над тем, что именно дает в психоанализе терапевти ческий эффект. Является ли терапевтическая ценность
лечения следствием того, что возрожденные в памяти
ситуации были реально, или травматизирующая сила этих ситуаций была следствием того, что, когда они
возникали, субъект воспринимал их в форме живого мифа? При этом мы считаем, что травма не может яв ляться неотъемлемым внутренним свойством какойлибо ситуации; существует только возможность, что
какие-либо события на фоне определенного психо логического, исторического и социального контекста
будут индуцировать эмоциональную кристаллиза цию123 по образцу уже существующих в психике струк тур. По отношению к событию или рассказу о нем эти структуры — точнее, законы их построения — явление вневременное. Вся психическая жизнь и весь внешний опыт невротика организуются одной исключительной,
или доминирующей, структурой, причем катализато ром служит некий изначальный миф. Но эта домини
рующая структура, равно как и другие, занимающие у невротика подчиненное положение по отношению к первой, характерна и для психики нормального чело века, будь он членом цивилизованного общества или членом общества первобытного. Совокупность этих структур и составляет то, что мы называем бессозна тельным. Вот тут как будто и стирается окончательно разница между теорией шаманизма и теорией психо анализа. Бессознательное перестает быть прибежищем
индивидуальных особенностей, хранилищем личной
истории, которая делает каждого из нас существом уникальным. Термин «бессознательное» обозначает символическую функцию, отличительную для челове ка, но у всех людей проявляющуюся согласно одним и тем же законам и, в сущности, сводящуюся к совокуп ности этих законов.
Если эта концепция верна, то, вероятно, между бес
сознательным и подсознательным нужно установить более четкое различие, чем это принято в современной психологии. Подсознание, хранилище воспоминаний и образов, которые каждый индивидуум накапливает
5
10
15
20
25
30
35
4 0
235
религия и Магия
X Глава
236
К. Леви-Строс Щм Структурная антропология
в течение жизни*, в этом случае становится одним из
аспектов памяти. Благодаря одним и тем же свойствам подсознательные воспоминания непреходящи во вре мени и ограниченны, поскольку они потому и назы-
5ваются подсознательными, что их нельзя вызывать по
своей воле. Напротив, бессознательное всегда остается
пустым, лишенным образного содержания, или, точнее, оно имеет такое же отношение к образам, как желудок
кнаходящейся в нем пище. Бессознательное являет-
10ся инструментом с единственным назначением — оно подчиняет структурным законам, которыми и исчер пывается его реальность, нерасчлененные элементы, по ступающие извне: намерения, эмоции, представления, воспоминания. Можно сказать, что подсознание — это
is индивидуальный словарь, в котором каждый из нас за писывает лексику истории своей индивидуальности, и что бессознательное, организуя этот словарь по своим законам, придает ему значение и делает его языком, понятным нам самим и другим людям (причем лишь в
го той мере, в какой он организован по законам бессозна
тельного124).
Поскольку законы эти едины, в каждом случае, когда проявляется бессознательное, и для каждой лич ности вышепоставленная проблема может быть реше25 на. Словарь имеет меньшее значение, чем структура. Создан ли миф субъектом или заимствован из коллек тивной традиции (причем между индивидуальными и
коллективными мифами происходит постоянное взаи мопроникновение и обмен), он различается лишь мазо териалом образов, которыми оперирует; структура же
остается неизменной, и именно благодаря ей миф вы полняет свою символическую функцию.
Добавим, что эти структуры не только едины для всех и безразличны к материалам, которые они ор35 ганизуют, но еще и очень малочисленны, и мы пой мем, почему мир символов столь разнообразен по
содержанию и столь однообразен по строению. Язы
*Это определение обретает смысл при строгом разграничении бессознательного и подсознательного.
ков много, а фонологических законов мало, и они действительны для всех языков. Сборник известных сказок и мифов занял бы много томов. Но их можно свести к небольшому числу простейших типов, если за
разнообразием действующих лиц рассмотреть неко- 5 торые простейшие функции125. Комплексы же — эти индивидуальные мифы — тоже сводятся к несколь
ким простым типам — формам, в которые отливается
бесчисленное разнообразие отдельных случаев.
