Как отмечает К. Кюгле, автор последней гипотезы, появление столь обширного собрания, каковым является кодекс, в сравнительно небольшом, хотя и стратегически важном пьемонтском городке Ивреа (город расположен на одном из основных маршрутов через Альпы, связывавших в средние века Францию и Италию), могло быть следствием экспансионистской политики Амадея VI, Зеленого, графа Савойского и его попыток распространить свое влияние на итальянскую часть Альп. Четыре из служивших в Иврее епископов были назначены по прямому указанию Амадея VI. Третий в этом списке, Пьер де ля Шамбре, получил должность в 1359 году, после недолгого пребывания на посту каноника в церкви Св. Аниана в Орлеане. Церковь Св. Аниана была старинным и богатым приходом и имела давние, тесные связи с французской королевской семьей. Основная часть репертуара манускрипта могла быть завезена в Иврею из Орлеана, чем и объясняется наличие музыки, которая в середине XIV века могла звучать в церкви Св. Аниана и других подобных ей приходах Франции, а также в регионах под французским культурным влиянием.
Манускрипт заключает 81 композицию. Это в основном мотеты (36) и части месс (25), но представлены и песенные жанры (6 рондо, 5 виреле и 4 шас). Два двухголосных дисканта с различными текстами для каждого голоса, две пьесы без текста и один мотет-кводлибет дополняют картину. Атрибуции, за одним только исключением, отсутствуют.
Из содержащихся в собрании мотетов Витри мотеты «Garison selon nature», «In arboris», «Bona condit» относятся к 1320-м годам, мотеты «Gratissima virginis species», «Rex quem metrorum», «Virtutibus laudabilis», «Hugo, Hugo princeps invidie», «Dantur officia» - к 1330-м годам, еще один мотет, «Lugentium», датируется 1342 годом. Среди мотетов 1320-х годов только мотет «Garison selon nature» имеет прямое свидетельство авторства Витри. Нет оснований не доверять Гасу де ля Бинь, королевскому капеллану и истинному знатоку музыки, который являлся довольно близким коллегой Витри и был хорошо знаком с его творчеством. Стих 6349 его «Романа об охотничьих забавах» содержит начало текста мотетуса из вышеуказанного мотета, стих 6355 - имя автор мотета, Филиппа де Витри [15].
В мотете Витри обращается к любовной теме. Мотет «Garison selon nature» является единственным (из числа сохранившихся) куртуазным мотетом Витри с текстами на французском языке (ниже приводится подстрочный перевод мотетуса).
Всякое человеческое существо
Ищет природного лекарства
От терзающей его боли.
И все же я, страдая от пламени,
Зажженного истинной любовью,
Не желаю быть излеченным.
Но день за днем оно по душе мне все больше.
И все-таки оно столь жгучее,
Что не в человеческих силах
Вынести его,
Если бы не сладость,
Что исходит из чистого наслаждения.
Все три мотета 1320-х годов цитируются в теоретических трактатах (без указания авторства) на предмет использования в них разных музыкальных метрических размеров и разных способов передачи этих размеров в нотации. Помимо различных версий трактата Витри «Ars nova», три мотета фигурируют в трактате витрийской традиции «Ars mensurandi motetos» [7, р. 68-69]. На мотеты «Garison selon nature» и «In arboris» ссылается Теодор де Кампо в трактате «De musica mensurabili» [16, р. 186], на мотет «In arboris» - Иоанн Боэн в трактате «Ars [musicae]» («Искусство [музыки]», середина XIV века) [13, р. 20].
В трактате Кампо мотет «In arboris» приводится в сопоставлении с другим мотетом Витри, «In nova fert» (авторство последнего также не указывается). В нотации обоих мотетов встречаются красные ноты, которые обозначают смену метрического размера, хотя и противоположным образом: в мотете «In nova fert» красные чернила меняют модус с перфектного, тернарного на имперфектный, бинарный; в мотете «In arboris» - наоборот, с имперфектного, бинарного на перфектный, тернарный [16, р. 186]. Чуть ранее Кампо ссылается на мотет «Garison selon nature», в котором также есть смена метрического размера, при этом разные размеры передаются в нотации с помощью специальных графических знаков: круг служит для обозначения перфектного, тернарного модуса, неполный круг - для обозначения имперфектного, бинарного модуса [Ibidem].
