Институт философии, Российская академия наук
Личность Георгия Свиридова в зеркалах полилога
Розин Вадим Маркович
доктор философских наук
главный научный сотрудник
Аннотация
В статье ставится вопрос о том, нужно ли нам знать личность гениального художника, чтобы судить о его произведениях, а также как быть, когда мы узнаем из исследований или Интернета, что особенности этой личности противоречат тому хрустальному образу, который мы невольно создали. Автор предоставляет голоса участникам форума, посвященному Свиридову, и самому Свиридову, и на основе выстроенного полилога приводит свои комментарии и размышления и дает решение поставленным вопросам. При этом он разводит Свиридова как гениального композитора и как обычного человека, показывая, что в культуре и искусстве по-разному решается вопрос об их связи. В данной работе была реализована методология сравнительного анализа, конструирования полилога, проблематизации, использованы исследования автора по близкой тематики. В результате проведенного исследования удалось реконструировать личность Свиридова и ситуацию, сложившуюся в настоящее время в коммуникации массового искусства. Показать, что необходимо различать разные личности гениальных художников, формы осознания ими отношений между этими личностями и, наконец, наш собственный подход и интерес.
Ключевые слова: музыка, композитор, произведение, художник, искусство, гений, личность, полилог, дилемма, жизнь
Abstract
свиридов массовый искусство художник
The article raises a question of whether we need to know the personality of the brilliant artist, in order to judge his works, as well as what to do when we find out from articles or the Internet the aspects of this persona that contradict the crystalline image, which we have unwittingly created. The author gives the voice to the participants of a forum dedicated to Sviridov, as well as to Sviridov himself, and based on the constructed polylogue offers his commentary and thoughts, and proposes solution to the raised issues. He describes Sviridov as a genius composer and a regular human being, demonstrating that within the culture and art the question of their interconnection is resolved differently. As the result of the conducted analysis, the author successfully reconstructs the personality of Sviridov and the situation that has currently formed within the communication of popular art; to demonstrate that it is necessary to distinguish the different personalities of great artists, forms of understanding of their own relations between these personalities, and finally, our own approach and interest.
Keywords: music, composer, composition, artist, art, genius, personality, polylogue, dilemma, a life
Основная часть
До сих пор принято считать, что для понимания и переживания музыкальных и других художественных произведений не нужно знать подноготную личности их авторов. Более того, лучше этого не знать, если не хочешь испортить себе впечатление от произведения или его исполнения. Подобно пятнам на солнце такое знание будет мешать наслаждаться красотой музыки.
Одновременно большинство слушателей, и я в том числе, невольно создают хрустальный образ автора гениального произведения, вероятно, чтобы усилить эффект от его художественного творчества. Пушкин и Глинка ? наше все; Цветаева и Ахматова ? жертвы тупой и безжалостной советской власти, Шостакович и Свиридов ? гении в творчестве и жизни, прекрасные нравственные люди. Откуда уверенность в последнем? Из нашей головы, откуда же еще!
Но в настоящее время ситуация серьезно поменялась. Вышли дневники многих композиторов, например, Свиридова (в области поэзии удивительные дневники Цветаевой), опубликованы исследования жизни и личности ряда известных музыкантов и художников, в Интернете на нескольких сайтах идет ожесточенная полемика по поводу как раз личности наших кумиров. При этом рушатся привычные представления. Например, любимая всеми Цветаева, оказывается, заморила свою нелюбимую младшую дочь Ирину, которая умерла в кунцевском приюте, куда Цветаева, занятая поэзией, в 20-х годах сдала своих детей; а мать даже не пришла на похороны своего ребенка [9]. И образ Шостаковича несколько потускнел после прочтения дневников Свиридова, а ведь Шостакович, как известно, был его учителем. Опять же многие говорят: зачем копаться в «грязном белье», ну да, кто не без греха, пусть первый кинет камень.
Дело не в этом, а в том, что мы сегодня не можем уклониться от знания личности гениальных и любимых нами художников (композиторов), не можем не читать изданные дневники и исследования, игнорировать полемику в Интернете. А понимание и оценки наших любимых композиторов и художников старые, не учитывающие новые знания и ситуацию. В результате мы как дети или закрываем глаза на то, что узнали, или рассуждаем смешно и нелогично. Я уже приводил примеры в статье о личности Цветаевой: некоторые участники интернетовской полемики договорились до того, что наша гениальная поэтесса была не просто сверхэгоистичной, но и явно ненормальной [4, 2]. И полемика в Интернете о Свиридове не блещет логикой, эмоции так и перехлестывают через край. Но не будем голословными, устроим полилог, предоставив, как писал Михаил Бахтин, голоса другим, а именно участникам «Форума Классика ру», посвященного Свиридову, а в конце я присоединю и свой голос, выскажу свое мнение. При этом в форуме, конечно, больше голосов восхищающихся Свиридовым и его творчеством, защищающих его, но я их приводить не буду, так как это очевидно и не составляет проблемы.
