70
К. Леви-Строс Щю Структурная антропология
кого-либо языка и правила, определяющие сочетае мость согласных и гласных, то машина легко могла бы составить перечень комбинаций фонем, образующих имеющиеся в словаре слова из п слогов, а также пере-
5чень различных других комбинаций, совместимых с предварительно ею определенной структурой языка. Машина, в которую введены зависимости, определя ющие различные типы известных в фонологии струк тур, набор звуков, которые может издать голосовой
юаппарат человека, и самые малые дифференциальные пороги между этими звуками, предварительно опре деленные посредством психофизиологических мето дов (на основе инвентаризации и анализа наиболее
близких друг к другу фонем), могла бы дать на выходе is исчерпывающую по своей полноте таблицу фоноло гических структур с числом оппозиций w, где п может
быть сколь угодно большим числом. Таким образом, можно было бы получить нечто вроде периодической таблицы лингвистических структур подобно таблице го элементов, которой современная химия обязана Мен
делееву. Тогда нам осталось бы только разместить уже исследованные языки в таблице, установить их место и соотношения с другими языками, непосред ственное исследование которых еще недостаточно
25для того, чтобы познать их теоретически, и даже най ти место для языков исчезнувших, будущих и просто предполагаемых.
Последний пример: недавно Якобсон выдвинул
гипотезу, согласно которой один язык может состо-
зо ять из нескольких различных фонологических струк тур, причем каждая из них участвует в грамматиче ских операциях определенного типа [386]. Это под
разумевает существование связи между всеми этими структурными разновидностями одного языка, неко-
35ей «метаструктуры», которую можно рассматривать как закон группы, которую образуют разнородные структуры. Обращаясь к вычислительной машине при анализе каждой из этих частных структур, несомнен
но, можно было бы восстановить «метаструктуру» 40 языка с помощью определенных математических
методов, хотя часто она может оказаться слишком
сложной для того, чтобы ее выделить с помощью эм
пирических методов исследований.
Поставленная здесь проблема может быть тогда
определена следующим образом. Из всех обществен- 5 ных явлений, видимо, только язык может подвергать ся истинно научному исследованию, объясняющему способ его формирования и предусматривающему некоторые направления его последующего развития. Эти результаты были достигнуты благодаря фоноло- ю гии, которой в известной мере удалось выявить объ ективные реальности, выйдя за пределы сознательных исторических манифестаций языка, всегда остаю щихся поверхностными. В отличие от них реальность,
изучаемая в фонологии, представляет собой системы is отношений, являющиеся продуктом бессознательной умственной деятельности. Отсюда возникает пробле ма: применим ли этот же метод к другим типам соци альных явлений? Если это так, то приведет ли такой
метод к сходным результатам? И, наконец, если мы 20
ответим утвердительно на второй вопрос, то сможем ли мы признать, что различные формы социальной жизни представляют в своей сути нечто общее: все они — системы поведения, каждая из которых явля ется некоей проекцией на плоскость сознательного 25 и обобществленного мышления всеобщих законов, управляющих бессознательной деятельностью духа? Ясно, что мы не решим одним разом все эти вопросы. Мы ограничимся указанием на некоторые отправные пункты и наброском основных направлений, следуя зо
которым можно было бы успешно проводить иссле
дования.
Начнем с напоминания о некоторых работах Кребера, имеющих определенное методологическое зна чение для нашего спора. В своем исследовании эво- 35 люции женского костюма Кребер обращается к моде,
т. е. к социальному явлению, тесно связанному с бес
сознательной умственной деятельностью. Редко слу чается, чтобы мы отчетливо понимали, почему опре
деленный стиль нам нравится или почему он выходит 40
71
III Глава » И родство и Язык
72
К. Леви-Строс Щщ) Структурная антропология
из моды. Кребер показал, что эта внешне произволь ная эволюция подчинена законам. Эти законы так же неустановимы при эмпирическом исследовании, как и при интуитивном восприятии явлений моды. Они 5 проявляются только при измерении определенного количества соотношений между различными элемен тами костюма. Эти соотношения могут быть выра жены в виде математических функций, вычисленные величины которых служат в данный определенный
ю момент основанием для предвидения [415].
