Материал: Морис Жоли. Разговор в аду между Макиавелли и Монтескье. (Власть и право) - 2004
102 |
Разговор одиннадцатый |
ное законодательство выбьет из рук типографий их оружие; ведь я заставлю издателя-типографщика в соответствии с уголовным кодексом отвечать за содержание книг. И если найдется писатель, достаточно смелый для того, чтобы писать антиправительственные книги, ему будет не найти издателя. Последствия этого благотворного устрашения приведут косвенным путем к созданию цензуры, каковую бы не удалось осуществлять и самому правительству по причине неодобрения этой меры, будь она и чисто предупредительного характера. Приступая к изданию новых произведений, печатник и издатель будут нуждаться в советчиках, в достоверных сведениях, они станут выпускать в свет книги, которых требует публика, и это — верный способ своевременного осведомления правительства о публикациях, направленных против него. Оно сможет распорядиться о временной конфискации издания, если посчитает это целесообразным, а издатель предстанет перед судом.
Монтескье
Вы же сказали мне, что не станете затрагивать гражданского права. По всей видимости, вы не отдаете себе отчет в том, что законодательство такого рода ограничит свободу торговли; с этим тесно связано и право собственности, которое в таком случае лишается силы.
Макиавелли
Это пустая болтовня.
Монтескье
В отношении прессы вы, вероятно, предусмотрели все.
Макиавелли
Как бы не так!
Монтескье
Что еще упущено?
Макиавелли
Все, что имеет отношение ко второй половине нашей задачи.
Ограничение свободы печати |
103 |
Разговор двенадцатый
Макиавелли
До сего момента я изложил вам сведения лишь о части ограничений, которые я установил бы для прессы с целью определенной защиты конституционного правительства. Настал черед показать вам, каким я мыслю применение этого общественного института на благо моего правительства. Осмелюсь утверждать, что по сей день ни одному правительству не приходила в голову столь смелая идея, о которой я намерен сейчас говорить с вами. В странах парламентского правления правительство свергают всегда с помощью прессы. Я открываю тем самым возможность подавления прессы с помощью самой прессы. Знаете ли вы, как поступит мое правительство, понимая, что журналистика представляет собой огромную силу? Оно само станет издавать газеты, и это будет журналистика, в которой все рассчитано до мелочей.
Монтескье
Воистину, вы — мой проводник на пути от одного удивительного сюрприза к другому. Перед моим взором вы разворачиваете постоянно изменяющуюся панораму. Должен признаться, любопытно увидеть, каким образом вы начнете воплощать в жизнь новую программу.
Макиавелли
Мне придется приложить здесь много меньше фантазии, чем вам мыслится. Я произведу подсчет газет, представляющих так называемую оппозицию. Если в оппозиции находится десять газет, я заведу двадцать, выступающих в поддержку правительства, если же их будет двадцать, я заведу сорок, если сорок, то в моем распоряжении будет восемьдесят. Вы прекрасно понимаете, что я с этой целью смогу распорядиться правом, оставленным за собой, а именно правом выдачи разрешения на основание новых политических газет.
Монтескье
В этом нет ничего сложного.
104 |
Разговор двенадцатый |
Макиавелли
И все же это не так просто, как вы себе представляете. Народ в основной массе не должен даже догадываться о существовании этой тактики. В противном случае план был бы обречен на поражение, а общественное мнение отвернулось бы от газет, в которых явно проводится моя политика. Я разделю преданные мне газеты на три или четыре класса. Первое место будут занимать несколько газет, совершенно открыто отражающих мнение властей и при любых конфликтах, во что бы то ни стало отстаивающих правоту моих действий. Поведаю вам сразу, что эти газеты не будут оказывать на общественное мнение самое большое влияние. Второе место займут газеты, лишь по своей направленности официозные, и целью их будет — привлечь на мою сторону массу колеблющихся и безразличных людей, которые без всяких сомнений опираются на факты, и политические убеждения которых не выходят за данные рамки.