Первый голос я предоставлю самому Георгию Васильевичу Свиридову, который, конечно, не присутствовал на самом форуме, но он присутствовал виртуально, поскольку на сайте был опубликован текст последнего выступления мастера, записанный композитором Иваном Вишневским в студии «Народного радио».
Георгий Свиридов «Русская музыка ? есть и будет» «В 40-е годы я был объявлен формалистом, самым первым формалистом в Ленинграде, где я тогда жил. Я дожил до сорока лет -- и имел только одно изданное сочинение, пушкинские романсы. То было очень трудное время. Я работал тогда тапером у Райкина в театре, музыкой ничего не зарабатывал. Постановление Жданова было написано для всех, а не только для тех композиторов, кто были поименованы в нем. Названы были старшие мастера, их и подвергали критике. Но как раз они, между прочим, к новой конъюнктуре быстрее смогли приспособиться. А вот мое поколение и еще более молодое были очень сильно утемнены средой. Попали под строгую цензуру. И тем не менее, я не писал сочинений, славящих Сталина. Писал много прикладной музыки, театральной. Вообще, с постановлением -- вопрос сложный. Как раз те композиторы, которых критиковали,-- они и писали «Славься, Сталин!». Шостакович написал «Песнь о лесах», прославляющую Сталина, Хачатурян -- «Поэму о Сталине». Все почти писали. В самом постановлении написаны были прекрасные слова о художественности, о народности, о классичности. А по существу, получилось совсем другое. Стали поддерживать эпигонские, бесталанные, серые сочинения» [1].
А вот выдержки из дневников Свиридова «Музыка как судьба, по поводу которого ломаются копья» [6].
«Искусство ХХ века… внесло свой вклад в снижение уровня духовности культуры, в насаждение цинизма, скотоподобный человек стал в центре внимания искусства (половое сношение в опере “Леди Макбет”, переданное глиссандо тромбонов). Обгадить человека стало первейшей задачей искусства, тогда как искусство прошлого идеализировало русскую старину, веру, народ русский и его исторические деяния».
«Мы должны знать не только о “преследовании” Шостаковича, которое все помнят, но и о его положении государственного Фаворита, увешанного наградами и пропагандируемого государством более, чем какой-либо иной композитор за всю историю музыки. Шостакович занимал должность и место Г о с у д а р с т в е н н о г о композитора, стоявшего совершенно особняком над всеми. Он занимал место первого музыканта, в то время как не было ни второго, ни третьего, ни десятого… Ни о какой критике его музыки нельзя было даже помышлять. Премьеры его сочинений, далеко не всегда удачных, художественно полноценных (особенно под конец жизни, когда он продолжал беспрерывно писать, но не создал ничего интересного). Все это ? не более чем музыка “хорошо набитой руки”, лишенная ценного тематического материала, сделанная по болванке, по стереотипу… Это был культ личности не меньший, чем культ Сталина, правда, в небольшой, но зато глобально насаждаемой области. Все, что было в музыке тех дней иного, не замечалось вовсе, третировалось беспощадно. Все раболепствовало, все пресмыкалось».
«…Симфонизм, гальванизированный Шостаковичем (ненадолго), все же отдает трупным запахом. Музыкальная трупарня, музыкальный морг».
Из беседы Свиридова с репортером газеты «Труд» ( эту беседу Георгий Свиридов разрешил публиковать только после своей смерти).
«Я приехал в Ленинград юношей и страстно увлекся его (Шостаковича. ? В.Р.) музыкой. Он хорошо ко мне относился... Но этого, пожалуй, не надо говорить. Благодаря ему я узнал очень много интересного. Он был в курсе музыкальной, художественной жизни России. Меня поражало, с какой огромной симпатией относились к нему представители русской художественной интеллигенции. Не забудьте, что Россия, Петербург в особенности, потеряли большую часть интеллигенции, которая погибла, бежала из страны... Блок погиб, Горький уехал... Русская художественная жизнь оскудела. Поэтому молодой человек столь яркого дарования пользовался колоссальной любовью старшего поколения. Этим петербургская интеллигенция как бы говорила: “А мы живы!” Потом, когда я стал его учеником, он начал меня всюду с собой водить... Но это тоже нехорошо говорить. Когда я умру ? тогда можно... Он приходил, допустим, на митинг интеллигенции ? и брал с собой не друзей-ровесников, а мальчишку Свиридова. Я был страшно горд...
Нравственен ли Шостакович? Да, искусство его нравственно ? по сути, в своих заповедях. Хотя в Бога он, по-моему, не верил. Я не критик его, он для меня учитель. Но, конечно, есть у него вещи слабые, плохие, написанные с дурным посылом. Например, “Песнь о лесах” ? это же все на моих глазах возникало. Но он должен был выбирать ? сопротивляться ли ему власти либо смириться и сказать: вот вам, пожалуйста... И тем сохранить себя. Понимаете, художник должен сохранить свое тело, поскольку в нем, внутри, лежит талант. Поэтому художник всегда имеет право на компромисс. Точнее ? часто имеет. Ну, например, Шостакович написал целое сочинение по заказу Берии для ансамбля НКВД. Об этом теперь стыдятся говорить ? но такие были обстоятельства. С другой стороны, это дало ему возможность позже обратиться к Берии, когда арестовали композитора Моисея Вайнберга. То ли он позвонил тому, то ли написал... А когда Метека выпустили из тюрьмы, позвонил мне в Ленинград: “Юрий Васильевич, Моисей Самуилович дома” ? и повесил трубку. Без всяких подробностей ? это же было опасно. Но он знал, что я все пойму, ? Метек же был и моим ближайшим другом.
