Схожие характеристики можно было бы применить и к другим мероприятиям, связанным с организацией поставок продовольствия в этот период.
Структура населения и смертность в ноябре 1941 г. В справке, подписанной П. С. Попковым, приводятся следующие данные о численности населения по категориям (в тыс. чел.): рабочих -- 786,6 (на 5 ноября -- 822,3); служащих -- 337,2 (на 5 ноября -- 372,1); иждивенцев -- 721,6 (на 5 ноября -- 738,7); детей до 12 лет -- 444,3 (на 5 ноября -- 451,3). Таким образом, убыль населения за месяц составила 94 700 чел.14 В справке -- расчете месячного потребления продовольствия, подготовленной в то же время, указаны несколько другие цифры, а именно (в тыс. чел.): рабочих и инженерно-технических работников -- 810; служащих -- 345; иждивенцев -- 735; детей до 12 лет -- 45515, что больше, чем данные на 5 декабря, приведенные в справке о численности населения, в общей сложности на 55 300 чел., но меньше, чем данные на 5 ноября, в общей сложности на 39 000 чел. Такая несогласованность объясняется, скорее всего, разными способами подсчета. Справка Попкова была подготовлена на основе сведений о количестве выданных продовольственных карточек, о чем свидетельствует период, за который предоставлялась информация: с 5-го числа предыдущего месяца по 5-е число текущего месяца. Расчет же потребления продовольствия проводился на основании данных об общем количестве населения, а в него включались и те, кто находился на так называемом котловом питании и централизованном снабжении.
Весьма информативен анализ данных, основанный на сравнении двух документов: уже упомянутой справки о количестве населения и сведений горвоенкомата о количестве людских резервов для мобилизации. Информация военного комиссариата содержится в двух документах: справке «О ресурсах военнообязанных и транспорта гор. Ленинграда по состоянию на 15 декабря 1941 г.»16 и в справке-докладе «О ресурсах младшего начальствующего и рядового состава, поступивших в запасные части Ленфронта и направленных в войска за октябрь и ноябрь 1941 г.»17. Оба документа носили особо секретный характер, о чем свидетельствует присутствие соответствующих грифов, а также то, что справка была написана от руки и адресовалась только члену Военного совета Ленинградского фронта А. А. Кузнецову. Попков, который не являлся членом Военного совета, скорее всего, с приведенными данными ознакомлен не был. Резервы военнообязанных составляли: младшего начальствующего и рядового состава -- 117 323 чел. (из них 26 811 чел. было старше 45 лет, а 87 826 чел. состояли на спецучете, т. е. имели так называемую бронь от фронта), начальствующего состава -- 26 332 чел. (из них на спецучете -- 17 227 чел.)18. В справке особо указывалось: «В остатке ресурсов, состоящих на общем учете -- военнообязанные, которые не могут быть призваны по следующим причинам: националы и годные только к нестроевой службе»19.
С начала войны в городе проводились постоянные мобилизации. Как указывалось в справках, подписанных секретарем Ленинградского горкома ВКП(б) Л. М. Антюфеевым и горвоенкомом Ф. Ф. Расторгуевым, всего с 22 июня по 15 декабря 1941 г. из Ленинграда ушло на фронт 471 798 чел. Из этого числа 302 499 чел. были мобилизованы через горвоенкомат, а 169 299 -- направлены в порядке партийной мобилизации. Призванные по партмоби- лизации распределялись следующим образом: в армию народного ополчения -- 135 400 чел.; в 66 партизанских отрядов -- 2088 чел.; в истребительные батальоны -- 19 000 чел.; в лыжные батальоны -- 625 чел.; на политработу в Красную армию -- 1786 чел.; политбойцами -- 10 400 чел.20 К середине декабря 1941 г. людские мобилизационные ресурсы Ленинграда были полностью и окончательно исчерпаны -- город отдал фронту все, что мог.
То же самое можно сказать и о мобилизационных ресурсах транспортных средств. Всего с начала войны в городе для нужд фронта было мобилизовано 1933 легковых и 9459 грузовых автомобилей, а также 2999 лошадей. На 15 декабря оставалось 1333 легковых и 2177 грузовых автомобилей, из которых около 30 % были технически неисправны, а оставшиеся работали на предприятиях оборонной промышленности, и 741 лошадь (лошади обслуживали пищевую промышленность, предприятия общественного питания и торговли).