Мотеты «Garison selon nature» и «In nova fert» содержат важные новации в области музыкального ритма и его нотации: красные ноты, графические знаки круг и полукруг, введение которых теоретическая традиция приписывала Витри. Кампо дает высочайшую оценку Витри: «Подлинно, магистр Филипп - цветок и драгоценность среди музыкантов» [Ibidem, р. 191]. Естественно ожидать, что Кампо в сво?м трактате будет в первую очередь ссылаться на сочинения столь почитаемого им автора, тем более что мотеты Витри составляют значимые вехи в развитии музыкального искусства. Если два мотета, «In nova fert» и «Garison selon nature», точно принадлежат Витри, то, вероятнее всего, автором третьего мотета, «In arboris», также является Витри.
Тематика мотетов 1320-х годов «Bona condit» и «In arboris» продолжает направления, которые обозначились в ранних мотетах Витри.
Нравственно-обличительная тема поднимается Витри в мотете «Bona condit». На этот раз объектом критики становится двор. Автор клеймит позором порочность двора и воспевает радости честной и свободной, пусть даже бедной жизни (ниже приводится подстрочный перевод мотетуса).
Благо свободы - основа Всех прочих благ.
Вы, кто копит
Сокровища всех родов,
Кто покрывает себя
Многочисленными украшениями
И вкушает обильные яства!
Как может это быть по нраву,
Если вам нельзя
Жить свободной жизнью?
Никогда вкус жизни,
Словно слуги, вы не почувствуете.
Свободная жизнь лишает вес золота
Его власти
Быть вам погибелью.
Словно слуги, вы поднимаете тосты
За неисчислимые беды
И всегда желаете большего.
Мотет «In arboris» связан с духовной тематикой. В поэтических текстах мотета Витри рассуждает о разуме и вере (ниже приводится подстрочный перевод мотетуса).
На самой вершине древа блаженно
Восседает Дева с младенцем.
В середине - посредствующая вера.
В то время как у ствола внизу - слепой разум
В сопровождении семи своих сестер [семи свободных искусств],
Упивающихся собственными софизмами.
Как он взбирается, лишь бы больше блистать!
Но слабость ветвей делает их ломкими.
А потому он либо просит руку помощи у веры,
Либо будет вечно тщетно пытатьсяподняться наверх.
Мотеты 1330-40-х гг. почти все имеют документально подтвержденную атрибуцию, в одних случаях более над?жную, в других - менее.
Значительная роль во французской политике, которую играл Людовик де Бурбон, патрон и покровитель Витри, отпечаталась на музыкально-поэтическом творчестве Витри.
На протяжении всей своей военной и политической карьеры Людовик вынашивал планы крестовых походов. Крестовые походы под его началом подготавливались дважды, но так и не состоялись. Тема крестовых походов легла в основу мотета Витри «Rex quem metrorum». Мотет посвящен Роберту Анжуйскому Мудрому, королю Неаполя и графу Прованса, носившему также титул «Короля Иерусалима». Текст мотетуса, содержащий акростих с именем короля - Robertus, славит Роберта Анжуйского. В тексте триплума Витри нападает на врага Роберта Анжуйского, обвиняя его в предательстве. Витри сравнивает его с «бешеным псом», который «не в силах ни разорвать зубами, ни обвинить лаем» своего истинного короля. Врагом Роберта Анжуйского мог быть Федериго III, король Сицилии из Арагонской династии, или его сын Педро II, унаследовавший трон после смерти отца в 1337 году. Папа Иоанн XXII в 1321 году отлучил Федериго III от Церкви и наложил на Сицилию интердикт (1321-1335 гг.), что грозило крестовым походом против Сицилии.
С другой стороны, возможно, это Петрарка, который ценил Роберта Анжуйского как образованного монарха и покровителя искусств и был ему очень близок, обратился к своему другу Витри с личной просьбой поддержать мотетом этого правителя [24]. Появление мотета в 1330-е годы примерно совпадает по времени с очередным обострением конфликта между Анжуйским и Арагонским домами за Сицилию.
Благодаря Людовику Витри начал устанавливать контакты с папским двором в Авиньоне - в 1327 году он представлял интересы Людовика в папской курии. Витри бывал в Авиньоне в 1334(?) г., 1342 г., 1344 г., 1349-50-х гг. Он снискал особое расположение Пьера Роже де Бофор-Тюренн, архиепископа Руанского, будущего Папы Климента VI. Мотет «Lugentium» написан Витри в 1342 году в честь избрания Папы Климента VI и поддерживает Климента VI в его диспутах со Священным Римским императором относительно местоположения папской резиденции (Авиньон против Рима). Текст мотетуса содержит ссылку на Папу -- «Clemens sextus».
