— Не ценит он нас, а вот вы — другое дело. Ему подарили шанс стать знаменитым, а он его упускает, да ещё и обижается!
Что странно, близнецы, несмотря на то, что я говорил, вероятно, совсем не как обычный Гарри, ничего не заметили. Я даже не надеялся на это, но меня в итоге ещё и поддержали!
— Спасибо, что утолил жажду знаний! — поблагодарил один из братьев.
— Голодных до знаний студентов. — продолжил другой.
— Теперь мы пошли! Увидимся! — и они быстро умотали с глаз моих прочь, а я не спеша направился в гостиную, но так и не дошел. А причина была невероятно проста и в тоже время приятна: меня окликнула та, ради которой я и сидел на виду у всех:
— Гарри! Ты куда?
Вернее «откуда», ведь, наверно, странно обнаружить меня в коридоре. Сейчас все как раз в гостиной, а я куда-то ходил, и то, что я мог выйти погулять, ей точно в голову не пришло бы, ведь это не характерно для меня. Но это был мой шанс и быстро прокрутив всё в голове, я произнес:
— Я хотел погулять — немного на душе скверно!
Девочка, не будучи дурой, поняла сразу, даже то, что по идее могла не знать:
— Рон все так и обижается? — вздохнув, посмотрела на меня. А из-за чего я мог утром более-менее радостный сейчас грустить?
— Именно, прошёл и словно не заметил. И демонстративно поздоровался с другими!
Снова испустив вздох, она подошла, смотря в глаза:
— Ты сам говорил, ему надо успокоиться, но… — опустив глаза, она еще тише произнесла, — Я тоже считаю, что мы могли как-то иначе поступить!
Снова она о своём, но это даже хорошо. Теперь аккуратно беру её руку в свою и начинаю двигаться к библиотеке, говоря:
— Гермиона Грейнджер, возьмите себя в руки, и не стоит считать, что вы в чём-то виноваты, а если кто виноват, то только я! — перейдя с официального и холодного голоса на теплый и грустный, я остановился. И продолжая играть, посмотрел на подругу и добавил тихо, — Мне тоже жаль, что так вышло, но ведь у нас не было иного выбора. И если вспомнить из-за кого мы пострадали, то теперь это ты должна на него сердиться, ведь он был тем кто обидел тебя.
И это подействовало. Девушка, еще немного постояв, позволила ее увести, а я задумался, отчего это я так хочу ее обнимать и целовать? Ведь она всего лишь девочка, или все-таки считать девушкой? Но об этом, все равно стоит подумать позже.
— Я понимаю, Гарри. Но ты изменился и меня это пугает, а еще все эти события в школе. Мы стали нарушать правила, чуть не погибли. Я не знаю, что делать и думать!
Впервые признавшись в том, что она чего-то не знает, подруга остановилась, а затем посмотрела мне в глаза. И что на это сказать? Я не знал, но ляпнул первое пришедшее на ум, причем как потом понял, совершенную глупость, которая, что еще более удивительно, подействовала:
— Ты такая милая, Герми!
И о чудо! Вначале она покраснела, потом смущение переросло в легкий шок, словно до нее только что дошло, что я сказал. А это ее смущение, больше инстинктивная реакция любой нормальной девушки на комплимент в обход разума, где тело реагирует быстрее, чем мысли.
— Гарри, что ты такое говоришь? — возмущено спросила она, уже готовая вырваться и, Бог весть что сделать еще. Так что, хватаю ее за талию, что уже терять, и говорю как можно быстрее и эмоциональнее:
— Герми, ты слишком много переживаешь. Но я ведь волнуюсь и за тебя, и за Рона, мы уже не дети, что поступили в Хогвартс, каждый из нас пережил немало. Так неужели, ты считаешь, что сказать комплимент красивой девушке, за которую ты волнуешься, это что-то неправильное?
Вот как вывернул. И что она скажет теперь? И снова мысленно вздыхаю, сожалея, что не могу даже точно определить её эмоции, даже, обнимая ее и сливая наши ауры.
«И вот еще вопрос и пометка поискать, есть ли у них информация про ауру, не в урезанном виде, а в ее полном понимании, или нет?»
А она, (девушка, не аура), уже и не желая вырываться, задумалась, и через пару секунд выдала:
— Ты прав, но это смущает. И я снова спрошу: Гарри, что происходит с тобой?
