своего коллеги — светского вождя, он, несомненно, захотел установить связь со своими прежними сопле
менниками, чтобы, возвратившись к ним с повинной, подбить их напасть на своих новых товарищей или же просто успокоить свое прежнее племя, убедив его в 5
мирных намерениях последних. Как бы то ни было, но ему понадобился для своей отлучки предлог, и
похищение громом с последующей инсценировкой были придуманы именно с этой целью. Подобное истолкование распространялось, разумеется, тузем- ю цами другой группы, причем втайне к этому прибав
лялась вера, наполнявшая их беспокойством. Однако
официальная версия события никогда публично не подвергалась сомнению, и вплоть до нашего вскоре наступившего отъезда она подчеркнуто поддерживаis лась всеми [517, гл. XXIX].
И тем не менее скептики очень удивились бы, если все это было бы названо весьма правдоподобным об маном; хотя побудительные причины его сами они анализировали с большой психологической тонко20 стью и политическим чутьем, они не ставили под сом нение чистосердечие и силу своего колдуна. Он, разу меется, долетел до реки Ананаз не на крыльях грома, и все это было лишь инсценировкой. Однако подоб ные ВеЩИ МОГЛИ ПрОИЗОЙТИ ПрИ И Н Ы Х обсТОЯТеЛЬ- 25
ствах, они относились к области опыта. Существует убеждение в том, что колдун поддерживает близкие отношения со сверхъестественными силами; то, что в этом частном случае он воспользовался верой в
свое могущество для прикрытия мирских дел, отнозо сится к области догадок и служит поводом для того,
что можно было бы назвать исторической критикой. Очень важен тот факт, что оба возможных случая не исключают друг друга. Так и мы, например, можем
понимать войну как крайний взрыв национальной не35 зависимости или как результат махинаций торговцев пушками; оба объяснения логически несовместимы, но мы допускаем справедливость того или другого в том или ином случае. Поскольку оба эти объяснения Допустимы и мы легко переходим от одного к друго- 40
195
религия и Магия
IX Глава
7*
196
му, соответственно случаю и моменту, то и в сознании
многих оба они могут безотчетно сосуществовать.
Эти различные толкования фактов, сколь бы серьез но их нельзя было обосновать, в индивидуальном со-
5знании объективному анализу не подвергаются, а су
ществуют в нем в качестве взаимно дополнительных
следствий тех смутных, до конца не сформулирован ных установок, которые каждый из нас занимает по отношению к фактам, полагая, что основывает их на
юличном опыте. Однако этот личный опыт остается не оформленным сознательно и неприемлемым эмоцио нально, если только не впишется в ту или иную схему, присущую культуре данной группы. Только ассими
ляция таких схем может позволить объективировать is субъективные состояния, сформулировать неоформ
ленные впечатления и включить личный опыт каждо го в единую систему108.
К. Леви-Строс МШ Структурная антропология
:к Ус
20 Механизмы этих явлений становятся более по нятными в свете наблюдений, уже давно проведенных у зуньи в Новой Мексике замечательной исследова тельницей М.К. Стивенсон [801].
С двенадцатилетней девочкой, после того как
25один подросток схватил ее за руку, случился нервный припадок; подросток был обвинен в колдовстве и вы зван на суд жрецов Лука. В течение часа он тщетно отрицал свои оккультные познания. Поскольку эта
система защиты оказалась недейственной, а колдовзо ство в то время у зуньи еще считалось преступлением, каравшимся смертью, обвиняемый изменил тактику
и придумал длинный рассказ, где он объяснял, при каких обстоятельствах ему довелось приобщиться к колдовству и получить от своих учителей две вещи,
35из которых одна сводила девочек с ума, а другая — вылечивала их. Этот пункт ловко предотвращал раз
витие событий в неблагоприятном направлении. От
юноши потребовали предъявления его снадобий,
он отправился к себе домой под надежной охраной
40 и вернулся с двумя корнями, силу которых тут же
продемонстрировал. Действия его представляли со
бой настоящий сложный обряд: проглотив один ко рень, он якобы впал в транс, а испробовав другого, вернулся в нормальное состояние. После этого он
дал лекарство больной и объявил ее выздоровевшей. 5 Сеанс был прерван до следующего дня, а ночью мни мый колдун бежал. Его вскоре поймали, и семья жерт вы сама организовала трибунал для продолжения суда. Столкнувшись с нежеланием своих новых судей принять предыдущую версию, юноша придумывает ю новую: все его родственники и предки были колдуна
ми, и именно от них-то он и унаследовал такие заме
чательные способности, как умение превращаться в кошку, набирать полный рот кактусовых колючек и убивать свои жертвы — двух младенцев, трех девочек is и двух мальчиков, стреляя в них изо рта этими колюч ками. Все это он может благодаря магическим перь ям, позволяющим ему и его близким покидать зем ную оболочку. Последняя подробность оказалась тактической ошибкой, т. к. теперь судьи потребовали 20 предъявить перья как доказательство правдивости нового рассказа. После различных отвергнутых одна за другой отговорок ему пришлось повести судей в свой дом. Он утверждал, что перья спрятаны за об шивкой стены, которую он не может разрушить. Его ть все же заставили это сделать. Разрушив одну из стен, каждый обломок которой он внимательно рассмат ривал, юноша попытался оправдаться своей забыв чивостью: перья были спрятаны два года назад, и он забыл, где они находятся. Вынужденный продолжать зо свои поиски, он разрушил вторую стену, и через час работы в самане показалось старое перо. Он жадно схватил его и подал своим преследователям как вы шеупомянутое орудие магии; его заставили подроб
но рассказать о способах его применения. Наконец 35 юношу потащили на общую площадь, где "Он должен был повторить всю свою историю, снабженную им многочисленными новыми подробностями. Закончил он свой рассказ высокопарным самоуничижением, оплакивая утрату своей сверхъестественной силы. 40
197
религия и Магия
IX Глава
198
Структурная антропология
К. Леви-Строс
Убежденные таким образом слушатели решили на
конец его освободить.