Используя приведенные цифры, можно посчитать процент здоровых мужчин (потенциально годных для призыва) от общего количества работавшего населения (по информации из справки Попкова). Среди получавших карточки рабочих и служащих в городе здоровые мужчины в возрасте от 18 до 50 лет составляли менее 13 °%. Следовательно, уже с декабря 1941 г. в Ленинграде работали практически только женщины, подростки, престарелые и негодные к военной службе по состоянию здоровья. Другой важный фактор социальной структуры населения Ленинграда -- соотношение между работающим (даже с учетом оговорок, сделанных выше) и неработающим населением. В середине декабря 1941 г количество не занятых трудом жителей -- иждивенцев и детей -- составило 1 165 900 чел. и превысило число работающих на 42 100 чел. Невыполнение планов по эвакуации этой группы жителей за летние и осенние месяцы обусловило, среди других причин, кризис в продовольственном снабжении и, как следствие, огромные жертвы среди населения зимой 1941-1942 гг.
Исходя из приведенных в справках данных, можно приблизительно определить уровень смертности в ноябре 1941 г., точнее, за период с 5 ноября по 5 декабря. Цифры, приводимые в различных источниках, весьма противоречивы. В справке управления НКВД от 26 декабря 1941 г указано, что за ноябрь умерло 9173 чел.21 Отчет городского статистического управления от 31 октября 1942 г. говорит о 11 085 умерших22. Справка статуправления, датированная 1944 г., свидетельствует, что за этот месяц из города «механически выбыло» 84 776 чел.23 Наконец, в отчете городского управления коммунального обслуживания, в разделе «Похоронное дело», говорится: «Смертность среди населения города... в декабре 1941 г. резко возросла и, по неполным данным (курсив наш. -- К. Б.) треста “Похоронное дело”, достигла 42 050 чел., что по отношению к смертности ноября 1941 г. составило рост на 247 %»24. Легко подсчитать, что это составит 12 118 чел. Все данные находятся в диапазоне от 9 до 12 тыс. чел. Это примерно в три раза больше, чем смертность в довоенный период, но есть основания полагать, что и эти цифры были занижены.
Общая убыль населения, согласно справке Попкова, составила 94 700 чел. Как уже отмечалось, в этой справке использовались данные количестве выданных карточек на продовольствие. Причины сокращения числа карточек могли быть следующими: мобилизация в армию, эвакуация и смерть граждан.
Согласно справке горвоенкомата за ноябрь, из запаса было призвано в армию 21 238 чел. рядового и младшего начальствующего состава25. Сведений о призыве начальствующего состава в справке нет, но, с учетом показанных выше свободных ресурсов этой категории, призванных не могло быть более 2-3 тыс. чел. Кроме призванных в армию по линии военкомата, следует учесть и направленных в порядке так называемой партийной мобилизации. В октябре -- ноябре 1941 г. были проведены три таких мобилизации. Решение бюро ленинградского горкома ВКП(б) от 7 ноября предписывало отобрать 300 чел. для обучения в Военно-морском политическом училище26. Решениями от 18 ноября в армию в качестве политруководителей в распоряжение политуправления Ленфронта было направлено 600 коммунистов27, а в качестве политбойцов -- 1000 комсомольцев28. Таким образом, общее количество направленных в армию не могло быть больше 26 000 чел.
Еще одним фактором убыли населения была эвакуация. В настоящее время мы не располагаем точными данными об эвакуации осенью 1941 г. воздушным и водным путем по дням или хотя бы по декадам. Это объясняется низким качеством учета эвакуированных, о чем свидетельствуют противоречивые данные в источниках. В справке, подготовленной Попковым 15 ноября 1941 г. для доклада в Ставку, указывалось: «Эвакуировано железнодорожным транспортом с 29 июня по 5 сентября 1941 г. -- 600 000 чел., эвакуировано водным путем -- 41 059 [чел.], эвакуировано воздушным транспортом с 22 сентября по 14 декабря 1941 г -- 43 628 [чел.]»29.
