ю
К. Леви-Строс щ к Структурная антропология
низма*. Западная цивилизация представляется как наиболее продвинутый этап эволюции человеческих обществ, а первобытные группы— как «пережитки» предыдущих этапов, логическая классификация ко- 5 торых послужит тем самым выяснению порядка их возникновения во времени. Однако задача не столь проста: эскимосы, искусные в изготовлении орудий, очень примитивны с точки зрения их социальной ор ганизации; в Австралии же наблюдается обратное по-
юложение. Можно было бы умножить число примеров. Неограниченный выбор критериев позволил бы со здать бесчисленное множество совершенно различ ных рядов. Неоэволюционизму Лесли Уайта [см. 837; 838; 839] тоже не удается преодолеть эту трудность;
is ведь если предлагаемый им критерий — среднее ко личество энергии, приходящееся в каждом обществе
на душу народонаселения, — соответствует идеалу, принятому в определенные периоды и в определен ных областях западной цивилизации, то трудно по-
20нять, каким образом пользоваться подобным крите
рием для громадного большинства человеческих об ществ, где предложенная категория представляется по меньшей мере лишенной смысла.
Была сделана попытка расчленить культуры на
25искусственно выделяемые элементы и установить не между самими культурами, а между элементами од
ного типа внутри различных культур те взаимоотно шения родства и прогрессивной дифференциации,
которые палеонтолог раскрывает в эволюции живых
зо видов. Для этнолога, говорит Тэйлор, «лук и стрела образуют вид, обычай изменять форму черепов детей является видом, привычка группировать числа по де сяткам является видом. Географическое распределе ние этих предметов и их передача из одного района
35в другой должны изучаться так же, как натуралисты исследуют географическое распространение живот
ных или растительных видов» [821, т. 1, с. 7]. Одна-
*Такое положение создалось к концу XIX в. Однако не следу ет забывать о том, что исторически социологический эволюционизм предшествует биологическому.
ко нет ничего опаснее этой аналогии, т. к., если даже
развитие генетики и позволит окончательно преодо леть понятие вида, оно было полезным и до сих пор остается полезным для натуралиста, потому что ло шадь действительно произошла от лошади, a Equus 5 caballus через достаточно большое число поколений оказалась реальным потомком Hipparion’a. Истори ческая правомерность реконструкций, осуществля
емых естествоиспытателем, как бы подтверждается в конечном счете биологической преемственностью 10 при размножении. Топор же, напротив того, никог
да не порождает другой топор; между двумя одина ковыми орудиями или между двумя различными по функции, но близкими по форме орудиями есть и всегда будет принципиальное отсутствие преемствен 15 ной связи вследствие того, что одно не произошло от другого, скорее каждое из них — продукт особой системы представлений; таким образом, европейская
вилка и полинезийская вилка, предназначающаяся для ритуальных трапез, образуют один вид не более 20 чем соломинки, через которые потягивают лимонад на террасе кафе, «бомбилла» для мате и трубки для питья, используемые при магических обрядах некото рыми американскими племенами. То же самое можно сказать и о явлениях социальных: было бы ошибкой 25 объединять обычай убивать стариков из экономи ческих соображений и обычай ускорять их переход в мир иной, дабы не лишать их слишком долго потусто ронних радостей.
Когда, однако, Тэйлор пишет: «Если можно уста 30 новить закономерность на основании комплекса фак тов, то роль истории с теми подробностями, которые она устанавливает, в большой степени окажется вто ростепенной. Если мы видим, как магнит притягивает кусок железа, и если нам удается на основании опыта 35 вывести общий закон о том, что магнит притягивает
железо, то нет необходимости углубляться в историю данного магнита» [820, с. 3], он лишает нас возмож ности выбраться из порочного круга. Это происходит потому, что в отличие от физика этнолог еще не уве- 40
12
К. Леви-Строс Шм Структурная антропология
рен в определениях предметов, соответствующих для него магниту и железу, и в возможности опознания предметов, внешне похожих, как два магнита или два куска железа. Только история «с теми подробностя-
5ми, которые она устанавливает», могла бы ему по мочь в каждом случае избежать сомнений.
Критика понятия тотемизма в течение долгого вре мени являла собой яркий пример подобной трудности: если ограничить его применение неоспоримыми слу-
ючаями, где это социальное установление проявляется с присущими ему характерными признаками, то эти
случаи слишком специфичны для того, чтобы на их ос новании можно было сформулировать какой-то закон религиозной эволюции. Если же экстраполировать его is лишь только на основании некоторых элементов, то без истории религиозных идей каждого сообщества «с те ми подробностями, которые она устанавливает», не
возможно выяснить, являются ли названия животных или растений, а также обряды и верования, касающие-
20ся этих животных и растений, пережитками какой-то ранее существовавшей тотемистической системы, либо они объясняются совершенно различными причинами, например являются следствием логико-эстетической тенденции человеческого мышления постигать в виде
25групп те множества — физические, биологические и социальные, — которые составляют его мир5. В своем
классическом исследовании этой тенденции Дюркгейм
иМосс пришли к выводу о ее всеобщности [268].