Я ведь уже сам старик. Художник переживает разнообразные влияния, превозмогает их... Шостакович меня научил самому отношению к музыке. Страстной вере в ее колоссальную силу! Никто более страстно, чем он, не относился к музыке. Мы ведь выступали с ним в одних концертах. Например, когда я написал Трио, сделали в Малом зале такой концерт: играли его Трио, потом Трио Вайнберга и мое. И хотя у него бывали трудные минуты, он ругался на чем свет стоит, говорил: “Все к чертовой матери, никому не нужно то, что я делаю, Бетховен дурак был, что музыку писал...” Но это так, в сердцах. Он, конечно, сознавал в себе огромные силы. Я помню, его мать в трудные моменты говорила: “Митя, ты не должен вешать носа, как тебе не стыдно!” А он улыбался: “С чего ты взяла, что я вешаю нос?”» [1](дальше все цитаты взяты с того же форума).
Теперь голоса участников форума, осуждающих Свиридова, естественно, не как композитора, а как человека.
Bassa (здесь полужирным и курсивом выделены Ники, которыми прикрываются участники или под именем которых они хотят выступать) «Дневники Свиридова», вышедшие в 2002 г., по-прежнему не дают покоя людям, занимающимся музыкой профессионально и простым слушателям. Высказываются по-разному. Патриоты очень обрадовались, получив весомую поддержку…Я думаю, что издание их сейчас было преждевременным. Племянник, работающий проректором консерватории, сделал на них себе карьеру, получил деньги, медали и заслуженного. И даже поцелуй Зюганова».
Читатель « Я читал Дневники Свиридова. Что там говорить, в них содержатся немало высказываний, которые не без оснований можно назвать антисемитскими. Плюс к этому, в них имеются довольно резкие выпады в адрес либерально-демократических взглядов (не путать с партией Жириновского), присущих многим представителям нашей российской интеллигенции. Знаю по обсуждению на этом форуме, что и Вы эти либерально-демократические взгляды разделяете… Понимаю, что мои вопросы для раздела “Философия и музыка” не слишком уместны, но тема о дневниках Свиридова закрыта ? отсюда и все мои метания».
Arkdv (Это ник Михаила Аркадьева, известного пианиста, дирижера, музыковеда: я был его оппонентом на защите докторской диссертации) «Пишу, как музыкант, влюбленный в музыку Свиридова, и как человек которому довелось работать, и близко, что называется “семьями”, общаться с Георгием Васильевичем последние десять лет его жизни. Кроме того, беру на себя нескромность утверждать, что если бы не мои личные усилия, то Дм. Хворостовский никогда бы не взялся и не рискнул показать на мировой сцене ни “Отчалившую Русь”, ни “Шесть романсов на сл. Пушкина”. Что касается последнего его вокального шедевра, “Петербурга”, то идея предложить Свиридову написать эту поэму для Хворостовского, а также помощь в поисках композиционного решения и тональных планов, и, наконец, само название поэмы, намекающей на Андрея Белого, принадлежит тоже Вашему покорному слуге. Я это рассказываю только для того, чтобы подчеркнуть, насколько тесным и прямым было человеческое и музыкальное общение с этим, несомненно, гениальным человеком.
Так вот, уважаемый Alex, это не мешало мне ясно отдавать себе отчет в шовинизме и антисемитизме, и вообще ксенофобии любимого мной Свиридова. И не мешало мне ссорится с ним по этому поводу, по разным другим схожим поводам, в том числе по поводу оценки войны в Чечне. Он дружил с людьми, которым я не подавал руки и с которыми не разговаривал, хотя иногда был вынужден находиться с ними в одном пространстве, а именно в квартире Юрия Васильевича. Это, например, писатели Белов и Распутин, которых я считал и считаю идеологами русского шовинизма. Это не мешает мне относится, скажем, к творчеству доперестроечного Распутина как к выдающемуся явлению русской прозы. Это не делает Распутина, с моей точки зрения, порядочным человеком. Так же, как в моих глазах шовинизм, причем глубинный, укорененный как в сознании, так и в бессознательном, Свиридова ? отвратителен. Это не мешало быть ему гением музыки, как не менее отвратительный нацизм Кнута Гамсуна не мешал ему быть гениальным писателем. НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ВОЗМОЖНО И ДОПУСТИМО ЗАКРЫВАТЬ ГЛАЗА НА ЭТО ПРОТИВОРЕЧИЯ ЯКОБЫ РАДИ МУЗЫКИ И РАДИ “НЕОКРЕПШИХ РАЗУМОМ МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ”, как Вы выразились.