Этот рассказ, который нам, к сожалению, при шлось сократить и лишить его всех психологических
5нюансов, поучителен во многих отношениях. Прежде всего, как мы видим, обвиняемый, преследуемый за колдовство и рискуя быть приговоренным к смертной казни, получает оправдание не вследствие отрицания
своей вины, а, напротив, сознавшись в мнимом пре-
юступлении. Более того, он укрепляет свои позиции, сообщая следующие друг за другом версии, каждая из которых оказывается снабженной большими подроб
ностями (а следовательно, и большей долей вины), чем предыдущая. Публичное судебное разбирательство is ведется не так, как у нас, т. е. по принципу обвинений и их отрицания, а в форме ссылок и детализаций. Судьи не ждут от обвиняемого, чтобы он оспаривал какое-то утверждение или тем более отвергал те или иные фак ты. Они требуют от него лишь подтверждения системы,
2о известной им только по одному фрагменту; они хотят,
чтобы он воссоздал остальное соответствующим обра зом. Исследовательница сообщает при описании одно го из этапов судебного разбирательства: «Воины были
настолько поглощены рассказом юноши, что, казалось,
25совсем позабыли о причине его присутствия на суде».
И когда наконец было извлечено магическое перо, то,
как очень тонко отмечает автор, «воины были потря
сены, они восклицали в один голос: “Что это значит?” Теперь они были уверены в том, что юноша говорил зо правду». Они испытывают потрясение, а не торжество при виде вещественного доказательства преступления;
судьи стремятся не наказать преступление, а скорее удостоверить реальность системы, сделавшей его воз можным, причем для них существенны не столько объ-
35ективные обоснования, сколько соответствующее эмо циональное выражение. Суд соучаствует в признании;
тем самым оно обретает новую силу и превращает са
мого обвиняемого в сотрудника обвинителя. Благода ря этому колдовство и связанные с ним идеи перестают 40 отягчать сознание как совокупность неясных чувств и
плохо сформулированных представлений и обретают реальное бытие. Обвиняемому в качестве свидетеля сохраняют жизнь, и удовлетворение правдоподобием вымысла оказывается для группы несравненно богаче и ощутимее, чем было бы удовлетворение правосудия 5 в случае наказания виновного. И, наконец, благодаря
находчивости при защите, постепенно заставив ауди торию поверить в истинность своей системы (посколь ку выбор делается не между этой и другой системами, но между магической системой и отсутствием всякой ю системы, т. е. хаосом), подросток сумел превратиться
из угрозы безопасности своей группы в гарантию ее
духовного единства.
Но защита, пожалуй, отличается не только изоб ретательностью. Создается впечатление, что, попыis тавшись осторожно, на ощупь найти соответствую щую лазейку, обвиняемый искренне и, без преувели чения можно сказать, с жаром принимает участие в драматическом представлении, которое разыгрыва ется им и его судьями109. Его объявляют колдуном, а 20
поскольку таковые существуют, то он мог бы также им быть. Да и какие признаки открыли бы ему заранее его призвание?
Может быть, его призвание как раз выявилось в этой коллизии и доказательством его служат кон- 25 вульсии доставленной в судилище девочки. И для него тоже единство системы и роль, которая ему отведена в ее становлении, важнее личной безопасности, кото рой он рискует в этом приключении. На глазах у всех
он ловко, но вполне чистосердечно создает постепензо но образ, подходящий для данной роли; черпая из своих воспоминаний и познаний, импровизируя, он тем не менее искренне живет в этой роли. Он пыта ется, пробуя осуществить различные манипуляции и воссоздавая по кусочкам ритуал, выполнить ту мис- 35 сию, которую мог бы выполнять любой другой. Не
ясно, в какой мере под конец этой истории герой так ясе хитрит, как в начале, и в какой мере приросла к нему маска, более того, не ясно даже, не стал ли он
на самом деле колдуном. Вот что читаем мы в записи 40
199
религия и Магия
IX Глава