Критика гегелевской философии в творчестве Сёрена Кьеркегора и Льва Шестова
А.А. Гиринский
Аннотация
Гиринский Александр Андреевич - аспирант Школы философии факультета гуманитарных наук. Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»; стажер-исследователь Международной лаборатории исследований русско-европейского интеллектуального диалога НИУ ВШЭ, преподаватель и методист Лицея НИУ ВШЭ.
Статья посвящена интерпретации Гегеля в творчестве двух философов - Сёрена Кьеркегора и Льва Шестова. Взгляды мыслителей рассматриваются в общем контексте того, как происходила рецепция Гегеля в неклассической философии от Шопенгаэура и Ницше. Показано, что критическая рецепция классика осуществлялась в двух направлениях - через преодоление «системности» гегелевской философии и через попытку интерпретации ранних гегелевских работ в иррациональном ключе. Лев Шестов и Сёрен Кьеркегор в строгом смысле не принадлежат ни к первому, ни второму типу. На примере некоторых сюжетов их философского творчества показано, как философы выстраивали свои аргументы, критикуя некоторые положения гегелевской философии. Для Шестова и Кьеркегора критика Гегеля - одновременно десистематизация философии, а также проект преодоления рационализма через обращение к вере и религии.
Ключевые слова: история русской философии, экзистенциализм, религия, вера, антропология, Лев Шестов, Сёрен Кьеркегор, Г.В.Ф. Гегель
Abstract
Critique of Hegelian Philosophy in the Works of S0ren Kierkegaard and Lev Shestov
Alexander A. Girinsky
National Research University Higher School of Economics.
The article is devoted to the interpretation of Hegel in the work of two philosophers - S0ren Kierkegaard and Lev Shestov. The views of these thinkers are considered in the general context of how the reception of Hegel in non-classical philosophy, from Schopenhauer and Nietzsche, took place. It was shown that the critical reception of the classic was carried out in two directions - through overcoming the “systematic nature" of Hegelian philosophy and through an attempt to interpret the early Hegelian works in an irrational manner. Lev Shestov and S0ren Kierkegaard, in the strict sense, do not belong to either the first or second type. Using some plots of their philosophical creativity as an example, it is shown how philosophers built their arguments, criticizing certain provisions of Hegelian philosophy. For Shestov and Kierkegaard, the critique of Hegel is simultaneously a desystemization of philosophy, as well as a project to overcome rationalism through conversion to faith and religion.
Keywords: history of Russian philosophy, existentialism, religion, faith, anthropology, Leo Shestov, S0ren Kierkegaard, G.W.F. Hegel
Гегель как рубеж философии
Гегелевская философия является последней в истории классической философии «обобщающей» системой, после нее мыслители уже не пытаются строить большие, всеохватывающие нарративы. Более того, основным сюжетом философствования становится как раз критика таких объемных и масштабных моделей философствования.
Известны классические «критики» гегелевского философского наследия - это, в первую очередь, Артур Шопенгаэур и Фридрих Ницше. Шопенгауэр предлагает взамен гегелевской системы собственную философию - она изложена им в программной работе «Мир как воля и представление» (первое издание опубликовано еще при жизни самого Гегеля, в 1818 г., второе, расширенное, - в 1844 г.). Основным ее мотивом является, с одной стороны, «онтологическое» возвращение к Канту, путем специфической реинкарнации понятия «вещь-в-себе», которое в системе мышления Шопенгауэра становится иррациональной «волей», лежащей в основе мира. У Ницше понятие «воли» (не без влияния Шопенгауэра) становится ключевым в виде «воли к власти». Однако, если у Шопенгауэра философия предстает еще в «классическом», категориальном виде, то Ницше уже эксплицитно и намеренно избегает всякой систематичности.
Стоит отметить, что критика Гегеля хотя и является лейтмотивом философских построений Шопенгауэра и Ницше, она не имеет фундаментального характера. Философы скорее выступают против «духа» гегелевской философии: в случае Шопен- гаэура этот дух выступает в роли рациональной системы, предполагающей абсолютную познаваемость мира, а в случае Ницше - в виде тотальной системы. Более того, при жизни обоих философов их критические работы не заслужили большой популярности. Относительное признание Шопенгауэр получает только во второй половине XIX в., незадолго до своей смерти, Ницше же был известен при жизни, активная и плодотворная рецепция его текстов станет важным мотивом философии ХХ в.
Более академическая и строгая интерпретация Гегеля появляется позднее, и она связана не столько с борьбой против «духа» философии Гегеля, сколько с попыткой переосмыслить само наследие Гегеля в ином, «иррациональном» ключе. Первая такая попытка интерпретации философии Гегеля была предпринята В. Диль- теем: в 1905 г. он опубликовал работу «История молодого Гегеля»; в 1910 г. подобный стиль интерпретации был поддержан В. Виндельбандом в работе «Возрождение гегельянства».
