Сартр периодически затрагивает и тему одиночества. В одной из своих самых известных новелл «Стена» он описывает, как люди, находясь в одной камере, каждый по-своему одиноки [19, с. 186-189]. Главного героя «Тошноты» писатель отождествляет с собой [2, с. 478] и пишет: «Я был совсем одинок, но я шагал, словно вступающее в город войско» [18, с. 100]. Французский экзистенциалист, как и Хайдеггер, говорит о заброшенности человека в мир [20, с. 135-136], имея в виду следующее: «когда я нахожу себя внезапно одиноким без помощи, включенным в этот мир, за который я несу полную ответственность, не будучи в состоянии уйти, хотя бы на мгновение, от этой ответственности, чтобы я ни предпринимал, так как я ответствен за само мое желание избежать ответственности» [5, с. 822].
Третью часть книги «Бытие и ничто», которая называется «Для-другого», автор начинает с мысли о необходимости другого для проявления во мне стыда. Данное явление возникает только перед кем-то. Человеку не стыдно за свои действия, пока он находится в одиночестве. Он стыдится того, как он предстает перед другим человеком. Рассуждая об этом феномене, Сартр затрагивает тему признания. Философ считает, что признание -- это природа стыда. Он вызван именно тем, что человек признает то, каким образом другой человек его видит. И даже само понятие вульгарности основано на отношении между людьми. В полном одиночестве нельзя ощутить себя вульгарным. Таким образом, эти две структуры, -- с одной стороны, моего стыда, а с другой стороны, взгляда другого человека, неразделимы [5, с. 362-363]. В антиклерикальной и антирелигиозной пьесе «Дьявол и Господь Бог» автор вкладывает в уста главного персонажа Гёца фон Берлихингера характерную фразу: «Хильда, мне нужно, чтобы меня судили. Я сам что ни день, что ни час выношу себе приговор. Но я уже себе не верю: слишком хорошо себя знаю, чтобы поверить. Своя душа так близко, ее не разглядеть. Пусть кто-нибудь одолжит мне зрение» [21, с. 355].
Тема «взгляда» не раз проскальзывает в литературных текстах Сартра. В них в отличие от его философских произведений, делается акцент на тягостности взгляда «Другого» для «Я». В новелле «Комната» главная героиня «вспоминала глаза своего отца: господин Дарбеда наклонялся над Пьером с видом знатока; он говорил ему: "Ну вот и хорошо!", -- словно человек, умеющий разговаривать с больными; он смотрит на него, и лицо Пьера отражается на дне его больших глаз. "Я ненавижу его, когда он так на него смотрит, когда я думаю о том, что он его видит "» [22, с. 49]. И в самой знаменитой пьесе Сартра «За закрытыми дверями», Герсэн говорит: «Та, другая, стоит между нами. Я не могу любить тебя, пока она смотрит» [23, с. 136].
Вопрос в том, являются ли эти персонажи концептуальными или только литературными? Сартр серьезно относился к изложению теоретических положений в литературных произведениях и сам занимался анализом художественных произведений других авторов. Он писал, что «произведение, когда в нем хорошо поищешь, становится гипотезой и методом для освоения биографии. Оно ставит вопросы, а в качестве ответов предлагает конкретные эпизоды» [13, с. 119].
Изучая философию Сартра, можно наблюдать связь идей, изложенных в его теоретических работах, с идеями его художественных произведений. В «Картезианской свободе» он писал: «Свобода едина, но проявляется она по-разному, в зависимости от обстоятельств. Философам, ставшим на ее защиту, можно задать один предварительный вопрос: какова была та особая ситуация, которая дала вам опыт свободы?» [24, с. 197]. По Сартру, человек свободен всегда, даже будучи узником в кандалах, о чем говорит Орест Юпитеру в пьесе «Мухи» [25, с. 246]. В уста Люсьена из новеллы «Детство хозяина» вложена фраза о том, что этот человек не хочет подсаживаться на наркотики, ибо это тоже рабство, а не свобода. Этот же персонаж, думая о служанке из его дома, воспринимал ее как свою вещь, с которой он может делать, что хочет. В тот момент он абстрагировался от ее свободы. Себя самого главный герой воспринимал как огромную совокупность прав и обязанностей [26, с. 171-220]. В этой ситуации с восприятием человека как вещи присутствует сартровский мотив обладания одного человека другим. Этот же мотив есть в рассказе «Интим», который из-за его откровенности порой не включали в переиздание сборника «Стена» [13, с. 28]: Анри кричит на улице, что его жена принадлежит ему [27, с. 113]. Анализируя феноменологию Гуссерля, Сартр писал: «Ненавидеть другого - это опять-таки способ прорываться к нему» [28, с. 179]. В «Затворниках Альтоны» есть момент, когда отец спрашивает дочь, не вообразила ли она себе, что он у нее в руках. Она ответила, что отчасти это так [29, с. 472]. И это не противоречит теории «Другого». Эта ситуация -- типичное сартровское столкновение двух свобод. В данном случае свобода отца сталкивается со свободой дочери. И в рассказе «Интим» речь идет о том, что люди ограничивают свободу друг друга.
