Судя по последним новостям, США на данный момент готовы пойти на уступки лишь в вопросе закрытия тюрьмы в Гуантанамо. С таким проектом 23 февраля 2016 года выступил Б. Обама. Тем не менее, данное предложение сталкивается с республиканской оппозицией Конгресса США, в связи с чем его реализация ставится под сомнение. Правда, есть основания полагать, что закрытие тюрьмы станет американской уступкой, которой США воспользуются для оказания давления на кубинскую сторону, требуя от нее ответных действий.
Наконец, третьим наиболее шатким аспектом нормализации является вопрос о снятии экономических санкций с Кубы. Как уже отмечалось, США предприняли ряд действий по смягчению разных аспектов экономической блокады острова. Стоит подчеркнуть, что этот шаг является выгодным с чисто экономической точки зрения. Так, по подсчетам американских экспертов Г. Хафбауэра и Б. Хотчвар, в случае отмены санкций американский экспорт на Кубу достигнет 6 миллиардов долларов в год, а кубинский в США - 7 миллиардов. Также исследователи провели анализ и сделали вывод о том, что при нормализации торгово-экономических отношений приток американских инвестиций на Кубу мог бы достичь двух миллиардов долларов. Это, в свою очередь, стимулировало бы экономический рост и предпринимательскую активность на Кубе. Более того, очевидно, что в силу географической близости государств им было бы крайне выгодно иметь тесные торгово-экономические связи, развивать инфраструктурные проекты и т.д.
Как уже отмечалось, со своей стороны Куба предприняла ряд значительных шагов по реформированию ее экономической системы для того, чтобы больше соответствовать изменениям в мировой экономике. Данные реформы реализуются поступательно, и, хотя и дают широкие возможности для иностранного капитала, пока не привели к установлению чисто капиталистической экономической модели западного образца на Кубе. К тому же руководство страны на данном этапе не ставят такой цели, подчеркивая социалистический характер кубинской общественной системы и принципиальную роль государственного планирования для экономики страны. Так, на шестом съезде коммунистической партии Кубы, который большое внимание уделил непосредственно экономическим проблемам, был выработан план направлений экономической и социальной политики, где отчетливо звучат следующие пункты: "Направления подразумевают, что экономическая система продолжит свое существование, основываясь на социалистической собственности всего народа на основные средства производства, где должен будет действовать принцип социалистического распределения "от каждого по способностям, каждому по труду", экономическая политика Партии будет соответствовать принципу, согласно которому только социализм способен справиться с трудностями и сохранить завоевания революции" и т.д.
Таким образом, налицо новое противоречие между Кубой и США - на этот раз в области экономики. Его суть сводится к тому, что в силу разных представлений о том, какой должна быть экономическая система государства, Куба и США не могут осуществлять экономическую кооперацию в нормальных условиях. Под нормальными условиями США видят капитализм и свободную торговлю, которых на Кубе нет, в связи с чем и процесс снятия торговых санкций с Кубы, хотя и является выгодным и рациональным с экономической точки зрения, осуществляется медленно и вынужден обходить препятствия в виде разногласий в американском конгрессе. Для Кубы нормальными условиями экономического взаимодействия является отсутствие торговых санкций, то есть полное снятие эмбарго, которое на данный момент достигнуто не было.
В результате ситуация сводится к тому, что США снимают санкции в тех областях, где это является наиболее выгодным для их экономики и формирования страт кубинского общества, которые в перспективе могут стать социальной силой по изменению кубинской общественной системы, но не уступают в таких важнейших для кубинцев моментах, как, например, разрешение туристических поездок на остров. Такое положение дел не является примером взаимоотношений двух равноправных государств, в связи с чем есть все основания считать ситуацию с эмбарго еще одним серьезным камнем преткновения на пути нормализации двусторонних отношений.
Тем не менее, необходимо также отметить, что уступки каждой из сторон по любому из выше перечисленных пунктов могут использоваться этой стороной в качестве рычага давления на партнера по другим принципиальным вопросам. То есть, диалектичность ситуации в том, что любой из проблемных пунктов, с одной стороны, может окончательно завести переговоры в тупик, но одновременно с этим может стать своего рода поворотным моментом, который придаст нормализации новый импульс. Такой импульс, вероятнее всего, можно ожидать от экономического вектора, связанного со снятием санкций, поскольку именно по этому направлению время от времени стороны идут на взаимные уступки. Это, в свою очередь, во многом связано с рациональностью экономического взаимодействия сторон, а также с заметной ролью экономической составляющей в определении внешней политики США.
Другим вариантом решения указанных спорных моментов может быть пакетное соглашение, в котором будет четко прописано, на какие уступки каждая из сторон идет по каждому из спорных пунктов.
Говоря о событиях на международной арене, обратим внимание на обострение противостояния по вектору Россия - Запад в связи с украинским кризисом и последовавшим за ним вхождением полуострова Крым в состав Российской Федерации.