Дильтей достаточно существенно изменяет основные акценты понимания Гегеля, желая представить немецкого философа как романтика и христианского мыслителя. Дильтей показывает неоднородность философского наследия Гегеля, вычленив из основного корпуса его сочинений те сюжеты, которые не были замечены основными «классическими» интерпретаторами. Например, Дильтей обращает особое внимание, вопреки принятой хронологии рассмотрения гегелевских произведений, на работу Гегеля «Жизнь Иисуса» (1795), где, с его точки зрения, немецкий философ предстает как мыслитель, стоящий на позициях «субъективизма», в противовес тотальным схемам диалектики, которую он изобретет позднее в своем «зрелом» периоде. Дильтей неслучайно замечает именно эту работу, так как если две остальные работы того же периода - «Народная религия и христианство» и «Позитивность христианской религии» - написаны в относительно критическом по отношению к христианству ключе, то книга «Жизнь Иисуса» по тональности отлична от них и имеет скорее апологетический по отношению к христианству характер.
В России гегельянство, как и немецкая философия в целом (в особенности - философия Шеллинга), было популярно Одна из классических работ о том, как Гегеля читали и интерпретировали в России, была написана культурологом-славистом Д.И. Чижевским (1894-1977). На сегодняшний день она по-прежнему является одной из самых значимых монографий по истории рецепции философии Гегеля в России [Чижевский, 2007].. Однако большинство интерпретаций Гегеля находились в традиционном для России XIX в. поле противостояния между западничеством и славянофильством. У русских «западников-революционеров», например Белинского и Герцена, философия Гегеля становилась инструментом легитимации революции, радикальной смены общественного строя, последним словом «науки» о неизбежности конца «старого» мира. Напротив, в консервативном лагере Гегель представлял собой последний вариант «разложения» западного прогрессизма, являлся символом всего ненавистного в западной рациональной философии. В русле данного спора продолжает эту традицию и философия Серебряного века. Исключением, является, пожалуй, Лев Шестов, но о нем разговор впереди.
Философская интерпретация гегелевской концепции была представлена в книге И. Ильина «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» (1918)«Двухтомный труд о Гегеле, несомненно, является вершиной философского творчества Ильина, здесь соединяются в целостную концепцию идеи его ранних работ, отсюда расходятся линии его дальнейшего творческого развития. Переосмысливая вслед за Дильтеем гегелевскую систему в духе иррационализма, Ильин находит в ней основу для своеобразной философии мировой трагедии» [Евлампиев, 1994, с. 9].. Вслед за Дильтеем Ильин полагает, что основания метафизических построений Гегеля необходимо искать в его ранних работах. Такой работой Ильин считает текст Гегеля под названием «Дух христианства и его судьба», именно он является «основанием учения». Здесь, по мнению Ильина, Гегель формулирует свое учение о любви, в котором Ильин предлагает видеть лишь интерпретацию евангельских интуиций [Ильин, 1994].
Краткий обзор позволяет понять, что рецепция и новое осмысление гегелевской философии проходили в разных направлениях - как в Европе, так и в России. В XIX в. мыслители-«одиночки» - Шопенгауэр и Ницше боролись с рациональным и систематическим «духом» гегелевской философии. В начале ХХ в. достаточно сильно было движение, предлагавшее видеть в Гегеле мыслителя более тонкого и индивидуалистичного, чем просто апологета философии истории, «разумности действительного» и приоритета общего над частным. Именно в этом контексте интересны интерпретации, представленные «родоначальниками» экзистенциальной философии - Шестовым и Кьеркегором. Датский философ Кьеркегор писал свои работы в середине XIX в. Философская «слава» пришла к нему после смерти: в ХХ в. он будет наречен основателем экзистенциализма. Лев Шестов - самый «экзистенциальный» русский философ, всю жизнь сторонившийся политических и историософских тем, популярных в русской традиции, посвятил жизнь одной задаче - борьбе с европейской идеей разума. Их теоретические построения являются важной вехой на пути становления неклассической философии, в которой критика и интерпретация Гегеля занимают важное место.
Сёрен Кьеркегор: критика Гегеля в «учении» о стадиях человеческого существования
Достаточно проблематично определить, какой сюжет в творчестве Кьеркегора является центральным. Сложность состоит в том, что философия Кьеркегора - это не текст, который можно читать как последовательное повествование. Сама структура его текста, а также последовательность его работ не являются логически выверенной конструкцией. Его отличает также и то, что датский мыслитель тяготеет к художественной рефлексии, а не к научному или богословскому дискурсу. Также стоит отметить, что формирование Кьеркегора как религиозного мыслителя, писателя, пришлось на интеллектуальную эпоху, последовавшую после смерти Гегеля, - время, отрицавшее отвлеченный идеализм и делавшее ставку на свободное размышление о человеческой жизни.
