамате в его мирском и надмирном измерениях. Феномен, именуемый Корбеном «иранским исламом» есть, в свою очередь, ничто иное как синтез древнеиранской «мудрости озарения»,
10
Предисловие
воскрешенной Сухраварди, с исламской традицией в ее подлинном неискаженном виде, то есть, с шиизмом.
Книга «Световой человек в иранском суфизме», несмотря на свой относительно небольшой объем и спорность некоторых выдвинутых в ней положений, занимает важное место в творческом наследии Корбена и высоко ценится специалистами (об этом красноречиво свидетельствует, например, тот факт, что немецким переводчиком книги стала Аннемари Шиммель5). Ее первый вариант был опубликован в 1961 году в сборнике «Тень и свет»6; второй, дополненный и усовершенствованный, вышел отдельной книгой десять лет спустя. В книге, как это явствует из названия,рассматривается феномен светового человека в мистицизме вообще и иранском суфизме — в частности. «Световой человек» — это, согласно Корбену, наш небесный или духовный двойник, «свидетель в небе» и «сокрытый наставник» — то есть, пребывающая в каждом из нас частица света, которая стремится соединиться со своим целым, с Целокупным или Всеобщим Светом. Это возвращение частного к целому разные авторы описывают по-разному, но, как правило, речь в этих описаниях идет либо об освобождении из плена темной материи и странствии к свету через слои мрака, либо о зачатии, росте и рождении «духовного младенца». Возникает вопрос: как правильно определить и распознавать стадии духовного восхождения и развития? Вслед за Наджмом Кубра и его последователями-кубравитами, Корбен полагает, что верным критерием для такого определения являются созерцаемые мистиком цвето-световые феномены, то есть, окрашенные в разные цвета светы и образы, свидетельствуемые им внутренними (=сверхчувственными) очами. При этом каждый этап восхождения или духовного роста иногда (например, у Симнани) соотносится с духовной сущностью одного из семи великих пророков, от Адама до Мухаммада.
Скажем честно: если возвращение части к целому, частицы света — к своему началу, на самом деле представляется всеобщей закономерностью и решительно подтверждается
5 Книга издана на немецком под названием Die Smaragdene Vision (Munchen, 1989).
6 Henry Corbin, "La Physiologie de l'homme de lumière dans le soufisme iranien"// Ombre et Lumière (Académie Septentrionale, vol. I), Paris: Desclée de Brouwer 1961, pp. 137-257
СВЕТОВОЙ ЧЕЛОВЕКВ ИРАНСКОМСУФИЗМЕ
доводами разума, то возможность точного определения достигнутой духовной стоянки на основании свидетельствования в визионерском опыте того или иного цвето-светового феномена (например, красного или зеленого круга) кажется нам не до конца убедительной. Все обстояло бы слишком просто, имей всякое духовное явление одно единственное, точное и однозначное, соответствие в мире чувственном и / или сверхчувственном: ведь такое соответствие, если оно имеет место, теснейшим образом связано с подготовленностью (исти'дад) свидетельствующего, а последнее, в свою очередь, определяется его сугубо индивидуальной и неповторимой утвержденной объективацией, или воплощенностью ( 'айн сабита). При этом, однако, нет сомнений,что всякое духовное явление имеет некое сверхчувственное и/ или чувственное соответствие: проблема заключается в трудноуловимости определяющих это соответствие закономерностей. Представляется, что вопрос о проявлении духовных смыслов в виде цвето-световых феноменов — один из тех вопросов, про которые говорится, что они существуют и требуют решения, однако решить их однозначно и окончательно невозможно.
Но будем памятовать, что сложность и запутанность проблем, которые ставит перед собой исследователь, — вернейший признак его научного бескорыстия и доблести как ученого. Корбен, несомненно, был именно таким, отважным и бескорыстным, «рыцарем духа», джавпнмардом ('добрым молодцем') на поприще иранистики и исламоведения. Я искренно рад, что русскоязычный читатель может, наконец, сам в этом убедиться, прочитав его книгу в отличном переводе покойного Юрия Николаевича Стефанова. Пользуясь случаем, выражаю свою благодарность всем, кто любезно и терпеливо отвечал на вопросы, возникавшие у меня во время редактирования текста и при написании примечаний, в частности Андрею Смирнову, Тарасу Сидашу, Глебу Кутузову и Алексею Хисматулину.
Янис Эшотс
12
Avicenne et le Récit visionnaire, 2ème édition, Paris: Berg International 1979 (английский перевод: Avicenna andthe Visionary Récital, transi, by
W.R. Trask, Princeton: Princeton University Press 1960).
Corps spirituel et terre céleste: de l'Iran mazdéen à l'Iran shî'ite, 2ème édition, Paris: Buchet-Chastel 1979 (английский перевод: Spiritual Body and Celestial Earth: from Mazdean Iran to Shi'ite Iran, transi, by N. Pearson, Princeton: Princeton University Press 1977).
En Islam iranien: aspects spirituels et philosophiques, t. I-IV, Paris: Gallimard, 1971-73.
Face de Dieu, face de l'homme: herméneutique et soufisme, Paris: Flammarion 1983.
Histoire de la philosophie islamique, t. I-II, Gallimard, 1964-74 (английский перевод: History oflslamic Philosophy, transi, by Ph. Sherrad and L. Sherrad, London: Kegan Paul 1993).
L'archange empourpré: quinze traités et récits mystiques de Sohravardî, traduit du persan et d'arabe, Paris: Fayard 1976.
Le paradoxe du monothéisme, Paris: Herne 1981.
L'homme de lumière dans le soufisme iranien, 2ème édition, Paris: Présence 1984 (анлийский перевод: The Man ofLight in Iranian Sufism, transi, by N. Pearson, London: Shambhala 1978).
L'homme et son ange: initiation et chevalerie spirituelle. Paris: Fayard 1983.
L'imagination créatrice dans le soufisme d'Ibn 'Arabî, 3ème édition, Paris: Entrelacs 2006 (английский перевод: Creative Imagination in the Sufism oflbn 'Arabi, transi, by R. Manheim, Princeton University Press, 1969; переиздан в 1998 году под названием Alone with theAloné).
Mollâ Sadrâ Shîrâzî, Le Livre des Pénétrations métaphysiques (Kitâb al-Mashâ'ir), éd. ettrad., Téhéran-Paris: AdrienMaisonneuve 1964.
Sohravardî, Le livre de la sagesse orientale(Kitâb Hikmat al-ishrâq), trad., éd. Ch. Jambet, Paris: Lagrasse 1986.
Temple et contemplation, 2ème édition, Paris: Flammarion 1981 (английский перевод: Temple and Contemplation, transi, by Ph. Sherrad and L. Sherrad, London: Kenan Paul 1986).