Папа Климент VI, располагавший огромными доходами, был покровителем искусств и науки и стремился превратить Авиньон в культурную столицу [5]. Наряду с Парижем Авиньон становится еще одним важным для Витри политическим и интеллектуальным центром. Возможно, здесь в 1320-е годы состоялось знакомство Витри с Петраркой. Возможно, Витри присутствовал на конференции по календарной реформе в 1344 году, в которой принимал участие, в том числе Иоанн де Мурис, еще один крупнейший представитель французского музыкального ars nova.
Вовлеченность Людовика и Витри в англо-французские политические отношения также отразилась в музыкально-поэтическом творчестве последнего. Мотет «O creator Deus» (от которого сохранились только поэтические тексты) призывает покончить с вероломством Англии и прославляет французскую нацию. Открыто антианглийские политические тексты мотета соответствуют политической ситуации после битвы при Креси (26 августа 1346 года), в которой французы потерпели сокрушительное поражение от англичан.
В других мотетах 1330-40-х годов Витри вновь обращается к социально-обличительной и духовной тематике.
Мотетом «Hugo, Hugo princeps invidie» Витри отвечает на злобные нападки некоей персоны по имени Хуго (личность Хуго не установлена). В тексте мотетуса Хуго предстает как коварный, двуличный человек - «князь злобы», который без всяких на то оснований обвинил Витри в безумии.
Хуго, Хуго, князь злобы,
Ты кажешься на первый взгляд
Человеком мира, сыном добродетели!
Тебе не пристало никого в обществе
Оскорблять своим ядовитым языком!
Сначала узнай получше то, что тебе неизвестно!
Как можешь ты обвинять меня, итак, в безумии -
Никогда не приписываемом мне -
Несведущий, а потому причины не знающий?
Я поражен и до какой степени!
В то время как ты, будучи недоброжелателем,
прилюдно выглядишь благочестивым
Столь ошибочно, назвать
Я могу тебя более верно - лицемер.
В тексте триплума как раз и раскрываются обстоятельства дела, вызвавшие справедливое негодование Витри. Витри указывает на некое лицо, очевидно, влиятельное в обществе, которое, разбрасываясь именами, назвало некоторых современных Витри отцов Церкви «нищенствующими монахами». Желая показать, что «золотое» имя «нищенствующий монах» никак не соответствует истинной природе этих людей, Витри приводит библейскую притчу о статуе Навуходоносора, которая из золотой превратилась сначала в серебряную, затем в бронзовую и, наконец, стала из глины и железа. Витри отвечает на клевету публично: «Это пою я, Филипп, публично». Заявления вышеуказанного лица, «отца лицемерных слов», кажутся ему опасными - тем настойчивее Витри в конце текста триплума предостерегает общество от подобных «фальшивых пророков».
Тема Хуго находит неожиданное продолжение. В балладе «De terre o Grec Gaul appellee» Витри обвиняет поэта Жана де ля Мот в предательстве интересов Франции, ибо во время франко-английского противостояния тот продолжал жить в Англии. Ля Мот отвечает балладой собственного сочинения. Он начинает е? с восхваления Витри как музыканта, а далее обращается к Витри с просьбой не делать его еще одним Хуго, в то время как он находится в Англии. Так как ля Мот написал балладу, будучи в Англии, и при этом вернулся во Францию вскоре после 1339 года, мотет «Hugo, Hugo princeps invidie» был сочин?н до 1339 года.
Центральным образом в поэтических текстах мотетов «Virtutibus laudabilis» и «Gratissima virginis species» является Дева Мария.
В триплуме мотета «Virtutibus laudabilis» сопоставляется земная, фальшивая любовь, приносящая только стыд, страдание и разочарование, и истинная, неземная любовь к Деве Марии, которая обещает чистые, небесные радости. Текст триплума завершается словами: «О, Мария Дева Богородица, зажги мой дух, ибо повинуясь твоей любви, я избегаю фальшивой любви».
В тексте мотетуса раскрываются достоинства Девы Марии. Только она способна своей любовью обратить «нестойкий, порочный дух» в «смиренный и угодный Богу».
Известная своими добродетелями,
Достойная самых высоких похвал за свой нрав,
Любезная всем своим видом,
Отмеченная непорочностью,
Желанная своей миловидностью,
Благородная по своему происхождению,
Устрашающая силой,
Нравственной чистотой превыше всяких слов,
Удивляющая чудесами.
О Мария, благородная плоть.
Сколь целительно было бы для [моей] плоти,
Если бы ты пожелала, чтобы твоей милостью нестойкий,
Порочный дух [мой] Наконец стал смиренным И угодным Богу.