Употребление ханжи стало знаком уличной удали и бесшабашности: например, в книге «Дом веселых нищих» писателя Г.Г. Белых (1930) «шкет отчаянный» Васька «хвастался, что умеет пить ханжу, но этому ребята не особенно верили». Ханжа связывалась и с представлениями о моральной деградации и асоциальном поведении, ср.: «Отец распутничает, пьет ханжу, бьет вас, гонит вон, тащит к своей любезной все из дома» (В.Ф. Майстрах. Полезные советы. Ответы на вопросы подписчиков «Трудовой Копейки» // «Трудовая копейка». 1915.03.23); «И вообще в самой мягкой форме дали мне понять, что я совершаю явно неприличный поступок, вроде того, как если бы среди всеобщей трезвости я ханжина нализался» (Л.Н. Андреев. Иго войны. 1916). Поскольку суррогатный алкоголь пили в основном бедные слои населения, ханжа воспринималась как часть образа пришедших к власти социальных низов: «... новые самодержцы торгуют выданными им казенными сапогами и штанами, щелкают подсолнушки, услаждаются ханжой, испражняются с крыш вагонов.» (Ф.Д. Крюков. Новым строем // «Русские ведомости». 1917). Для И.А. Бунина в «Окаянных днях» употребление ханжи стало атрибутом «новой литературной низости, ниже которой падать, кажется, уже некуда: открылась в гнуснейшем кабаке какая-то “Музыкальная табакерка” - сидят спекулянты, шулера, публичные девки и лопают пирожки по сто целковых штука, пьют ханжу из чайников, а поэты и беллетристы (Алешка Толстой, Брюсов и так далее) читают им свои и чужие произведения, выбирая наиболее похабные» (И.А. Бунин. Окаянные дни. 1925) - речь шла о литературном кафе «Музыкальная табакерка», открытом имажинистом В.Г. Шершеневичем.
О широте распространения слова в 20-30-е гг. XX в. в общенародном языке свидетельствует и его фиксация словарем Д.Н. Ушакова: «ханжа, ханжи, мн. нет, ж. (китайск.) (простореч.). 1. Китайская хлебная водка желтого цвета, ханшин. 2. Всякий суррогат алкогольных напитков» [18. С. 732]. По сообщениям корреспондентов периодических изданий 19101920-х гг., употребление денатурированного спирта было свойственно не только жителям городов, но и сельской местности. Например, отравления суррогатом случались в Смоленской губернии («Русское слово». 1910.01.19). Эту территорию распространения подтверждают данные диалектных словарей: в Смоленской области записаны ханька `самогон': «Денег не было, так пили ханьку» и хонжа в том же значении: «Рвали хмель, варили с картошкой и добавляли сусла. Затирали хонжу. Гнали ее, как отстоится» [19. Вып. 11. С. 47, 68].
Обобщая данные о географии слова ханжа и его дериватов в русских говорах, отметим, что помимо Дальнего Востока и Сибири слова с основой ханж-, ханш-, хонж-, ханк-, хан- в значении `спирт, самогон, брага' встречаются на западе России в Смоленской области, на севере - в некоторых районах Вологодской области (Белозерский, Междуреченский, Тарног- ский, а также пограничные с Костромской областью Великоустюгский, Кичменгскогородецкий и Никольский районы) и повсеместно распространены в Архангельской области, ср. в-уст., к-г., ник. ханжа `сладкое пиво, сваренное с диким хмелем; брага': «Ханжа вышла как мед, такая крепкая» [20. Вып. 11. С. 178], арх. он. хсгньжа [21. С. 460], арх. в-т. хоньжа, арх. в-т., вил., пин., прим., холм. ханьжсі `брага, самогон': «Да вот сильная была, градусов двадцать, как красно вино, ханьжа звали да брага» (арх. холм.); Ханжа-то, бражка-то была заманьчива, но выпьем - руки-ноги отымутся, в голове-то всё ошаровит» (арх. пин.); «Ханжа-то крепкая, долго стоит, дикосьти придает» (арх. вил.) [22. Вып. 3. С. 149; Вып. 10. С. 146, 336; Вып. 11. С. 152; Вып. 16. С. 407; Вып. 18. С. 16]. На Русском Севере ханжой называли самогон, получаемый из остатков от варки пива, а также крепкое, перебродившее пиво: «Пиво переживет и хмелеет крепко - дак ханжа» (арх. в-т.); «Отбросы от пива - так ханьжа, если самогонка не получилась - тоё же» (волог. м-реч.) [1].