Ксамым надежным столпам моей власти относятся те группы газет,
окоторых я скажу ниже. Признаки официальности здесь якобы полностью отсутствуют; однако на самом деле газеты, о которых я говорю, будут связаны с моим правительством той же цепью, видимой для одних и неразличимой для других. Трудно сказать определенно, сколько их будет, ведь я рассчитываю на преданное мне издание в любой партии и при любой политической ориентации. Я буду располагать аристократическим изданием в партии аристократов, республиканским — в республиканской партии, революционным в партии революционной; если потребуется, у меня будет анархистский листок в партии анархистов. У моей прессы, как у бога Вишну, будет сотня рук, и по всей стране я подам эти руки представителям всех политических движений. Люди будут отстаивать мои интересы, и не подозревая об этом. Они будут верить, что говорят собственным языком, однако это будет мой язык. Они будут считать, что агитируют за собственные интересы, однако это будет мои интересы. Они будут уверены, что маршируют под собственным знаменем, однако будут шагать под моим.
Монтескье
Вы говорите об идеях, которые будут воплощены в жизнь, или это все сплошные фантазии? У меня голова идет кругом.
Пресса как опора деспотического господства |
105 |
Макиавелли
Поберегите силы; мы еще не добрались до сути.
Монтескье
Мой вопрос связан лишь с тем, каким образом вам удастся направлять и удерживать эту армию, стоящую на службе по обработке общественного мнения и тайно нанятую вашим правительством…
Макиавелли
Организация решает все. Вы это сейчас поймете. К примеру, я учрежу центральное управление, назвав его отделом по вопросам печати и прессы, которое обеспечит всех необходимыми инструкциями и будет давать соответствующие указания. Перед взором тех, кто лишь наполовину посвящен в тайну, предстанет удивительное действо: все увидят, как газеты, преданные моему правительству, нападают на меня, поднимают большой шум и доставляют мне массу неприятностей.
Монтескье
Этого мне никак не уразуметь; я вообще больше ничего не понимаю.
Макиавелли
И все же в этом нет ничего трудного. Примите во внимание, что газеты, о которых я только что говорил, никогда не станут нападать на основы и принципы моего правительства. Их стычки никогда не перерастут в настоящую войну, их оппозиция по отношению к правящей династии будет заключена в самые жесткие рамки.
Монтескье
А какая вам выгода от этого?
Макиавелли
Наивный вопрос! К важному результату можно отнести уже и то, что многие люди скажут: посмотрите, ведь мы свободны, при этом правительстве есть возможность высказываться, на правительство неспра-
106 |
Разговор двенадцатый |
ведливо нападают, а оно терпит и переносит эти нападки, не подавляя их, что для него не составило бы особого труда. Второй, не менее важный результат, заключается, например, в возможности провозглашать следующие мнения: смотрите, сколь повсеместно уважаемы основы и принципы этого правительства. Эти газеты пользуются абсолютной свободой, однако они никогда не посягают на существующие установления. Эти установления благородны в независимости от всех несправедливостей, связанных с политическими страстями, ведь даже враги правительства не могут воздержаться от того, чтобы не воздать им должной хвалы.
Монтескье
Я бы, пожалуй, сказал, что все это — в истинно макиавеллиевском духе.
Макиавелли
Для меняэтобольшаячесть, однаковсеустроится ещелучше. Опираясь на газеты, тайно мне преданные, я по своему усмотрению буду управлять общественным мнением во всех вопросах внутренней и внешней политики. Я буду пробуждать умы или погружать их в дремоту, я воодушевлю их или ввергну в отчаяние, я взвешу все за и против, я встану на защиту истины или лжи. Я, смотря по обстоятельствам, сделаю достоянием гласности определенный факт или подвергну его отрицанию. Таким образом, я исследую общественное мнение, сделаю выводы о следствиях, причиной которых был я сам, испытав планы, проекты, неожиданные решения, короче говоря, я, как говорят у вас во Франции, запущу испытательные зонды. Я по своему усмотрению разобью своих врагов, ни в каком случае не раскрывая тайны моего воздействия, поскольку в случае, если я побудил эти газеты к определеному заявлению, я смог бы при необходимости подвергнуть их наказанию, принудив их энергично опровергнуть свои же слова. Я приманю общественное мнение к определенным решениям, я буду погонять его или придерживать, моя рука всегда будет на его пульсе, оно, неведомо для себя, будет отражением лишь моих личных взглядов, и его будет иногда дивить то обстоятельство, что оно постоянно существует в добром согласии со своим господином. И тогда скажут, что я обладаю особым чутьем к народным настроениям, что с жизнью моего народа меня связывает тайная и чудесная симпатия.