Мода, представляющая собой, по-видимому, наи более произвольное и случайное выражение обще ственного поведения, поддается, следовательно, на учному исследованию. Однако метод, изложенный is Кребером, напоминает не только метод структурной лингвистики. Он вполне сопоставим с некоторыми естественно-научными исследованиями, а именно с работами Тейсье о росте ракообразных [811]. Этот
ученый показал, что законы роста определяются со- 2о отношениями между размерами элементов, составля ющих члены (например, клешни), а не их форм. Опре деление этих соотношений приводит к выделению па раметров, с помощью которых могут быть сформули рованы законы роста. Целью действительно научной
25зоологии не является описание животных форм в том
виде, как они интуитивно воспринимаются; речь идет о том, чтобы определить абстрактные, но постоянные
соотношения, где обнаруживается постижимая фор ма изучаемого явления.
зо Я воспользовался аналогичным методом при ис следовании социальной организации, в особенности брачных обычаев и систем родства36. Таким обра зом оказалось возможным установить, что брачные обычаи, наблюдаемые в человеческих обществах, не
35должны классифицироваться, как это обычно дела ют, по разнородным и различным категориям: запре
щение инцеста, предпочтительные типы браков и т. д. Каждая из них представляет собой один из способов
обеспечения обмена женщинами внутри социальной
40 группы, т. е. замены системы кровного родства био
логического происхождения социальной системой
отношений свойства. После сформулирования этой
рабочей гипотезы остается лишь провести математи ческое исследование всех возможных типов обмена между п партнеров, для того чтобы на этом основании 5
сделать выводы о действующих брачных правилах в существующих обществах. Одновременно при этом выяснились бы другие правила, соответствующие
обществам, существование которых можно предпо ложить. Наконец, стали бы понятными их функции, ю способ их осуществления и соотношение между раз личными формами.
Действительно, первоначальная гипотеза была подтверждена полученными чисто дедуктивным спо собом доказательствами того, что все механизмы is взаимности, известные в классической антропологии
(т. е. основанные на дуальной организации и браке путем обмена между партнерами в количестве двух или числа, кратного двум), представляют частные
случаи более общей формы взаимности между лю- 20 бым числом партнеров37. Эта общая форма взаимно сти оставалась невыясненной, поскольку партнеры не передают себя друг другу (и не получают себя друг от друга): они не принимают от того, кому дают, и не дают тому, от кого получают. Каждый дает одному 25 партнеру, а получает от другого внутри цикла взаим ности, действующего в одном направлении.
Этот тип структуры, столь же важный, как и ду альная система, уже иногда отмечался и описывал ся. Выводы, сделанные на основании теоретического зо анализа, побудили нас собрать и обобщить разроз ненные данные, свидетельствующие о значительном распространении подобной системы. В то же время
нам удалось дать толкование характерным чертам многих брачных правил: в частности, предпочтению, 35 которое дается двустороннему или односторонне му кросскузенному браку со счетом родства то по отцу, то по матери. Непонятные для этнологов пра вила разъяснились, как только их свели к различным
формам законов обмена. Эти законы, в свою очередь, 40
III Глава ) щ родство и Язык
74
К. Леви-Строс дШ Структурная антропология
оказалось возможным свести к определенным основ ным соотношениям между местом обитания и счетом родства.
Любое доказательство, основные слагаемые ко- 5 торого приведены выше, можно вести при одном
только условии: необходимо рассматривать брачные
правила и системы родства как некий язык, т. е. как множество операций, обеспечивающих возможность общения между индивидами и группами индивидов,
юТо обстоятельство, что «сообщение» в данном случае состоит из женщин группы, которые циркулируют
между кланами, линиями или семьями (тогда как в языке слова группы циркулируют между индивида ми), не препятствует тождеству рассматриваемого
is явления в обоих случаях.
Однако позволительно ли идти дальше в этом на правлении? Расширяя понятие общения, включив в него экзогамию и правила, возникающие вследствие запрещения инцеста, мы можем, в свою очередь, в ка- 2о кой-то мере пролить свет на проблему происхожде ния языка, всегда остававшуюся загадкой. Брачные правила, если их сравнивать с языком, можно рас
сматривать как сложную систему того же типа, что и языковая, но она является более огрубленной, и в
25ней, несомненно, сохраняется большее число архаи ческих черт, свойственных системам обоих типов.
Мы все согласны с тем, что слова являются знака ми, однако из нас всех поэты узнают последними, что слова некогда представляли собой также ценность38,
зо Напротив того, социальная группа рассматривает женщин как ценности основного типа, но нам трудно
понять, что эти ценности могут войти в состав систем знаков. Мы едва лишь начинаем считать это свойство присущим системам родства. Подобная точка зрения
35порой вызывала критические замечания в адрес «Эле ментарных структур родства»: некоторые называли
эту книгу «антифеминистской», поскольку женщины рассматривались там как предметы. Вполне закон
но удивляться тому, что женщинам приписывается
40 роль элементов в системе знаков39. Заметим, однако,