Во-первых, показателен тот факт, что среди государств, поддержавших позицию России по отношению к Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН по вопросу территориальной целостности Украины и статуса Крыма оказалось относительно значимое число государств латинской Америки. Суть резолюции, принятой 27 марта 2014 года, заключалась в том, что ГА ООН не признавала крымский референдум и подтверждала суверенное право Украины на осуществление властных полномочий на всех ее территориях, в т. ч. на полуострове.
Тем не менее, среди 11 стран, проголосовавших против данной резолюции, оказались 4 страны из Латинской Америки, а именно: Боливия, Венесуэла, Куба и Никарагуа. Заметим, что именно эти государства считаются наиболее левыми и имеют достаточно тесные связи с Россией. Более того, ряд латиноамериканских государств, которые также относятся к странам левого поворота, хотя и менее радикальным, от голосования воздержались (Аргентина, Бразилия, Уругвай, Эквадор). Все это продемонстрировало, что латиноамериканские государства в разгар противостояния России со странами Запада склонялись на сторону первой, что говорит об ослаблении позиций США в Латинской Америке и свидетельствует в пользу необходимости корректировки американского внешнеполитического курса в этом регионе.
Более того, дальнейшее развитие событий - введение санкций, а потом и контрсанкций - также сблизило Россию со странами Латинской Америки, поскольку первой пришлось начать переориентацию на новых торговых партнеров, которыми и выступили страны латиноамериканского региона. Именно такие страны, как Аргентина, Бразилия и Уругвай осуществляют поставки продовольствия в Россию, в том числе тех товаров, ввоз которых из Европы запрещен.
В этом же контексте более активно стали налаживаться дипломатические связи. Вспомним хотя бы то, что практически сразу после ситуации с Крымом и выражением солидарности с Россией по поводу резолюции ГА ООН министр иностранных дел России С.В. Лавров посетил ряд стран латиноамериканского региона.
Вероятно, апогеем данного дипломатического курса стала поездка Президента России В.В. Путина летом 2014 в такие страны региона, как Куба, Никарагуа, Аргентина и Бразилия. В ходе этого турне Президент России официально объявил о принятии РФ ряда важных решений, которые стали своего рода уступками латиноамериканским странам. Пожалуй, наиболее значимым среди этих решений стало списание 90% кубинского долга.
Стоит также отметить, что сотрудничество между Россией и Латинской Америкой активно развивается по ряду других направлений, среди которых информационная среда (совместный запуск филиала Russia Today в Аргентине В.В. Путиным и К. Киршнер) , нефтегазовая отрасль (осуществление проектов по разведке и добыче полезных ископаемых российскими корпорациями "Газпром", "Роснефть", "Лукойл", "Зарубежнефть" и "Башнефть"), а также в сфере культуры. Согласно точке зрения П. Яковлева, руководителя Центра иберийских исследований ИЛА РАН, на данном этапе у России сформированы тесные связи с "Аргентиной, Бразилией, Венесуэлой, Кубой, Никарагуа и Эквадором". И, проводя анализ взаимодействия РФ с государствами региона, ученый утверждает, что есть все основания называть отношения между Россией и латиноамериканскими странами "стратегическим партнерством". Такого рода партнерство сторонам необходимо потому, что дает возможность достигать более широкого спектра целей, среди которых П. Яковлев также называет и "сотрудничество в деле защиты и укрепления государственного суверенитета и международных позиций РФ и стран Латинской Америки".
Таким образом, в контексте обострения противостояния между Россией и США роль латиноамериканского региона значительно возросла, что демонстрируется повышением интереса РФ к сотрудничеству с этими странами. На этом фоне отношения США с Латинской Америкой, очевидным образом, нуждались в переменах и обновлении, поскольку исторически сложившиеся взаимодействия между ними чаще всего сводились к жесткому доминированию Соединенных Штатов, которые постоянно прямо или косвенно реализовывали свои национальные интересы в ущерб позициям латиноамериканских государств.
В этой связи нормализация отношений с Кубой, являющейся оплотом противостояния США в регионе, стала одним из первых и наиболее символичных шагов по изменению позиций США в Латинской Америке и, что не менее важно, восприятия Штатов латиноамериканскими государствами.
Такую "уступку" со стороны США можно трактовать как изменение американских методов ведения политики по отношению к ускользающей из их фарватера Латинской Америке. Если раньше внешнеполитический курс США был достаточно прямолинейным и не гнушался прибегать даже к силовым методам воплощения американских интересов, то сейчас Штаты пытаются показать, что воспринимают государства Латинской Америки в качестве суверенных акторов международных отношений, позиция которых уважается и ценится.
Данный подход частично реабилитирует образ США в восприятии латиноамериканскими странами и заставляет их лидеров и народы задуматься, стоит ли разворачиваться в сторону той же России и налаживать с ней торговые и другие связи, если это будет препятствовать нормальной эволюции отношений со Штатами. Последние, со своей стороны, уже пошли на значимый шаг - начали процесс нормализации отношений со своим историческим оппонентом - Кубой. Это значит, что их новый дискурс не является голословными заявлениями, а перерастает в реальные дела.