Значение `алкоголь' у слов с корнем ханж- обнаружено также в новгородских диалектах, ср. ханжуха `самодельное вино, брага' [23. С. 1242]. Однако в говорах других территорий (помимо Русского Севера, Сибири) ханжа `брага' встречается намного реже В соседних вятских, новгородских и ярославских диалектах, а также в говорах Поволжья основное значение слов с корнем хан(ь)ж-, ханыж- - `ходить без дела', `просить, клянчить', `попрошайка': ср. ханьжа `везде таскающийся без дела' (новг.), `попрошайка' (вят., новг.) [24. С. 245], яросл. ханыжничать `нудно и надоедливо просить, клянчить' [25. Вып. 10. С. 30] и мн. др. Эти лексемы гетерогенны по отношению к ханжа `брага': они родственны литер. ханжа `лицемер', которое восходит к тур. хаЛгу `паломник' (ср. татар. хащи) [26. Т. 4. С. 222]. На севернорусских территориях слово ханжа `самогон, брага' также оказывается в окружении омонимичных форм, представленных общенар. ханжа и его диалектными вариантами и производными, ср. волог. ник. ханжа `человек с тяжелым характером' [1], костром. вохом. ханьжила `попрошайка', ханжить `уезжать, искать новое место для жизни' [2] и др. Народная этимология нередко соотносит омонимичные гнезда ханж-: ср. волог. в-важ. ханжа `брага': «Ханжа стоит. Надоедает - дай, мама, дай, - от слова выханжит, выпросит значит» [1].. Центром распространения ханжи - алкогольного напитка можно считать Приамурье, юго-восточную Сибирь и Русский Север - Архангельскую и Вологодскую области. Тем не менее указанная территория кажется весьма условной: по всей видимости, слово встречалось и шире, но не фиксировалось диалектными словарями, поскольку оценивалось лексикографами как жаргонное или просторечное. Распространению слова ханжа `самогон' в русском просторечии и говорах способствовали государственные антиалкогольные кампании и государственная монополия на производство спиртных напитков: ханжа и его производные нередко употреблялись как своего рода эвфемизмы, которые скрывали от посторонних и официальных лиц информацию об алкоголе, ср. контексты «Ханжой-то звали, от советской власти скрывались» (арх. котл.) [1].
В Вологодской обл. в значении `самогон, брага' встречается слово ханыга: «Раньше ведь по деревням ходили. Ханыгу наварим, пива» (волог. ник.); «На свадьбу пива наварили да в Вологду за ханыгой съездили» (волог. шексн.) [Там же]. Думается, его также можно считать родственным прост. ханшин `китайская водка', образованному в результате ряда фонетико-словообразовательных трансформаций. Форма ханыга могла возникнуть под влиянием распространенного на той же севернорусской территории омонима ханыга в значении `попрошайка' (волог. в-уст.), `ленивый человек, пьяница' (волог. ник.), `хитрый, ушлый человек' (волог. ник.) [Там же].
Слово ханыга `проныра, попрошайка' не имеет надежной этимологии, не рассматривается в этимологических словарях. В статье С. В. Зориной «К этимологии слова ханыга» высказано несколько версий его происхождения. Наличие формы вост. новг. ханьжа `то же, что ханыга, попрошайка', `везде шатающийся без дела' позволяет предположить этимологическую связь слова ханыга с сущ. ханжа `лицемер' [27. С. 95]. Переход ханжа > ханыга мог произойти под влиянием сущ. на -ыга, ср. забулдыга, то- ротіга, ярьіга [Там же]. Поскольку существует словообразовательная возможность возникновения формы ханыга `попрошайка' из ханжа `лицемер', стоит предположить и возможность происхождения ханыга `самогон, брага' от сущ. ханжа в том же значении.
Лексемы ханыга `проныра, попрошайка' и ханыга `алкогольный напиток', будучи гетерогенными, могут быть вторично связаны семантической моделью `проныра; попрошайка' > `пиво, алкогольный напиток', примеры которой встречаются и в других словообразовательных гнездах. Подобным образом значения `болтун, обманщик' и `пиво' соотносятся в выражениях арх. свистуна принесли `о пиве третьего слива' [1] при свистун `врун' (арх. пин.), `жулик' (новг.), `болтун, обманщик' (свердл.) [8. Вып. 36. С. 301]; костром. вохом. прощельїга `пиво второго или третьего слива' [2] и костром. прощельїга `мот, ветреный человек', `обманщик, лгун, хвастун' [8. Вып. 33. С. 57]; волог. бабуш., ник. шатун `сладкое пиво; крепкий алкогольный напиток' [1] и шатун `беспутный человек' (арх. карг., волог. выт.), `головокружение' (арх. карг.) [28. Вып. 6. С. 843]. Кроме того, для народной речи весьма характерны примеры, в которых слова гнезда хан- `попрошайничать, клянчить' денотативно связаны с темой алкоголя и пьянства, ср.: волог. выт., кад. ханыга `пьяный человек', волог. выт. ханътитъ `выпрашивать': «Ханыга ходит, ханычит оливину, выпить хочет» [1].