Как отмечает Э. П. Юровская, в пьесе «За закрытыми дверями» персонажи помещены в круг несвободы [13, с. 58]. Один из них, Гарсен, произносит знаменитую фразу-пароль сартровской философии: «Ад -- это Другие» [23, с. 136]. В беседе с исследовательницей его творчества писатель жаловался, что эта пьеса, и в частности данная фраза, положила начало неверному истолкованию его философии. Это одна из проблем для проверки его теории. Он не настаивает, что таковыми являются всегда наши отношения с окружающими. Философ «хотел сказать, что если наши отношения с другим натянуты, испорчены, тогда другой для нас может быть только адом» [13, с. 59].
Если философия и литература у Сартра неразрывно связаны, и литература сама является изложением его философских взглядов, то возникает проблема -- какие из ситуаций, изложенных в художественных произведениях, является примерами его теории, а какие нет? Героиня фундаментального литературного произведения о свободе говорит: «Свобода не помогает жить» [30, с. 90]. Должны ли мы воспринимать это как позицию самого философа? Схожая ситуация была и с пьесой «За закрытыми дверями». Эта проблема - разграничения взглядов писателя, которые он вкладывает в уста своих персонажей, и взглядов «самих» этих персонажей. Порой они передают идеи Сартра - но в негативных красках. Например, в том же романе «Дороги свободы»: «В эту минуту Матье искренне ее ненавидел. Они шли молча, бок о бок, они были залиты светом и ненавидели друг друга. Но в то же время Матье видел себя глазами Ивиш и ужасался самому себе» [30, с. 104]. Порой Сартр напрямую простраивает свою линию в сюжете пьесы, как это было в «Затворниках Альтоны». Иногда персонажи очень похожи на него самого, в чём он откровенно признавался. Подобный веер вариантов изложения своей точки зрения создает проблему разграничения взглядов философа и взглядов его литературных персонажей.
В «Затворники Альтоны» Сартром затронута острая тема ответственности нацистов. Её обсуждала с философом Э. П. Юровская, изложив результаты памятной беседы в своих работах. По мнению Сартра, «подлинный суд над военным преступником должна осуществлять сама виновная личность, а не некий юридический орган» [13, с. 89]. Он считал, что лишь самоубийство может искупить пытки, к которым причастен преступник [13, с. 89]. Мы разделяем мнение отечественной исследовательницы о том, что здесь с французским философом трудно согласиться. Как «Нюренбергский процесс, ставивший проблемы исторической ответственности нацизма за чудовищные преступления, вытекавшие из его идеологии, может быть заменен проблемами индивидуальной ответственности, отданной к тому же на суд самого военного преступника? Самоубийства Гитлера и Геббельса выступают не как акт осознания их собственной вины за все совершенное фашизмом, а как трусливое бегство от ответственности перед неизбежностью держать ответ за все содеянное» [13, с. 89-90]. Как отметила Э. П. Юровская, Сартр «понимает, какую страшную цену заплатили наши народы за победу над фашизмом. Но это не меняет его мнения по этому вопросу» [31, с. 18]. Судя по всему, философ исходил из того, что у каждого человека сильно развито чувство совести, и, исходя из него, преступник должен сам судить себя. Но если бы у каждого совершившего преступление совесть была бы настолько развита, что он мог бы вместо суда выносить себе приговор, то как такая развитая совесть позволила этому человеку совершить преступление? Этой мыслью Сартр не задаётся.
Хотя проблема свободы и ответственности часто обыгрывается в его произведениях. Например, в тех же «Затворниках Альтоны»: «Я сдержал слово: мне обещали, что беглеца пощадят. Как я мог предположить, что его убьют на глазах у моего сына? <…> То был сорок первый год, отец. В сорок первом благоразумие требовало предвидеть все» [29, с. 465], -- звучит в ответ.
Стараясь очертить проблемные зоны изложения Сартром своих философских взглядов в литературных произведения, мы можем отметить следующее.
Во-первых, это изложение иногда ведёт к неверному пониманию взглядов философа, как это было в случае с пьесами «За закрытыми дверями» и «Затворники Альтоны».
Во-вторых, не снятой остаётся проблема разграничения взглядов самого Сартра, которые он вкладывает в уста своих персонажей, и взглядов «самих» этих персонажей. Иными словами, первостепенно значимым оказывается разграничение концептуальных и чисто литературных персонажей.
Как отмечает Симона де Бовуар, «произведение искусства, литературы было для него абсолютной целью, в искусстве он видел резон бытия» [32, с. 407]. В конце своей автобиографии Сартр писал: «Nulla dies sine linea. Это привычка и потом это - моя профессия. Я долго принимал перо за шпагу, теперь я убедился в нашем бессилии. Неважно: я пишу, я буду писать книги; они нужны, они все же полезны. Культура ничего и никого не спасает, да и не оправдывает. Но она - сознание человека: он себя проецирует в нее, узнает в ней себя; только в этом критическом зеркале видит он свой облик» [2, с. 465]. В начале нашей статьи в качестве эпиграфа приведена цитата философа. Если еще раз взглянуть на нее, то сложно не согласиться с тем, что Сартр добился своего. Он стал бессмертным, но не как Герострат, а как человек, чьи творения и поныне трогают сердца людей, в которых этот мыслитель живет.