Размышление Кьеркегора о существовании можно назвать ядром его философии. С некоторой долей преувеличения стоит сказать, что это рассуждение в определенных текстах превращается в «учение», во что-то, подобное систематической теории. Основные работы, в которых Кьеркегор размышляет над этой темой, - «Или-или» (1843), «Страх и трепет» (1843), «Стадии на жизненном пути» (1845), «Болезнь к смерти» (1849) и т. д.
Рассуждение о существовании в текстах Кьеркегора неотделимо от христианской проблематики. Вопрос «что значит быть христианином» обладает центральным значением в философии Кьеркегора. Более того, вопрос о существовании сводится к вопросу о христианстве, о существовании христианина. Кьеркегор яростно спорит с современным ему христианством - «социальным и историческим», представляющим Бога как то, что существует как некая философская спекуляция. При этом он не отрицает историзм христианства, но Бог, по мысли Кьеркегора, свободен от границ нашего мышления, т. е. от людского и исторического представления о Нем. Д.А. Лунгина отмечает: «По Кьеркегору, заключать Бога в круг человеческих представлений о нем - гарантировать Его несуществование» [Лунгина, 2016, с. 8]. Бог не может быть феноменом, концептом, теорией, конструктом, он может быть только «событием» в человеческом существовании. Это, в свою очередь, означает, что истина открывается через существование, экзистенцию, «субъективность есть истина».
Таким образом, «стадии существования» - стадии движения к Богу, в том или ином смысле, и нет никакого другого движения, которое бы имело своим смыслом и целью что-либо другое. Следовательно, каждая отдельная стадия, представляя собой что-то обособленное, всегда обладает некоторой неполнотой и характеризует собой лишь этап, временную остановку на долгом пути.
Если принять за точку отсчета линейную логику разворачивания стадий, в которой одна сменяет другую как раз по «гегелевскому» принципу - «снимая» собой предыдущие, то можно сказать, что основанием для начала этого процесса, по Кьеркегору, является «метафизическая тоска», «неуспокоенность» экзистенции, субъективного существования. Вопрос о реальном отношении Кьеркегора к Гегелю как философу не допускает однозначного толкования. Кьеркегор, очевидно, критикует его систему, это будет рассмотрено нами далее, но то, как относился датский философ к самой фигуре Гегеля в истории философии, - гораздо более сложная проблема Подробно этой проблемой занимается исследователь Джон Стюарт. Он полагает, что многие высказывания Кьеркегора о Гегеле (и не только о нем) являются «косвенными», «зашифрованными». По всей видимости, датский философ относился к Гегелю лучше, чем принято считать. Один из основных тезисов Стюарта (в переложении отечественной исследовательницы Д. Лунгиной) звучит следующим образом: «...многое из того, что принято относить к серии кьеркегоровских "непрямых сообщений”, было продиктовано добровольной или невольной самоцензурой. Иначе говоря, подчинением академическим нормам того времени, требовавшим сводить открытую дискуссию к минимуму. Заслуга Стюарта состояла в том, что он, внятно проговорив догадку, приходившую на ум нескольким комментаторам, подтвердил ее с помощью источников» [см. подробнее: Лунгина, 2017, с. 140-146].. Кьеркегор противопоставляет Гегелю так называемый метод «качественной» диалектики, а метод Гегеля он называет «количественным» Прекрасный анализ основных методологических приемов Кьеркегора в плане создания оригинальной «экзистенциальной диалектики» дан в статье одного из самых известных переводчиков и интерпретаторов Кьеркегора - С.А. Исаева [см., например: Исаев, 1980, с. 56-66].. Нельзя сказать, что Кьеркегор предлагает нам формальную последовательность выборов, скорее, его схема показывает, что если ты решился на выбор, то неизбежно само прохождение различных форм этого выбора в его реализации.
Более детальное рассмотрение показывает еще одну важную вещь. Каждая стадия оказывается внутренне противоречивой, для работы с этими противоречиями многие исследователи предлагают обратиться к «двум типам мировоззрения», к которым косвенно или прямо Кьеркегор обращается постоянно, - к античному или христианскому. В античном варианте существует переход с эстетической стадии на этическую, или с «нерефлексивной» на рефлексивную, с «неразумной» на «разумную», а разумное и должное в античном мировоззрении совпадают. В христианском мировоззрении скачок с «эстетического» происходит как бы сразу в сферу этического, потому что этическое вне религии невозможно, или неотличимо от эстетического.