Эти сведения существенно отличаются от информации, содержащейся в отчете городской эвакуационной комиссии, который датирован 26 апреля 1942 г. и подписан тем же П. С. Попковым. О числе эвакуированных в период с сентября по декабрь 1941 г. там сообщается: «Водным транспортом было эвакуировано -- 33 479 чел.... авиацией -- 35 114 чел.». Эти данные относятся, по приведенным в справке словам, ко «второму периоду эвакуации», или к «эвакуации во время блокады»30. В справке, датированной 16 апреля 1942 г. и служившей подготовительным документом к упомянутому отчету, приводится более подробная информация: среди эвакуированных водным путем 33 479 чел. 14 854 чел. составляли «военнослужащие и члены их семей», а среди эвакуированных авиатранспортом 35 114 чел. было 16 956 «военнослужащих и членов их семей» и 7773 раненых31. Естественно, военнослужащие не входили в число получателей продовольственных карточек в Ленинграде. Исходя из даты составления этих документов, можно предположить, что, по крайней мере в отношении эвакуации по воздуху, речь идет о периоде с сентября 1941 г до апреля 1942 г., а в отношении эвакуации водным путем -- с сентября 1941 г до окончания водных перевозок по Ладожскому озеру. В работе «Военно-автомобильная дорога через Ладожское озеро в зиму 1941/42 г» сообщается, что эвакуация водой проводилась только по 5 ноября 1941 г., так как «6-го ноября эвакуацию по воде пришлось прекратить из-за появления льда»32.
На основании этих данных можно оценить количество эвакуированных из Ленинграда в период с 5 ноября по 5 декабря 1941 г. жителей города всего примерно в 20 000 чел., причем это будет максимально завышенная цифра.
Следует учесть и возможность сокращения числа выдаваемых карточек из-за различного рода мероприятий по «упорядочиванию», которые сопровождались, как правило, ужесточением порядка оформления необходимых документов. В воспоминаниях Д. В. Павлова упоминается о перерегистрации карточек, которая проходила с 12 по 18 октября33. Однако анализ решений органов городского руководства показывает, что таких мер в ноябре 1941 г. не принималось. Слова о необходимости «разобраться с карточками» появляются только в выступлении А. А. Кузнецова на заседании бюро горкома партии 9 января 1942 г, когда он сказал: «.стали обманывать партийные и советские органы и давать завышенные заявки. Руководители предприятий и учреждений. дают завышенные списки, заявки в управления заборных книжек, а там некритически относятся ко всем заявкам и выдают»34. В ноябре начало проявляться и другое явление -- сокрытие смерти от регистрации с целью отоваривания высвободившихся карточек.
Подводя итог, следует констатировать, что приблизительная оценка числа умерших в ноябре 1941 г. -- около 40 000 чел.
Энергетика. До войны энергосистема Ленинграда располагала одиннадцатью электростанциями: тремя гидроэлектростанциями, шестью угольными и двумя торфяными, общая мощность которых составляла 738 000 кВт, а ежесуточная выработка электроэнергии, по данным на июнь 1941 г., 11 млн кВт-ч. Вследствие военных действий были утрачены или эвакуированы пять электростанций. В результате общая мощность энергосистемы снизилась до 248 000 кВт, а рабочая мощность в декабре 1941 г составляла всего 75-90 тыс. кВт, да и то только «при наличии топлива»35. По расчетам ленинградских руководителей, оставшаяся мощность могла бы обеспечить минимальные потребности городского хозяйства и промышленности, но ее не удалось задействовать в полной мере.