В этой связи российский латиноамериканист Э. Дабагян, комментируя взаимное открытие посольств и восстановление дипломатических отношений между Кубой и США, подчеркнул, что такое стечение обстоятельств ставит под удар отлаженные российско-кубинские связи. По мнению эксперта, России придется "обновить дипломатический корпус, привыкший работать на кубинском направлении". Это в очередной раз выделяет нарушение исторически сложившейся логики отношений между акторами, что приводит к усилению положения США и большей непредсказуемости положения России.
Кроме того, позиция, занимаемая Соединенными Штатами, подогревается также и тем, что в регионе начали активно действовать другие набирающие силу акторы, способные в той или иной степени бросить вызов могуществу США. Речь идет, в первую очередь, о Китае, который реализует в Латинской Америке ряд проектов и тем самым налаживает связи со странами региона.
Что касается проектов, то здесь необходимо упомянуть, что именно Китай серьезно работает над проектом строительства никарагуанского канала, который в перспективе станет альтернативным панамскому каналу логистическим центром стратегической важности (в силу своих технико-экономических параметров), поскольку соединит Караибское море с Тихим океаном через территорию Центральноамериканской республики Никарагуа. Основным лицом, реализующим данный проект, является частная китайская компания HKND-Group (Hong Kong Nicaragua Canal Development), со штаб-квартирой в Гонконге и представительством в столице Никарагуа - Манагуа. РФ также выражает заинтересованность в проекте, однако, ее потенциальное участие, по замечанию Э. Дабагяна, будет весьма ограниченным в силу того, что на данный момент Россия концентрируется на реализации другого важного инфраструктурного проекта - Керченского моста.
В целом КНР и государства Латинской Америки проявляют заинтересованность в сотрудничестве по целому ряду направлений, в связи с чем проводятся встречи между их представителями. Хотелось бы отдельно отметить, что в рамках данного направления кооперация происходит и на более многостороннем уровне. Здесь можно упомянуть министерский форум Китай - СЕЛАК, первый в истории, который прошел в Пекине 8-9 января 2015 года. Форум охватывал в основном вопросы по углублению кооперации в области торговли, инвестиций и развития промышленности. Представители Китая взяли на себя обязательство увеличить количество инвестиций в экономику стран Латинской Америке более чем в два раза в ближайшие 10 лет.
Наконец, нельзя обойти стороной то, что появление и активизация деятельности внутри такой организации, как БРИКС в очередной раз подчеркивает сложившуюся на международной арене тенденцию, которая заключается в создании альтернативных США центров силы, тяготеющих к взаимному сотрудничеству. Неслучайно, что среди стран-членов БРИКС есть Бразилия, выступающая в качестве лидера (по крайней мере, с экономической точки зрения) латиноамериканского региона. Более того, стоит вспомнить и то, что Аргентина долгое время также считалась одним из предполагаемых кандидатов на вступление в БРИКС, что активно обсуждалось летом и осенью 2015 года.
БРИКС включает в себя ряд крупных развивающиеся экономик мира, которые претендуют на статус одного из полюсов многополярного мира и не признают претензии США на бесконтрольное осуществление их интересов по всему миру с прибеганием в том числе к военным методам. В этом смысле БРИКС как феномен, существующий непосредственно на глобальном уровне международных отношений, является притягательным для всех акторов, которые в той или иной степени считают сложившийся характер международных отношений несправедливым, а также оценивают позиции США как гегемонистические. Существование БРИКС само по себе наносит очередной удар по имиджу Соединенных Штатов, их перцепции развивающимися странами.
Оказавшись в таких условиях, США пришли к выводу о необходимости изменения их образа в глазах большого количества стран, не довольных тем, как Штаты реализуют свои внешнеполитические и экономические интересы. Вероятно, именно такое положение дел на международной арене подтолкнуло США к значительной диверсификации методов проведения внешней политики. Решение о нормализации отношений с Кубой вполне логично вписывается в данное предположение, поскольку представляет США в новом, позитивном свете, делает их более привлекательными в глазах третьих стран, будь то государства Латинской Америки или какие-либо другие акторы. В некотором смысле потепление двусторонних отношений можно назвать применением т. н. smart power (использование как военных, так и диверсифицированных невоенных методов ведения внешней политики), поскольку инструмент реализации внешнеполитической цели является элементом мягкой силы, тонкой дипломатической игры, которая скрывает реальные внешнеполитические цели.
Помимо всего перечисленного выше нормализация отношений с Кубой выводит США из-под давления со стороны международного сообщества, которое неоднократно подчеркивало неадекватность американской позиции в данном конфликте. Здесь стоит вспомнить о том, что летом 1991 года Куба официально потребовала от США снятия эмбарго, и этот запрос получил резонанс в мире. В частности, в результате ГА ООН в ноябре 1992 года приняла резолюцию 47/19 о "необходимости прекращения экономической, торговой и финансовой блокады, введенной Соединенными Штатами Америки против Кубы". После этого вопрос о блокаде неоднократно обсуждался в рамках ООН, а позиция США по данной проблеме постоянно осуждалась представителями международного сообщества. В этом смысле очевидно, что на США так или иначе оказывалось давление по данному пункту, что в очередной раз подрывало позиции Соединенных Штатов и демонстрировало их пренебрежительное отношение к нормам международного права и мнению международного сообщества.