Из того факта, что шаман не анализирует психи- ю
ку своего больного, можно сделать вывод, что поиски утраченного времени126, которые иногда рассматри
ваются как основа терапии психоанализа, являются всего лишь видоизменениями (ценностью которых пренебречь нельзя) основного метода. Определение is
этого метода должно быть независимо от происхож дения мифа, индивидуального или коллективного, поскольку мифическая форма превалирует над со держанием рассказа. По крайней мере такой вывод напрашивается из анализа индейского текста. Но в 20
некотором смысле всякий миф есть воспоминание о событиях прошлого. Отличие психоанализа от шама
низма, хотя он, по существу, является современной формой последнего, определяется в основном тем, что в современной машинной цивилизации место для ми- 25 фологического времени остается только в отдельном человеке. Из этого утверждения психоанализ может почерпнуть уверенность в своей жизнеспособности
и надежды на более глубокое теоретическое обосно вание. Психоаналитики лучше поймут механизм дейзо ствия своего метода и свои цели, если сопоставят их с методами и целями своих великих предшественни ков — шаманов и колдунов.
237
религия и Магия
X Глава
ГЛАВА XI
Структура мифов*
Можно сказать, что вселенные ми фов обречены распасться, едва родив шись, чтобы из их обломков родились новые вселенные.
Франц Боас. Предисловие к работе Д. Тейта [205, с. 18]
Вот уже двадцать лет, как антропология все боль ше удаляется от изучения религий, хотя отдельные попытки в этом направлении и делаются. Этим вос пользовались многочисленные дилетанты, вторгшие-
5ся в область этнологии верований. Их наивные из мышления в той области, которая для нас еще оста ется целиной, грозят вместе с нашими собственными
недостатками окончательно погубить будущее наших начинаний.
ю Каким образом такое положение стало возмож ным? Основоположники этнологии верований Тэй лор, Фрэзер и Дюркгейм уделяли достаточное внима ние психологическим проблемам; но, не будучи про фессиональными психологами, они не могли поспеть
is за быстрым развитием новых идей в этой области и еще меньше могли предвидеть направление ее раз вития. Поэтому их интерпретации устарели вместе с теми психологическими постулатами, на основе кото рых они строились. Тем не менее их заслугой являет-
20ся то, что они поняли связь проблем религиозной эт нологии верований с психологией интеллектуальной
деятельности. Вслед за Хокартом127 (который отметил
это в начале одной из своих работ, недавно опубли кованной посмертно) нам остается пожалеть, что 25 современная психология слишком часто проявляла
недостаточный интерес к интеллектуальным феноме-
* Опубликовано в 1955 г. на английском языке [516], переведено на французский язык с некоторыми изменениями и дополнениями.
нам, предпочитая заниматься изучением аффективной ясизни: «К недостаткам, свойственным психологиче
ской школе... прибавилось, таким образом, заблуж дение, что отчетливые мысли порождаются смутными эмоциями» [368, с. 7]. Чтобы включить в сферу нашей 5 логики умственные операции, очевидно отличные от наших, но все же относящиеся к сфере интеллекта, потребовалось бы расширить ее границы. Вместо это
го была сделана наивная попытка свести подобные
умственные операции к смутным и непередаваемым 10
чувствам. Этот метод изучения верований, известный под названием феноменологического, во многих слу чаях оказался малоинтересным и бесплодным.
* к к
15
От создавшегося в этнологии верований положе ния больше всех других ее разделов пострадала ми фология. Безусловно, можно сослаться на существо вание весьма значительных работ Дюмезиля128 и Грегуара129, но они не являются специальными работами 20 по этнологии. Как и пятьдесят лет назад, эта наука находится в беспорядочном состоянии. Пытаются обновить старые интерпретации: представления об
общественном сознании, обожествление историче ских персонажей (или обратный процесс). С какой 25 бы точки зрения мифы ни рассматривались, их всегда
сводят или к беспочвенной игре воображения, или к примитивной форме философских спекуляций.
Чтобы понять, что есть миф, нам остается выби
рать только между тривиальностью и софизмом. Не 3 0 которые считают, что каждое общество с помощью
своих мифов выражает такие основные чувства, как любовь, ненависть, месть — общие для всего челове чества, другие — что мифы представляют собой по пытку объяснить малопонятные явления — астроно 35 мические, метеорологические и т. п. Но общество не
отвергает позитивных, пусть даже ложных интерпре таций; с какой стати оно должно отдать предпочтение столь смутным и сложным представлениям? Впрочем, психоаналитики, как и некоторые этнологи, хотят 4 0
239
религия и Магия
XI Глава