В Никольском районе Вологодской области записана форма шанга `брага, самогон, перебродившее пиво и другие крепкие алкогольные напитки низкого качества': «Шанга - бардама-то это и называется. Дрожжей пустят до воды и пьют шангу-то»; «Шаньга и ханьжа одно слово, старопрежнее»; «Ханыгу делаем да шангу ставим. Стакан-два выпьешь, зашатаешься, конечно»; «Шанга - это пиво, хмельное. Шанга, бодяга - это одно и то же» [Там же]. Учитывая сходство диалектной семантики слов ханжа, ханыга `самогон, брага' и шанга, их параллельное функционирование на одной узкой территории Никольского района Вологодской области (западная часть района, бассейн р. Кема), стоит предполагать их родство: фонетический переход х- > ш-, возможно, произошел по аналогии с чередованием начальных х-//ш- в омонимичных формах ханьїга, халыга и ша- ньіга, шалыга `попрошайка, бездельник', широко распространенных в русских говорах [27. С. 97] Как предположительно родственное слову ханыга `шатун, попрошайка' С.В. Зорина рассматривает диал. халыга, халдыга и шалыга, шаньгга `шатун, шальной, праздный колоброд'; шаныжничать `праздно шататься, баклушничать', представляющее чередование х-//ш-, обусловленное переходом праслав. *хё1- > *ш/-. Генетическую общность, возможно, представляют дериваты основ хал-, хан-, шал-, шан- в значении `попрошайка; шататься без дела, попрошайничать' [27. С. 97].. Примеры чередований ш-//х- в основах шал- // хал- в русских говорах приводятся также в [29. С. 117], ср. рус. диал. шалопут // холопутка, шалобродить // халабродить, халабурда // шалабурда, шаромыга // халамыга и др. [Там же].
Чемергес. В Шарьинском р-не Костромской обл. в значении `плохое, некачественное вино, брага; самогон' употребляется слово чемергес. «Самогонку называли чемергес, нагонила, скажут, чемергесу»; «Бражка плохая, чемергес, пить нечего»; «Как чемергес, нисколе нет крепости» [2]. Единично слово записано в Вологодской области. «Чемергес из хлеба делали» (шексн.) [1]. В диалектных словарях лексема практически не представлена. Так, в смоленских говорах встречается чемергес `самогон'. «На свадьбу чемергес гнали» [19. Вып. 11. С. 99]; чемергес `очень крепко заваренный чай' зафиксировано в Лодейнопольском районе Ленинградской области. «Чемергес если цельную пачку заварить в самовар» [28. Вып. 6. С. 769]. В просторечии г. Заводоуковска Тюменской области 1970-х гг. встречалась форма чемурдес `самогон' (из устной беседы с М.Э. Рут).
В русские говоры слово проникло из городского просторечия или жаргона. Большинство его фиксаций приходится именно на жаргонные словари, ср. угол. чемаргес, чемерген `самогон', чемергес `дешевое вино низкого качества', `низкокачественный самогон', нарк. `чифир, наркотический напиток из чая', угол. чемергесник `самогонщик', чемергесница `самогонщица' [30. С. 667], одес. чемергес `низкокачественный самогон' [31]. В украинском жаргоне находим формы чемер и чемергес `самогон'. «Ми и без твоєї горілки обійдемось. купим у баби Польки чемергесу» [32. С. 362]. В жаргонный словарь Л. Ставицькой слово попало из изданного ранее словаря говоров Нижнего Приднепровья В.А. Чабаненко, где приводится с тем же контекстом и указанием на территорию - село Малая Токмачка Ореховского района Запорожской области [33. С. 211]. В белорусских говорах Гродненского района записано чэмяргес `самогонка' [34. С. 553].
Слово чемергес и его дериваты не часто, но употребляются в русском городском просторечии, встречаются в текстах современной прозы. так называют крепкий спиртной напиток, промышленный концентрат (например, концентрат «Тархуна» крепостью 70%, который пили рабочие винзавода [35] или технический спирт [36]. У В. Ионова герои чемерге- сят - готовят горячую водку с медом, которая отличается сильным хмельным воздействием [37]. В рассказе М. Вировлянского чемергесом называется напиток на основе денатурированного спирта, который готовили рабочие литейного цеха. для автора он стал символом тяжелой и беспросветной жизни заводчан [38]. Некоторым авторам чемергес представляется вполне положительным символом российской жизни, незатейливого и душевного отдыха с друзьями, ср. слова из песни «Чемергес» саратовца В.Узембло. «Чемергес хлебаешь - // Отдыхаешь головой <...> А Виталя с Риммой чемергеса наварили <...> Трава-трава - самогоночка, // Трава- трава - чемергес, // Трава-трава - потихонечку, // Трава-трава - до небес» [39]. Помимо алкогольного напитка, название чемергес относится к острому томатному соусу наподобие аджики (см., например, [36]). это значение, вероятно, производно от `крепкий, “обжигающий алкоголь”'.