Постановлением бюро горкома партии от 1 декабря 1941 г. был установлен план ежесуточной выработки электроэнергии в размере 3 млн кВт-ч. Такой план подразумевал, что оставшиеся электростанции будут вырабатывать практически столько же электричества, сколько и в мирное время. Однако эти расчеты были заведомо невыполнимыми, и уже к середине месяца стало ясно, что ежесуточная выработка едва дотягивает до 2 млн кВт-ч. В результате были полностью остановлены предприятия текстильной и легкой промышленности (в общей сложности 68 предприятий), в том числе те, которые выполняли задания для фронта, а остальные предприятия, выполнявшие оборонные заказы, обеспечивались электроэнергией «в очень незначительных количествах и с большими перебоями». Причины такого положения объяснялись в первую очередь тем, что меры по обеспечению хотя бы минимальной выработки стали приниматься с чрезвычайным запозданием. Это были вынуждены признать и сами руководители города. Секретарь горкома Я. Ф. Капустин констатировал в своем докладе в Москву, что кризис в энергоснабжении был вызван «невыполнением плана погрузки торфа». Транспортировка топлива стала одной из наиболее серьезных проблем. Постоянным явлением были простои вагонов под разгрузкой. В документах горкома партии отмечалось: «Прибывающие на 5[-ю] и 2[-ю] ГЭС вагоны с топливом (дрова, уголь, торф) систематически простаивают сверх норм. За I и II декаду на 2[-й] ГЭС в среднем вагон простаивал 20 часов и по 5[-й] ГЭС -- 25 часов вместо 8 часов по норме. В ожидании разгрузки на 5[-й] ГЭС и подходах к ней накопилось на 1.XII -- 403 вагона дров. Все это является результатом отсутствия должного внимания к транспортному хозяйству и разгрузочным работам со стороны директоров 5[-й] и 2[-й] ГЭС»36. Решения о борьбе с простоями вагонов на электростанциях выносились неоднократно -- это свидетельствует о том, что они выполнялись плохо37. Порядок в транспортировке топлива не был наведен даже к концу января 1942 г., что привело к известным событиям, когда из-за «необеспечения подачи торфа на 5[-й] ГЭС со станции Рахья в ночь с 26 на 27 января 1942 г.... создалось исключительно напряженное положение, ведущее к остановке электростанций, а следовательно, к полной остановке работы хлебозаводов и городского во- допровода»38.
Кроме этого, только в начале декабря, т. е. с задержкой на полтора-два месяца, местное руководство стало планировать перевод угольных электростанций на использование торфа39. Тогда же стали планироваться работы по реконструкции одного из котлов 5-й электростанции, для того чтобы сжигать в нем торф вместо дефицитного мазута. Запоздалое начало работ городские руководители пытались компенсировать административным нажимом и кадровыми перестановками. С ноября 1941 г по январь 1942 г бюро горкома партии приняло восемь решений только по поводу работы 5-й ГЭС. За этот же период были сменены три ее директора.
Заключение. С первого дня установления блокады Ленинграда возникла проблема дефицита ресурсов, в первую очередь продовольствия, топлива, электроэнергии и горюче-смазочных материалов. Развитие ситуации было предсказуемым: город, промышленность и фронт не могли существовать без четко организованного снабжения. Вместе с тем осенние месяцы 1941 г. были фактически потеряны для создания действенной системы доставки и распределения ресурсов. Водные перевозки не давали требуемого результата из-за отсутствия необходимой портово-перевалочной инфраструктуры и малого количества транспортных средств. Доставка грузов авиатранспортом была плохо организована и не удовлетворяла даже минимальные потребности. С существенным запозданием стали проводится мероприятия по перестройке энергетической системы города, направленные на увеличение потребления местных топливных ресурсов, прежде всего торфа. Неудовлетворительная работа железнодорожного транспорта приводила к срывам доставки торфа от торфопредприятий потребителям.
В результате к середине декабря 1941 г. в городе сложилась критическая ситуация. Запасы основных ресурсов были практически полностью исчерпаны. Под угрозой оказались и возможность производства оборонной продукции, и фактически само существование Ленинграда как управляемой структуры.
Ссылки
1. Соболев Г. Л. Ленинград в борьбе за выживание в блокаде. Кн. 1: июнь 1941 -- май 1942. СПб., 2013; Кн. 2: июнь 1942 -- январь 1943. СПб., 2015; Кн. 3: январь 1943 -- январь 1944. СПб., 2017.
2. Цит. по: Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 73.
3. На приеме у Сталина. Тетради (журналы) записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924-1953 гг.). М., 2008.
4. Российский государственный архив социально-политической истории (далее -- РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 121. Д. 130. Л. 24.
5. Павлов Д. В. Ленинград в блокаде (1941 год). М., 1961. С. 133.