Кажется, вновь мне терять нечего и усмехнувшись, не скрывая, что это больше усмешка, чем улыбка, я ответил:
— Я изменился. Знаешь, когда все либо ждут от тебя чудес, а другие наоборот, желают твоей смерти, ты каждый день слышишь шепотки за спиной, — тут я даже слегка призадумался, а девушка навострила уши, чуть ли не заглядывая в рот, словно я был Божеством или Проповедником. Вот, что делает любопытство, — Начинаешь иначе смотреть на свою жизнь. И, знаешь, Герми, ты еще увидишь много всего, потому я спрошу, можно?
Вот такой я злодей. Хе-хе, но, кажется, никто ничего ещё не понял? Как и Гермиона. Сейчас каким бы ни был ответ, я уже собирался идти дальше, когда она ответила:
— Что?..
Желала ли она сказать еще что-то или нет, я так и не узнал, так как вся поза, в которой мы стояли, уже давно вынуждала меня сделать одну глупость… Легонько коснуться её губ своими, и со всей страстью, благодаря доступному опыту, способностям, что ещё только появлялись в теле, начать целовать. Лаская её губки своими, я сразу подключил язычок, который без труда смог проникнуть в её ротик, что она неосмотрительно открыла. Совсем чуть-чуть, от неожиданности или ещё от чего, но мне хватило и этого. И вот уже мой язык хозяйничает в её ротике, а девушка уже не соображает, что происходит от нахлынувших чувств. Нет-нет, я ничего такого не делал. Подумаешь, я всеми силами старался передать ей свои эмоции, используя все известные мне методы поцелуя, да, делал это с неопытной девушкой, что целовалась в первый раз. Совсем ничего, и от этого ничего она чуть не упала, а я наконец понял, что, да, она уже моя. Но всё-таки, хорошего понемногу, а то так зацелуемся, что и не заметим, как перейдем к чему-то более взрослому. Так что, отпустив её губки, я напоследок лизнул их и спросил:
— Можно поцеловать тебя Герми?
Не зная, что ответить, и начиная понимать, что сейчас было, вновь задумываясь о попытках вырваться, девушка-таки произнесла:
— Зачем спрашивать после того, как уже поцеловал?! Но всё равно, не делай так больше, это неправильно!
Хихикнув, я внимательно посмотрел в её глаза, а затем весело произнёс:
— Гермиона, помоги мне найти книги, я решил так же начать заниматься, но меня интересует несколько тем. Идём?
Имея ввиду библиотеку. Вот прямо сейчас, ведь она ещё не закрыта, и мы можем вполне успеть поискать книгу по бытовым чарам и ауре. Дав ей, таким образом, возможность отойти от шока, я получил ответ, в котором скрывалось, вероятно, даже лёгкое удивление:
— Какую? Какие?
Отстранившись от меня, в этот раз я позволил ей это сделать, но сразу взял ее руку в свою.
— Все про нашу ауру, о проклятиях в ауре, мгновенных заклинаниях в ауре и многом другом!
Вот это шок! Больше, чем наверно, от поцелуя. Ещё бы, я сказал такое, отчего всезнающая Герми почти посыпала голову пеплом — она, и ничего не слышала о таком. Так предсказуемо, отчего я даже улыбнулся.
— Какие такие мгновенные заклинания и причем тут аура?
Ведя её к библиотеке, я начал ей объяснять с улыбкой:
— Есть такие заклинания, что заранее произносятся и вешаются на ауру и в случае потребности в их мгновенном исполнении они прямо вызываются из ауры. А я думал, ты знаешь!
И такое удивленное и недоумевающее лицо, что даже Станиславский с его любимым «Не верю» и все драматурги, режиссеры и актеры дружно вскочив, закричали «Верю, верю, только не строй из себя такого простачка». Вот и Гермиона, не уловив в моем взгляде и улыбке подвоха, но именно от этого подозрительно косясь в мою сторону, произнесла:
— Нет, не знала и хотела бы узнать, откуда узнал ты.
И снова спасение — мы подошли, и я с чистой совестью сменив тему, спросил:
— У тебя были планы на вечер?
— Нет, а что?