Происхождение сущ. чемергес остается загадочным прежде всего в силу нетипичной словообразовательной модели. Предположительно слово связано с названием села Чемер Черниговской губернии, где помещиками Пашковыми в 1912 г. был открыт спиртовой завод, который просуществовал все советские годы и работает до сих пор: именно водку этого завода стали называть чемергес [40]. Появление конечного -гес можно объяснить тем, что название чемергес возникло как просторечное сокращение от *Чемерский государственный спиртовой завод (Чемер-гэ-сз), которое было перенесено с названия завода на выпускаемую им продукцию. Употребление слова чемергес в русском, белорусском и украинском языках, очевидно, было обусловлено тем, что на территории этих стран еще с советского времени ввозили большие объемы нелегального спирта, произведенного на Чемерском заводе. Продажам чемерского спирта способствовало северо-восточное расположение Черниговской области, близкое к территориям России и Белоруссии.
Можно также предположить, что слово чемергес родственно лексемам гнезда чемер- (праслав. *сетег-), которые широко распространены в русских говорах и других славянских языках как обозначения ядовитого растения чемерицы, отравы, яда, различных болезней человека и скота, ср. рус. чемерица, блр. чэмер, чамярЫца, укр. чемериця `чемерица', рус. вят. чемер `яд и боль от яда', рус. нижегор. чемерь `головокружение и боль в животе у человека' [41. Вып. 4. С. 52-54]. В народной традиции (кстати, именно украинской) настойка чемерицы могла употребляться как алкоголь или лекарственное средство, ср. укр. чемерівка `настойка на чемерице': «Будем пити мед-горівку, а потому чемерівку» [42. Т. 4. С. 451]. Ряд контекстов указывает на то, что и в состав чемергеса входил экстракт чемерицы, отмечается его дурманящий эффект и тяжелое влияние на организм Существуют и другие примеры мотивационной связи обозначений алкогольных напитков низкого качества с названиями яда, отравы, ср. сулема `невкусный алкогольный напиток' (костром. пав.): «Напоили какой-то сулемой, дак и во рту небаско так, раньше бражку делали дак чего» [2], `брага' (волог. сямж.), `бурда, бормотуха' (арх. лен.): «Вчера такую сулему принесли, горькую, всю ночь отрыгалось», `бутылка спиртного напитка “Бальзам”' (волог. хар.): «Раньше бальзан вино было, красные бутылки, их сулема звали», `приворотное зелье' (арх. уст.), `о чем-л. невкусном, неприятном' (волог. бел., кад.): «Сулемы всякой наешься, вот и плохо потом» (волог. кад.) [1], `всякий яд, отрава' (волог., вят.), `что-л. горькое, горечь' (арх. вель.) [8. Вып. 42. С. 219-220], которое восходит к химическому термину сулема `хлорид ртути'. В медицинской практике XIX в. раствор сулемы использовали для лечения некоторых заболеваний, однако, как отмечает В.И. Даль, сулемовый настой, которым пользовались крестьяне, часто приводил к отравлениям [43. Т. 4. С. 359].. Однако тот факт, что в состав чемергеса входил экстракт чемерицы, кажется весьма сомнительным, поскольку при приеме внутрь чемерица оказывает токсическое действие на организм. Существует официальное лекарственное средство чемеричная вода, которое используется исключительно наружно. Тем не менее в народной медицине настой чемерицы применяют «внутрь» при борьбе с алкоголизмом - несколько капель, добавленные в алкогольный напиток, вызывают у пьющего тошноту и другие неприятные симптомы. Кроме того, версия о родстве сущ. чемергес с гнездом чемер-, даже семантически обоснованная, не объясняет «замысловатой» формы слова - происхождения финали -гес. Наиболее вероятным стоит считать первое предположение - о связи сущ. чемергес с жаргонным сокращением названия Чемерский государственный спиртовой завод. Единственное, что не дает быть окончательно уверенным в этой версии, - это отсутствие в наших материалах фиксации аббревиатуры Чемергес в качестве обозначения Чемерского спиртового завода в живой речи, а также вторичное сближение слова чемергес с гнездом чемер-.