Библиография
1. Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? / Пер. с фр. С. Н. Зенкина. М.: Академический Проект, 2009. 261 с.
2. Сартр Ж.-П. Слова / Пер. с фр. Ю. Яхниной и Л. Зониной // Сартр Ж.-П. Стена: Избранные произведения. М.: Политиздат, 1992. С. 365-479.
3. Корманн Г. Письмо и работа над собой Ж.-П. Сартра: от А. Жида к Экзистенциальному психоанализу / Пер. с фр. С. Б. Рындина под ред. С. Л. Фокина) // Ж.-П. Сартр в настоящем времени: Автобиографизм в литературе, философии и политике: Материалы международной конференции в Санкт-Петербурге 8-9 июня 2005 года / Сост. и пер. с франц. С. Л. Фокина. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. С. 69-90.
4. Дьяков А. В. Жиль Делёз. Философия различия. СПб.: Алетейя, 2012. 504 с.
5. Сартр Ж.-П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии / Пер. с фр. В. И. Колядко. М.: АСТ: Астрель, 2012. 925, [3] с.
6. Сартр Ж.-П. Экзистенциализм -- это гуманизм / Пер. с фр. А. А. Санина // Сумерки богов / Сост. и общ. ред. А. А. Яковлева. М.: Политиздат, 1989. С. 319-344.
7. Тузова Т. М. Жан Поль Сартр. Мн.: Книжный Дом, 2009. 256 с.
8. Гулыга А. В. Кант. М.: Мол. гвардия, 1981. 303 с.
9. Грицанов А. А. Жиль Делез. Мн.: Книжный Дом, 2008. 320 с.
10. Дьяков А. В. Феликс Гваттари, философ трансверсальности. СПб.: Владимир Даль, 2012. 596 с.
11. Киссель М. А. Философская эволюция Ж.-П. Сартра. Л.: Лениздат, 1976. 240 с.
12. Филиппов Л. И. Философская антропология Жан-Поля Сартра. М.: Наука, 1977. 289 с.
13. Юровская Э. П. Жан-Поль Сартр. Жизнь -- философия -- творчество. СПб.: Петрополис, 2006. 128 с.
14. Парне К. Азбука Жиля Делеза / Пер. с фр. А. В. Дьякова. М.: Союз, 2004. 50 с.
15. Зенкин С. Н. Послесловие переводчика // Делёз Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? М.: Академический Проект. С. 254-260.
16. Фатенков А. Н. Феномен выбора под подозрением // Человек. 2016. № 3. С. 48-62.
17. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2012. 304 с.
18. Сартр Ж-П. Тошнота / Пер. с фр. Ю. Я. Яхниной. Москва: АСТ, 2014. 317 [3] с.
19. Сартр Ж.-П. Стена / Пер. с фр. Л. Григорьяна // Сартр Ж.-П. Стена: Избранные произведения. М.: Политиздат, 1992. С. 186-189.
20. Хайдеггер М. Бытие и время / Пер. с нем. В.В. Бибихина. М.: Академический Проект, 2013. 460 с.
21. Сартр Ж.-П. Дьявол и Господь Бог / Пер. с фр. Г. Брейтбурда // Сартр Ж.-П. Стена: Избранные произведения. М.: Политиздат, 1992. С. 255-364.
22. Сартр Ж.-П. Комната / Пер. с фр. Д. Гамкрелидзе // Сартр Ж. П. Герострат: Пер. с фр. М.: Республика, 1992. С. 31- 64.
23. Сартр Ж.-П. За закрытыми дверями / Пер. с фр. А. Каменской // Сартр Ж.-П., Камю А. Две грани экзистенциализма. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. С. 90-136.
24. Сартр Ж.-П. Картезианская свобода // Сартр Ж.П. Проблемы метода. Статьи / Пер. с фр. В.П. Гайдамака. М.: Академический Проект, 2008. С. 197-216.
25. Сартр Ж.-П. Мухи // Сартр Ж.-П. Стена: Избранные произведения. М.: Политиздат, 1992. С. 195-254.
26. Сартр Ж.-П. Детство хозяина / Пер. с фр. Д. Гамкрелидзе // Сартр Ж. П. Герострат. М.: Республика, 1992. С. 128-221.
27. Сартр Ж.-П. Интим / Пер. с фр. Л. Григорьяна // Сартр Ж. П. Герострат. М.: Республика, 1992. С. 85-127.
28. Сартр Ж.-П. Основополагающая идея феноменологии Гуссерля: интенциональность // Сартр Ж.-П. Проблемы метода. Статьи / Пер. с фр. В. П. Гайдамака. М.: Академический Проект, 2008. С. 177-180.
29. Сартр Ж.-П. Затворники Альтоны. / Пер. с фр. Большинцовой // Жан-Поль Сартр. Пьесы. Москва: Издательство «Искусство», 1967. С. 429-588.