Вэтом отношении точки зрения эволюционизма зо и диффузионизма имеют много общего. Более того,
Тэйлор сформулировал и применил одновременно
положения обеих школ. Обе они сходны и в том, что уклоняются от методов, применяемых историками. Историк всегда занимается изучением индивиду-
35альных явлений (будь то личности или события) или групп явлений, обособившихся благодаря их месту в
пространстве и времени. Диффузионист, в свою оче редь, может раздробить типы, предложенные компа
ративистами, чтобы попытаться восстановить инди-
40 видуальные явления на основании фрагментов, за-
13
имствованных из этих разных категорий. Однако ему удастся воспроизвести лишь псевдоиндивидуальное явление, поскольку в этом случае пространственные и временные координаты будут зависеть от того, каким
образом были выбраны и скомпонованы между собой такие элементы, и поэтому они не придают объекту
реального единства. Культурные «круги» или «слои» диффузионистов, так же как и «стадии» эволюцио нистов, представляют собой результат абстрагиро
вания, которому всегда будет не хватать окончатель ю
ных доказательств его правоты. Их история носит га
дательный и умозрительный характер. Эта оговорка справедлива даже по отношению к более скромным
и точным исследованиям, таким, как работы Лоуи, Спира и Кребера, касающиеся распределения неко 15 торых черт культуры в ограниченных районах Север ной Америки [621; 795; 416]. И здесь выводы не мо гут быть окончательными, поскольку никогда нельзя будет лишь на основании того, что предполагаемое размещение возможно, утверждать, будто дело про 20
исходило именно таким образом. Но всегда позволи тельно строить гипотезы, и по крайней мере в некото рых случаях предполагаемые источники возникнове ния явления и пути его распространения имеют очень высокую вероятность. Тем не менее надежность по
добных исследований сомнительна, потому что они нам ничего не сообщают о сознательных и бессозна тельных процессах, претворенных в конкретный ин
дивидуальный или коллективный опыт, посредством которого люди, ранее не имевшие данного установ ления, либо создавали его, либо преобразовывали су ществовавшие установления, либо получали их извне. Исследование подобных процессов представляется нам, напротив, одной из основных задач, стоящих как перед этнографом, так и перед историком.
к
Истолкование этих противоречий было дано Ф. Боасом. Поэтому беглый анализ его концепции
позволит выяснить, в какой мере ему самому удалось 40
14
К. Леви-Строс ЮШ Структурная антропология
их избежать и в какой степени они присущи этногра фическим изысканиям по самой их сути.
Обращаясь к истории, Боас начинает со смиренного заявления: «Что касается истории первобытных наро-
5дов, то все, что в этой области сделано этнологами, сво дится к реконструкциям, да это и не могло быть иначе»
[212]. Тем же, кто упрекает его в том, что он не воссо здал историю той или иной стороны цивилизации, чему тем не менее была посвящена большая часть его жизни,
юон дает следующий поистине героический ответ: «К со жалению, мы не располагаем ни одним фактом, кото рый пролил бы свет на развитие в этих областях» [212].
Однако, если признать подобные ограничения, можно
определить метод (сфера применения которого будет, is несомненно, ограничена вследствие исключительно не благоприятных условий для этнологических исследова ний), от которого тем не менее можно ожидать какихто результатов. Детальное исследование обычаев и их места в общей культуре соблюдающего их племени в со-
20вокупности с выяснением их географического распре
деления среди соседних племен позволяет определить, с одной стороны, исторические причины, вызвавшие их образование, а с другой — психологические процессы,
сделавшие возможным их возникновение [213, с. 276]. 25 Для достоверности исследования необходимо огра
ничиваться небольшой областью с четко определен
ными границами, а сравнения не должны выходить за пределы пространства, избранного в качестве иссле дуемого объекта. Действительно, наличие одинаковых зо обычаев или аналогичных социальных установлений
не может считаться доказательством контакта при от сутствии непрерывной цепи однотипных фактов, поз воляющей устанавливать связь между крайними явле ниями при помощи ряда промежуточных звеньев [213,
35с. 277]. Никогда, разумеется, нельзя быть абсолютно уверенным в достоверности хронологии, однако мож
но достигнуть очень высокой вероятности, обратив шись к явлениям или группам явлений, ограниченным
во времени и пространстве. Так, стало возможным 40 дать описание развития тайных союзов квакиютль в