Всё-таки ответила вопросом на вопрос, хотя и дала приемлемый для меня ответ. Открыв дверь и войдя в библиотеку, я с радостной улыбкой пояснил:
— А, ну тогда ты вся моя до ночи
И вновь едва заметная ехидная улыбка и чуть раздевающий взгляд.
И снова закономерная реакция — смущение и негодование:
— Гарри, прекрати. Мы пришли сюда заниматься.
Наверно многие удивляются, отчего Гермиона так себя ведет? Но тут ответ простой — мои, хотя и не в полной мере развитые, способности вампира, а именно очарование. И попав под него, Гермиона просто не могла полностью здраво рассуждать. Хотя со временем этот эффект пропадёт, но к тому моменту она уже сама будет позволять такое, о чём пару дней назад даже не могла помыслить. И я не считаю, что поступаю подло, я никого не заставляю, не соблазняю в прямом смысле слова, но слегка повышаю интерес ко мне и создаю небольшую привязанность.
А пока, я вновь прощаюсь с вами, всеми, кто читает мой дневник и напоминаю, — если вы это читаете, то меня уже нет в живых. Шучу.
Примечание к части
Первая просьба: следите за возрастом детей. Может где-то остались старые записи и им по 12 хотя я вроде исправил и им должно быть от 13 до 15 лет и больше но никак не меньше.
И вторая: ставьте больше "жду продолжения" потому что планка будет с каждой новой главой расти. Теперь это уже цифра 70. Конечно со временем она не будет сильно повышаться когда выйдет за 100-120 читателей но все равно старайтесь. Эта третья глава откроется теперь только при 70 читателях, которые ждут продолжения.
А так всем спасибо. Старые мои читатели и те кто знают этот фанфик ждите мы быстро пробежимся по этим главам
Довольный и счастливый, я вошел в библиотеку, которая встретила меня и Герми отсутствием какой-либо разумной жизни. Не было даже работников. Неужели все ушли? А как же мы? Пришли приобщиться к светлым знаниям и мудрости веков, а этих работников нет поблизости. Пока я так бушевал в душе с улыбкой на лице, мы подошли к столу, за которым должна быть женщина (обычно она), что и выдавала книги. Как там ее, мадам Пинс? Но её не было. Да, как уже сказал, здесь вообще, никого не было. Я еще раз внимательно посмотрел на Гермиону, девочка посмотрела на меня, а затем я выдал:
— Это что такое, бери книги, уноси, и никто нас не остановит? Или не нас, а злостных нарушителей
Говорил я достаточно громко, чтобы нас услышали, но даже такие слова не возымели никакого эффекта. А я все больше распалялся, чуть ли не смеясь:
— Мы хотим уничтожить библиотеку, нас никто не остановит!
А пока Гермиона в святом ужасе смотрела на меня, я все громче произносил
— Я иду! Раз, два, три, сейчас наведаюсь в запретную секцию и буду читать там книги!
И лишь через пару секунд, когда до Гермионы дошло, что даже на столь кощунственные слова о библиотеке и книгах, Боже, книгах, которые она любит не меньше, чем их любит мадам Пинс, ничего не происходит, девушка возмущенно посмотрела на меня!
— Гарри, ты что творишь?
С ужасом и даже как-то громко выпалила она, смотря на меня как на идиота. А я что? Я ничего! Улыбнувшись своей самой чистой и невинной улыбкой, я ответил:
— Я пытаюсь дозваться мадам Пинс, а её все нет и нет! А что?
И не выдержав, хихикнул, смотря на личико Герми, а вскоре, вместо того, чтобы отругать меня, Гермиона улыбнулась сама:
— Ты не представляешь, какой я шок испытала, когда ты такое стал говорить!
Перебив и все также улыбаясь, я спросил с хитринкой в глазах:
— Ты испугалась за меня, книги или мадам Пинс, у которой могло от таких слов прихватить сердечко?
Теперь улыбка девочки была еще более весёлой, но она всё-таки попыталась отругать:
— Гарри, будь серьезнее. Ты говорил столь ужасные вещи! Я даже не знала, что и подумать, о том что с тобой!
А я, действительно направился в запретную секцию, только Герми пока на это не обратила внимания, и при этом притворно ужаснулся, скорчив соответствующую гримасу, но всё также улыбаясь: