Согласно данным центра юридических исследований, ежегодно в Южной Корее растет количество преступлений мужчин по отношению к женщинам, часть из них совершают супруги по отношению к своим супругам. Например, в 2005 г. было зафиксировано 11,551 случай насильственных действий мужчин, а в 2015 - 31,063. В 2016 году было зафиксировано 82 случая убийства мужчинами своих супруг или возлюбленных и 105 попыток убийства. Несмотря на все усилия правительства, создание министерства по вопросам гендерного равенства и семьи, женщины остаются наименее защищенным слоем населения. Поэтому, вероятно, в Республике Корея существует довольно много фильмов и сериалов, затрагивающих этот вопрос. В “Пустом доме” Ким Ки Дука (2004) данная проблема представлена в мрачных тонах без какой-либо надежды. Сун Ва - главная героиня - терпит побои своего мужа, не может уйти, будучи безработной и не имея собственного жилья. Ее можно назвать безвольной, подчиняющейся обстоятельствам. Ким Ки Дук в “Пустом доме” гиперболизировал образ корейской женщины, который часто встречается в обществе. По нашему мнению, образ Сун Ва типичен, потому что в Республике Корея социум с сохранившимися, несмотря на либерализацию и демократизацию, строгими ролями для женщин и сопротивляющийся изменению устоявшейся структуры сам порождает ситуации насилия в семье. Правительство Южной Кореи на законодательном уровне с начала 2000х гг. начало активно принимать поправки в Гражданский кодекс, отменяя статьи, дискриминирующие женщин, и создало министерство для их защиты и помощи в решении проблем. Однако государство, в котором рождение сына считалось более важным, мужчина являлся главным добытчиком и главой, а женщине отводилась роль молчаливой и покорной жены, было не готово принять подобные изменения, а женщины пока были не готовы отстаивать свои права. Именно поэтому, когда Тэ Сука - в какой-то степени спасителя Сун Ва - арестовали, в условиях существования “системы семейного главы” единственный для нее вариант - вернуться домой к мужу-тирану. Ким Ки Дук в типичной ему манере ни к чему не призывает и не навязывает свое видение ситуации зрителю, он лишь обозначает существующую проблему. В сериале 2017 г. “Мстители из Бум-дон” режиссеры тоже рисуют проблему насилия в семье, однако, в отличие от “Пустого дома”, героиня - Ли Ми Сук - духовно сильнее, у нее есть поддержка, и общество уже не будет игнорировать и отворачиваться от женщины, подвергающейся домашнему насилию. Иными словами, ситуация внутри общества изменилась, но не изменилось восприятие некоторых женщин подобных ситуаций. По сравнению с 2004 годом в 2017 новое поколение южных корейцев, родившихся в 1990х, уже выросло. Несмотря на их большую пассивность из-за отсутствия активных демонстраций и движений в защиту своих прав, они новое поколение, которое выросло уже в демократической стране, с развитым гражданским обществом. Поэтому традиционные для Кореи отношения между супругами для них не всегда приемлемы. Однако Ли Ми Сук из “Мстители из Буам-дон” - женщина другого поколения, поэтому для нее терпеть и молчать - обычные действия в подобной ситуации. Таким образом, проблема насилия в семье в южнокорейском кинематографе актуально, но ее изображение и отношение к ней изменилось.
Вместе с проблемой домашнего насилия по отношению к женщинам в южнокорейском кинематографе освещается проблема домашнего насилия по отношению к детям и плохого отношения к дочерям. В сериале “Маленькие женщины” (2004) Чон Хён Дык - одна из главных героинь фильма - сталкивается в детстве с жестоким обращением ее отца, которое выражено не только в действиях физического характера, но и в психологическом давлении на ребенка. В первую очередь режиссер, по нашему мнению, пытается донести до зрителя, что основная проблема в данной ситуации - безразличное отношение родственников и окружающих к жертвам домашнего насилия, а также несовершенство законодательной системы Республики Корея в подобных ситуациях. В сериале “Мать” (2017) данная проблема все еще изображается актуальной: органы опеки и полиция не имеют прав вмешиваться во внутрисемейные дела без конкретных доказательств. Это порождает, с одной стороны, чувство вседозволенности у взрослого насильника. С другой стороны, ощущение обреченности и незащищенности у жертвы. Освещение подобных тем в фильмах, снятых как в начале 21 века, так и в 2015-2017 гг., может свидетельствовать о том, что существенных изменений в данном вопросе не произошло.
Согласно данным, полученным в ходе анализа статей южнокорейских газет, некоторые активисты в Республике Корея борются за более лояльное отношение к вопросу подросткового секса и беременности. Однако этот вопрос все еще остается болезненным в обществе. В фильме Дженни и Джуно (2005) мы наблюдаем ситуацию резкого неприятия родителей правды о беременности 15-летней дочери, а также нежелания продолжения отношений дочерь с ее молодым человеком - Джуно. Кроме осуждения со стороны родственников, Дженни сталкивается с непониманием и даже в некоторой степени критикой окружающих. Мы предполагаем, что подобное отношение может быть связано с тем, что фильм был снят в 2005 г., когда общество было более консервативно, чему способствовали не только многолетние традиции и существующие клише “правильного”, но и то, что многие действующие сейчас изменения в законодательстве не были еще приняты. Например, до 2009 года в Южной Корее незамужние беременные школьницы не имели права посещать занятия, их отстраняли от обучения. Однако в 2009 году было подано прошение о допуске беременных к занятиям в Национальную комиссию по правам человека Республики Корея, но это полностью не решило проблему. Несмотря на официальное разрешение посещения занятий, преподаватели и часть одноклассников создавали психологически тяжелые условия. Поэтому до настоящего момента существуют отдельные учебные заведения для несовершеннолетних беременных. Можно сделать вывод, что даже прогрессивные законодательные инициативы не оказывают влияния в должной степени на общественное сознание в Южной Корее. В связи с подобной ситуацией критичное и даже в некоторой степени брезгливое отношение к беременной 17-летней девочке-подростку в фильме “Прощай одиночество” (2016) не вызывает удивление. Вероятно, родители в фильме, которые стараются пресечь общение своих детей с героиней, и организационный комитет школьного конкурса по искусству, не желающий допускать ее до конкурса, боясь пагубного влияния на других участников, - это частично гиперболизированное отражение реально существующих родителей и школьной администрации. Несмотря на тот факт, что современное поколение молодежи на данный момент является импульсом многих трансформаций в социуме и источником новых, западных, веяний, в некоторых вопросах, которые являются наиболее спорными, они, вероятно, ничем не могут противостоять более многочисленному и активному старшему поколению. Либо мы допускаем то, что, даже будучи довольно прогрессивно настроенными, молодежь не готова изменить отношение к данному вопросу.
Кроме того, хотелось бы уделить особое внимание таким вопросам, как отношение родителей к дочерям и общества к незаконнорождённым детям.
Как известно, ранее на Корейском полуострове рождение сына ценилось больше, чем рождение дочери. Это было напрямую связано с концепцией “хё”, или с “сыновьей почтительностью”. Можно было бы предположить, когда женщины получили большую независимость и смогли получать высшее образование и работать на высокооплачиваемых и престижных должностях, ситуация изменится: родителей смогут обеспечивать и поддерживать не только сыновья. Об этом свидетельствует и результаты телефонного интервью Корейского института здоровья и социального обеспечения: в 2014 году 24,5% респондента считало, что забота о родителях лежит на всех детях, а в 1998 году так ответило лишь 15%. Нельзя сказать, что 10% рост за 16 лет - высокий показатель, но это знак того, что общественное сознание трансформируется. Однако в современном южнокорейском кинематографе продолжает существовать довольно много фильмов и сериалов, в которых продемонстрировано несколько пренебрежительное отношение родителей, которых по возрасту можно отнести к “поколению 386”, к дочерям и факту получения ими высшего образования. Например, стоит отметить дораму “Сыр в мышеловке” (2016), которая была основана на популярном одноименном вебтуне. Проблема, описанная нами ранее, не является основной, однако именно плохое отношение отца к дочери, молчание матери и ее нежелание изменить ситуация стали импульсом к формирования психологических комплексов и проблем у главной героини. Если проанализировать образ Хан Соль, то проявляется образ закрытой девушки, которая не верит, что достойна любви, но которая отчаянно ее ищет. Показательна ситуация, когда родители Хан Соль просят бросить ее университет, потому что им необходимо оплатить обучение сыну в США. Данная ситуация происходит, несмотря на тот факт, что брат героини не хочет получать высшее образование, а Хан Соль выиграла грант, который практически покрывает все затраты. “Как только ты выйдешь замуж, все наладится” - произносит ее отец. Иными словами, для отца получение образования дочерью - бесполезный процесс, он не видит в нем необходимости по причине того, что Хан Соль в любом случае выйдет замуж и будет обеспечиваться супругом. Мы хотим отметить, что сериал был снят в 2016 году и действия в нем также происходят в 2016, однако отношения в семье консервативны: патриарх отец, мать, чье мнение не учитывается, и дети, отношение к которым зависит от их половой принадлежности. Можно предположить, что это художественная выдумка и режиссерская гиперболизация. Однако в сериале “Мстители из Буам-дон” (2017) и “Примерная дочь Ха На” (2013) семейные отношения представлены также. Однако в этих сериалах затрагивается проблема незаконнорожденных детей: Ха На и Ким Чон Хе не только нелюбимые дочери, они незаконнорожденные дети. Мы проводили интервью среди южнокорейской молодежи, и один респондент на вопрос о внебрачных детях ответил подобным образом: “Мне их жалко. Думаю, что наше общество не любит детей, рожденных вне брака, потому что они имеют слабую институциональную защиту, нет закона, который бы гарантировал им их права”. Таким образом, в современной Республике Корея до сих пор во многих семьях сыновья ценятся больше дочерей, а незаконнорожденные дети, вне зависимости от их пола, ущемляются в правах как внутри семьи, так и за ее пределами.
По нашему мнению, трансформации в обществе, несомненно, произошли. Женщины в кино стали изображаться в качестве сильных личностей, которые в состоянии воспитать ребенка в одиночестве и обеспечить себя финансово. Но в то же время в современных фильмах продолжают делать акцент на то, что в критических ситуациях женщине необходим мужчина, “сильное плечо”. Кроме того, многие успешные героини, приходя домой, преображаются и становятся примерными женами и домохозяйками, готовыми подчиняться мужчине. Вероятно, показывать лишь “слабых женщин” режиссеры не могут в связи с произошедшими изменениями в обществе, однако в некоторых случаях подобное преображение героинь в момент окончания работы не соответствуют повествованию и логике фильма и выглядит как попытка навязать определенные клишированные гендерные роли. Именно с этим, возможно, связано практическое отсутствие героев-”плохих отцов”.
Стоит отметить, что в большинстве фильмов на семейную тематику есть сюжетная линия, связанная с жертвенностью родителей. Это прослеживается не только в современном кино, но также и в картинах, снятых в начале 21 века. Учитывая существование фильмов, направленных на осуждение “плохих матерей” и воспевание “хороших”, а также в некоторых случаях гиперболизированную родительскую любовь, мы предполагаем, что дети были и остаются одной из наибольших ценностей в южнокорейском обществе.
Вместе с тем в южнокорейском кинематографе изображаются насущные проблемы общества: крайне негативное отношение к беременным девушкам-подростком и случаи буллинга по отношению к ним, беззащитность женщин и детей в случае домашнего насилия, неравное отношение к дочерям и сыновьям, а также пренебрежительное отношение к незаконнорожденным детям. С одной стороны, большинство данных проблем в кино показано в комедийном антураже либо же данные проблемы успешно решаются в ходе развития сюжета. Это может служить в качестве импульса к сглаживанию негативного отношения общества к подобным ситуациям нарушения или ущемления прав, создавать атмосферу “несерьезности” и приуменьшать масштабность таких случаев. С другой стороны, осуждающий характер данных фильмов и сериалов может способствовать привлечению внимания людей к данным проблемам, заставляя быть более чуткими к окружающим.
Таким образом, принимая во внимание анализ южнокорейских фильмов и сериалов за различные периоды, мы можем сказать, что в целом отношение к идентичным проблемам в рамках кинематографа не изменилось за период 1999-2017 гг. Можно отметить формирование некоторых новых образов, более свободное общение родителей и детей, вызванное постепенным исчезновением строгой иерархичности в семье. Однако мы не можем явно отметить трансформации в отношениях внутри семьи, которые коренным образом изменили отношение общества к семье или взаимоотношения супругов (равное разделение домашних обязанностей, исполнение мужчиной не только роли “добытчика”, но и роли “отца”, появление механизмов, сдерживающих домашнее насилие и т.п.).
Заключение
В настоящий момент в южнокорейском обществе происходят активные трансформации: повышение брачного возраста и возраста рождение первого ребенка, рост количества разводов и снижение количества заключаемых браков и уровня фертильности, увеличение количества браков с иностранными гражданами и позитивные тенденции в направлении стирания границ четкого разделения домашних обязанностей, основываясь на гендерном признаке. Кроме того, увеличивается число женщин, устраивающихся на работу и занимающих высокие должностные посты, постепенно растет количество молодых матерей, которые после рождения ребенка возвращаются на работу. Вышеперечисленные тенденции могут свидетельствовать о том, что в южнокорейском обществе, хоть и с запозданием, но происходит ассимиляция ценностей и мировоззренческих взглядов, которые присущи США и европейским государством.
Мы считаем, что подобные трансформации стали возможны в первую очередь, благодаря экономическим изменениям, произошедшим за последние 20 лет. Например, рост дохода населения, а значит большая доступность обучения за границей и более длительный процесс образования. В то же время это связано с большей экономической нестабильностью и высоким уровнем безработицы среди молодых людей в возрасте 20-30 лет: молодые южные корейцы предпочитают стать финансово независимыми и лишь после этого задумываются о браке и рождении детей. Также мы не отрицаем позитивное влияние глобализации, демократизации и либерализации, благодаря котором в южнокорейском обществе появились новые тенденции: положительное отношение к добрачному сожительству, нейтральное отношение к матерям-одиночкам и внебрачным детям, представителям ЛГБТ, межнациональным бракам, а также подростковой беременности. Однако данные сведения актуальны лишь для молодых людей в возрасте 20-30 лет, которые родились в период, когда в Республике Корея начались активные процессы демократизации и либерализации. “Поколение 386” по-прежнему отличается большей консервативностью взглядов и приверженностью к конфуцианским нормам. По нашему мнению, учитывая тот факт, что старшее поколение более многочисленно и политически активно, по этой причине большинство “экранных” образов семей в фильмах и телесериалах, а также содержательная часть статей в прессе не отражают черты “реальных” современных южнокорейских семей. Массовое искусство, к которому относятся все произведения кинематографы, которые мы анализировали в нашей исследовательской работе, ориентировано на запросы большинства населения, коим является “поколение 386” и более старшие. Аудиторию газеты “Хангёрэ” также в основном составляют люди в возрасте старше 30 лет. Кроме того, режиссеры и сценаристы фильмов и сериалов, которые мы упоминали в данной работе, были рождены в 1960х-1970х гг., что может свидетельствовать о том, что искажение более прогрессивного, “реального” образа южнокорейской семьи было сделано не с целью сдержать либерализацию и вестернезацию института семьи, а в силу сформировавшихся до демократизации ценностных взглядов и мировоззрения режиссеров, сценаристов и журналистов. Однако отдельные “западные образы” в южнокорейском кино - сильная и независимая женщина, мужчина-домохозяин - могут быть признаком влияния тенденций в обществе на искусство.